Рецензия на «5. С. Моэм. Сон. Рецензии, обсуждение» (Архив Конкурсов Копирайта К2)

Рецензия на «5. С. Моэм. Сон. Рецензии, обсуждение» (Конкурс Копирайта -К2)

Когда блестящий студент, гордость и любимец, сдает не очень удачную работу, я только чешу в затылке и пишу: «Знаю, ты можешь лучше». Рассказ «Сон» не является жемчужиной в наследии Моэма, вещь, откровенно говоря, средненькая, проходная, тем не менее… Тем не менее, и в ней чувствуется рука мастера. Не собираюсь защищать Моэма, ибо он не нуждается в защите. Моя цель – пробудить в вас интерес к его творчеству, ибо вижу: большинство слабо с ним знакомо, а значит, ваша жизнь значительно обеднена. Будьте богаче, друзья мои, будьте богаче.
Моэм – один из величайших рассказчиков в английской литературе, хотя он сам называл себя ведущим писателем второго ряда. Считал, что экспериментировать в литературе не следует, следует писать традиционно, и большое внимание уделял сюжету, «мыслил сюжетом». Ему было интересно рассказывать занимательные истории (кстати, именно это сделало его успешным, тиражи его книг были значительны и быстро раскупались). Все произведения Моэма (рассказы, романы, пьесы) характеризуются ясным, внятным сюжетом, четкой формой и максимальным драматизмом. Есть еще особенности, постараюсь их показать на примере.
Итак, рассказ «Сон». Который, кстати, в оригинале называется The Dream, а не Sleep, как предположил многоуважаемый Кравченко.
Герой, «Я», отправляется из Нью-Йорка в Петроград по службе.
Для тех, кто подзабыл биографию Моэма, напомню, что он был агентом британской разведки и выполнял ряд деликатных поручений. Так, в 1917 г. Моэм вел переговоры с Керенским с целью не допустить выход России из Первой Мировой. Октябрьский переворот завершил его миссию, и Моэм спешно покинул страну.
Свою принадлежность к спецслужбам Моэм скрывал, но опять же, писатель может хорошо скрывать собственные поступки, но о них можно догадаться, если быть наблюдательным читателем (это все к вопросу о мировоззрении). Может быть, вы знакомы с рассказами об Эшендене – более дюжины новелл о судьбе британского агента. Предтеча Джеймса Бонда, но в отличии от 007, Эшенден – глубоко рефлексирующая натура, он не стреляет. Интересно анализировать отношение автора к поступкам своего героя, не всегда нравственных, а порой и совершенно безнравственных.
Вернусь к рассказу «Сон». «Я»-герой совершил утомительное морское путешествие, ему предстоит не менее утомительное путешествие по железной дороге. А в финале поездки – некие запутанные бизнес-дела. Из этой информации мы можем сделать вывод о физическом и моральном состоянии «я»-героя. В ресторане «я» подсаживается за столик к человеку, чье лицо его заинтересовало.
Это типичная завязка многих произведений Моэма. Львиная доля его вещей построена именно таким образом. «Я»-рассказчик случайно встречает некую персону (незнакомую, полузнакомую, хорошо знакомую), и этот человек, мужчина или женщина, изливает «Я» душу.
К вопросу о том, является ли «я» главным действующим лицом. Как правило, у Моэма главным героем является персона, не «я». Литературный конфликт связан с нею, а «я» является слушателем и посредником (функция рассказчика, помните?) между героем и читателем. «Я»-рассказчик Моэма всегда реагирует на услышанное, формирует определенное отношение к услышанному, и это отношение транслирует читателю. Но… Все не просто и однозначно. Высказывая собственное, определенное, отношение к ситуации, «я», тем не менее, оставляет свободу читателю составить собственное мнение, и это происходит за счет использования определенных приемов, для Моэма – весьма характерных.
«Я» подсаживается к заинтересовавшему его лицу. В данном случае, это чрезмерно толстый русский. В каждом произведении Моэма есть описания действующих лиц (внешность, одежда, жесты, привычки и пр.), причем эти описание выделены в отдельные, обособленные, фрагменты. Это отличительная черта его творчества, восходящая к натурализму и неоромантизму.
Обратите внимание, рассказ «Сон» мал по объему, и бОльшую часть составляет описание собеседника «я» - толстого русского. Картина рисуется не очень привлекательная: жирные, как окорока, руки, тонкие пряди, зачесанные, чтобы скрыть лысину и т.д. Моэм всегда предваряет собственно действие описанием персонажей, тем самым формируя отношение к ним. Иногда финал истории кричаще противоречит описанию (под неуклюжей плотью прячется нежное сердце или, наоборот, за ангельской красотой – черствость и жестокость), иногда – не противоречит. Вот это как раз прием, позволяющий читателю составить собственное мнение, может быть, отличное от мнения «я»-рассказчика. Попробуйте и вы при случае поиграть на разнице внешних описаний персонажей, их слов и действий. У Моэма это получалось отлично, почему бы не попробовать и вам?
В разбираемом рассказе собеседник отталкивающий. Как отталкивающа его история. Он рассказывает, как его жена на протяжении некоторого времени видит сон, в котором муж сбрасывает ее с лестницы. Их семейная жизнь и без того не безоблачна – жена болезненно ревнива, а тут еще этот сон. По словам мужа, он и не помышлял об убийстве, но под влиянием рассказов жены поневоле стал об этом думать. (Кстати, название рассказа «The Dream» можно перевести как «Мечта»).
Кульминация рассказа русского:
\\ Я сделал все, что мог. Потом я лежал без сна. Мне казалось, я вижу, как она падает в колодец лестницы, слышу ее вопль и звук удара ее тела о каменный пол. Невольно я содрогнулся.
Мой собеседник умолк, на лбу его выступили капельки пота. Свою историю он рассказывал хорошо, связно, и я слушал с интересом. В бутылке все ещё оставалось немного водки; русский вылил остатки в бокал и выпил залпом.
— Так как же все-таки умерла ваша жена? — спросил я, выдержав паузу.
Мой собеседник достал грязный носовой платок и вытер лоб.
— По странному стечению обстоятельств, она была найдена однажды ночью у подножья лестницы. Сломала себе шею.\\
«Я» шокирован \\ Я был ошеломлён. Неужели он действительно сделал плохо завуалированное признание, что убил свою жену? Этот тучный и медлительный человек непохож был на убийцу; мне трудно было поверить, что он отважился на такое. Кто знает, может, он решил сыграть со мной злую шутку?\\
Это одна из последних фраз рассказа. Далее \\ Через несколько минут мне пришлось уйти, чтобы не опоздать на поезд. Я распрощался с моим собеседником и с того дня больше его не встречал. До сих пор не могу понять, шутил он или говорил всерьёз.\\
Как видите, «я»-герой не имеет определенного мнения - получается, что финал отсутствует? Формально – да, мы, читатели, не можем достоверно узнать, было ли это несчастным случаем и роковым стечением обстоятельств, удавшимся самоубийством или расчетливым убийством. И поэтому рассказ не удался? Нет, коллеги, не все так просто.

