Глава I. Закон Сельвы
"...но на этот раз видение, возникшее перед ним, не было мгновенным и туманным, а было совершенно отчетливым", Габриэль Гарсиа Маркес , "Осень патриарха".
1.
Этой ночью ,как и а детстве, ему снились джунгли,называемые на латиноамериканском континенте сельвой.Дремучие и непроходимые джунгли,с разноцветными попугаями в ветвях, раскачивающимися на лианах обезьянами, обвивающими стволы дерев подвижными узорчатыми змеями,мохнонаногими пауками - птицеловами и устремляющимися по свои неотложным делам муравьями - листорезами.
В тенистых дебрях сельвы,в её изумрудной глубине, бесшумно крался на мягких лапах ягуар,чьи глаза сверкали в темноте отраженным светом Луны. Там всё двигалось, шевелилось,копошилось , поедало друг друга и , укоренясь, вытягивало соки из жертвы, которая была просто- напросто предыдущим звеном в цепи умирающего и нарождающегося,но лишь только для того ,чтобы стать для кого-то пищей или питательным основанием для роста,цветения,созревания плодов.
... Николасу снилось, что,продираясь сквозь чащобу, он рубит ветви ,взмахивая мечом,подобно тому,как размахивают мачете кубинские гаучо при уборке сахарного тростника.Он продвигался вперед,обливаясь потом, он волок на голове тяжеленный шлем ,на плечи давил доспех кирасы,тяжелым, как гиря, был и меч из толедский стали.Куда он прорубался? И что ему было нужно от этих джунглей?Того он и сам не знал. Его конь сдох,укушенный ядовитой змей,его оруженосца растерзал крокодил и доели пираньи, когда они искали брод через широкую мутную реку. Но он должен был дойти. И вот последняя рассеченная лезвием ветвь пала к его ногам...
В образовавшемся просвете открылась покрытая мхом, поросшая бледно-голубыми грибами каменная кладка.По ворсинкам мха куда-то спешили вездесущие муравьи. На Николаса скалилась каменная,клыкастая морда пернатого змея Кетцалькоатля.Его голова. Кривые, наподобие пиратских ножей , клыки. Выпученные глаза.Зияющая бездонным провалом разинутая пасть. О да, это был он - бог,за которого ацтеки приняли Эрнана Кортеса!И вот взойдя по ступеням на вершину пирамиды,Николас увидел алтарь...Он,как и вся оплетенная корнями пирамида, покрылся мхом ,из трещины пророс кустик,но всё равно вполне можно было представить,как укладывался на это каменное ложе пленник,как жрец в короне из перьев кондора заносит над предназначенным в жертву пленником абсидиановый нож...Как лезвие из вулканического стекла,сверкнув в пляшущем свете факелов ,рассекает грудь - и жрец с ликующим криком воздевает ещё пульсирующий рубиновый комок сердца над головой...
Николаса всё чаще посещало это навязчивое сновидение и сидя с Силией Флорес на террасе асиенды за утренним кофе, он пробовал угадать,что бы могла значить пригрезившееся ему аллегория.Не то чтобы он он был столь суеверен и намеревался соотносить свои действия с гороскопами и предсказаниями гадалок,но в том не было никакой мистики,как кончил жизнь пламенный подвижник мировой революции Лев Троцкий. Правда, не с абсидиановым ножом в груди вонзённым жрецом Храма Солнца,а с острём ледоруба в голове.Че Гевару и вовсе поймали за воровством картофеля на чужом поле.Голод выгнал неистового борца с гринго из джунглей.И хозяйка огорода ,за свободу которой он боролся, его же и застукала...Заскорузлый социалист Милошевич, обводнивший Сахару Каддафи,преданный своими же генералами Саддам Хусейн...Печальный паноптикум.И пусть некий американист с бородкой и лысиной вождя пролетариата, да и картавящий , как он, насмехался над Николосом, размышляющим вслух по поводу вылетевшей откуда -то птички, когда он пришёл поклониться на могилу отравленного врагами Болеварианской республики Уго Чавеса! Но та птичка была не просто знаком, это был дух Уго, напутствующий Николоса на благие дела. А то что бы ей вится вокруг его головы и чирикать в уши!"Надо делиться!Надо делиться!" -насвистывала птаха.Но разъезжающие в сверкающих лимузинах нувориши не желали делиться с обитателями облепивших подножия гор фавел. Оттуда по чисто выметенным, вылизанным улицам Каракоса, где даже капли помета порхающих с пальмы на пальму попугаев тут же сметались в совок , где даже неряшлевые гринго не решались бросить пустую банку из под колы, обертку от жвачки или окурок сигары мимо урны; из этих трущоб, таящих застоявшиеся запахи пота рабов кофейных плантаций и сборщиков каучука,потоками прорвавшей канализации расползались воришки- карманники, проститутки и торговцы кокаином...
2.
"...На исходе недели стервятники-грифы разодрали металлические оконные сетки, проникли через окна и балкон в президентский дворец, взмахами крыльев всколыхнули в дворцовых покоях спертый воздух застоявшегося времени, и в понедельник на рассвете город очнулся наконец от векового летаргического сна..."
Габриэль Гарсиа Маркес "Осень патриарха"
...Свежий ветерок с океанического побережья шевелил страничку лежащей на столике развернутой книги. На ночь Силия читала "Осень патриарха" Габриэля Гарсиа Маркеса. Со страницы на развороте смотрел улыбчивый усатый колумбиец. Когда в таких же, как у писателя, подковообразных усах Николаса стал появляться алюминий седины, жена ткнула наманикюренным ногтем в портрет Нобелевского лауреата и сказала: "Вы становитесь похожи!" Может быть и так, но Николас в отличии от его антагониста Дональда с рыжим чубчиком и замашками мультяшного героя Дональда Дага не грезил наградами Шведской академии. Да и какие могут быть восторги респектабельных шведов по поводу "диктатора" в ответ на скачок цен на электронику,устроившего спекулянтам "варфаламеевку", пересадившего диссидентов?
За что ему присуждать престижную премию? За то, что он проводит под сводами Музея революции в Каракасе ночи, медитируя у мраморного саркофага предшественника, разговаривает с ним, испрашивает у него совета, да не один , а со всей честной компанией соратников, помогавших фальсификации результатов выборов на третий срок?..
Ну а то,что с некоторых пор в Каракасе из каждого окна зазвучали звуки скрипок,в каждом дворе веселили венесуэльцев милонги, самбы и боссановы, то там-то тут можно было увидеть в парках и на улицах гитаристов, наигрывающих не только старый добрый Венесуэльский вальс, но и что-нибудь из блистательного Пако де Люсии* , а симфонический оркестр заиграл Бетховена,Моцарта, Чайковского и конечно же "Аранхуэс" слепого кубинца Родригеса -за это премию имени изобретателя динамита разве дадут?А вот оравшей на митингах "Долой Мадуро!", виляющей обтянутым американскими джинсами задницей Мочадо дали медальку и на счет навалили долларов.Из под носа у Дональда выхватили в пользу черногривой кобылицы экспорта американской демократии.Проморгал утёнок!Нырять ему в заросшем зеленой ряской долларовом болоте да нырять, миротворствуя!
...Солнце поднималось над горной цепью.Гора Авила,подобно поросшей мхом майяйской пирамидой возвышалась над красными черепичными крышами Каракаса. Но разлегшийся в долине город "красных крыш" с некоторых пор пророс удивительными новообразованиями.Поднявшиеся на продаже нефти небоскребы кристаллическими друзами возвещали о приходе времен новейших. Магия этих напичканных электроникой кристаллов была для Николаса не ясна,тревожна,вызывала неясные предчувствия. Казалось, эти идолы эпохи победившего хайтека и цифровизации посматривали на него испытывающе, с недоверием, напоминая о том, что он всего лишь навсего взлетевший на вершину власти шофер автобуса, бас-гитарист любительской хеви металл группы " Enigma", почитатель застреленного у отеля "Дакота" Джона Леннона. И его Силия Флорес -старше его на 10 лет, "старушка" -мамочка, как и подружка великого битла...И он при ней , как бы сынок , как и Леннон, вечно нуждающийся в своей маме Джуд. По фрейду.И если какой-нибудь маньяк-демократ, застрелит Николаса из кольта, то его черноглазая Флорес, вполне возможно, поведет себя схожим образом с Йоко...А японка тут же поспешила поднять свалившиеся с носа великого битла очки, и припрятать их в пластиковый пакет, зная что за этот трофей на аукционе отвалят миллионы. Но у него , Николаса, нет очков, только усы, которые не отклеишь, потому что они настоящие, как у Сталина или Саддама Хусейна, как борода у Че...
Откинувшись на спинку плетёного кресла, Николас вдыхал ароматный дым сигары и хотя в его клубах ему и виделись сцены покушения на его персону,протянув руку к бутылке, он нацедил в бокал текилы с предусмотрительно положенным в него служанкой из креолок Хуаной кубик льда и пригубил обжигающей небо жидкости.
"Но на этот раз видение, возникшее перед ним, не было мгновенным и туманным, а было совершенно отчетливым: он увидел себя мальчонкой, дрожащим от холода на ледяном ветру плоскогорья, и увидел рядом свою мать" - скользнул он взглядом по станице, когда порыв вета, спугнувший в с ветки араукарии неоново зеленого попугая, перевернул несколько страниц. Строки и обожгли и согрели, как стекающее по пищеводу горячительное...
Мама! Молитвенно сложившая ладони , стоя на коленях перед скульптурой Девы Марии.
В сталагмитовой чащобе построек новейшего времени можно отыскать самую старую — колониальную — зону столицы. Там угадывается центральная площадь имени Симона Боливара — национального героя, освободителя страны от гнета испанской короны. Площадь окружают невысокие, в один-два этажа, крытые черепицей дома с узорными коваными решетками на окнах. В обширных внутренних двориках-патио растут манговые и гранатовые деревья.
Свое имя венесуэльская столица получила от названия индейского племени каракас, некогда обитавшего на склонах горы Авила. Много крови пролилось на плодородные земли долины, прежде чем пришельцы-завоеватели окончательно укрепились здесь и почувствовали себя в безопасности. А теперь орлиные профили Гуайкапуро, Терепайми, Манауре и других индейских вождей-касиков вычеканены на памятных медалях, за которыми охотятся иностранные туристы.
Типичный сегодняшний «каракеньо» — житель Каракаса — невысок, курчав, смуглокож. «Все мы — немного кофе с молоком»,— говорят венесуэльцы, потомки белых завоевателей и коренных жителей — индейцев.
До двадцатых годов нынешнего века «Го
«Ты – свет во тьме моих дорог, ты – путеводная звезда», – пересчитал дважды и убедился, что четырех коров не хватает, после чего направился во дворец, где пересчитал всех кур, спящих на вешалках вице-королевских времен, пересчитал клетки с птицами, набрасывая на них темные покрывала, – «сорок восемь»; затем он поджег все высохшие коровьи лепешки, те, что коровы навалили за день, разгуливая по дворцу, и, как всегда, запах и дым горящего коровьего навоза пробудили в нем воспоминание о детстве, но на этот раз видение, возникшее перед ним, не было мгновенным и туманным, а было совершенно отчетливым: он увидел себя мальчонкой, дрожащим от холода на ледяном ветру плоскогорья, и увидел рядом свою мать, Бендисьон Альварадо, которая только что отняла у стервятников мусорной свалки бараньи потроха, чтобы накормить сына, продрогшего до костей мальчонку, обедом.
Другие статьи в литературном дневнике:
07.01.2026. Лестница в небеса Николоса Мадуро
05.01.2026. Венесуэльский вальс у новогодней ёлки
04.01.2026. ***
02.01.2026. С наступившим 2026 годом всех!
Полный список статей
Авторы Произведения Ре
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