Мужик Бородатый 14.05.2019 21:34 • Заявить о нарушении

Архив Конкурсов Копирайта К2   17.07.2019 00:22     Заявить о нарушении
В данном случае отсутствие однозначного финала не является недостатком, потому что рассказ вовсе не про смерть жены.
Переместитесь чуть выше по тексту, примерно в середину диалога мужа, а именно, к фразе: \\Пути мысли человеческой неисповедимы; иной раз у нас возникают соображения, признаться в которых кому-нибудь было бы стыдно. \\
Человек изливает душу случайному собеседнику, которого видит в первый и последний раз. Этот сюжет повторяется у Моэма многократно. Мужчина рассказывает о многолетней любви к женщине, которую десятилетиями считал идеалом, а она все это время жила со своим лакеем. Женщина признается в том, что ее любовник умер, а она идет веселиться на великосветский прием, чтобы никто не догадался о ее состоянии. Мужчина рассказывает о том, как его возлюбленная покончила с собой в день свадьбы своего родного брата потому, что состояла с ним в интимной близости. Шокирующие признания о событиях, полных драматизма. Признания спонтанные, совершаемые в момент, когда чаша переполнилась и человеку следует освободиться от невроза. Что это вам напоминает? Кто догадался, молодец. Речь идет о психоанализе Фрейда - беседа со случайным собеседником как метод свободных ассоциаций. Будет время почитайте про требования к методу, и вы убедитесь, насколько ситуации, создаваемые Моэмом, идеальны.
Смысл не в том, чтобы установить причину смерти жены, а в том, что герой признался постороннему в своих «стыдных», мучительных мыслях.
Почему большинство из вас не узнали ситуацию? (Я надеюсь, что кто-то все же узнал). Думаю, что причин 3, одна из которых неуважительная. Начнем с уважительных.
Рассказ «Сон» написан в 1924 году, почти 100 лет назад. По мере того, как увеличивается временнАя пропасть между автором и читателем, возрастает вероятность несовпадения их позиций. Фрейдизм по-прежнему остается одной из трех мощных теорий, которые подарил человечеству 20 век, но в 21 в. большинство из нас тяготеет все-таки к экзистенциализму.
Кроме того, рассказ «Сон» - не самый лучший образчик творчества Моэма. Возможно, он писал его коленке, и потому литературный конфликт не прописан так, как Моэм умеет. Пожурим его за это.
Третья причина, неуважительная для вас, заключается в том, что вы не читаете рассказы, дорогие мои, а сразу, с первого абзаца чужого текста, стремитесь переделать чужую художественную реальность под себя. Почему это муж не знал, что его жена беременная? Мой, например, сразу догадался. Это не аргумент, это литературная ересь – с одной стороны, стремиться превратить литературу в жизнь, а, с другой, возмущаться, что автор пишет «как на самом деле было». Для оценки произведения надо задавать вопрос: «Зачем?» («Почему?»). Зачем автор сделал героя таким-то? Почему автор заставил героя совершить такой-то поступок? Оценивать художественную реальность следует по законам, которые задал сам автор. Если он их не задал, или задал неправильно, или сам не выполнил того, что сам задал, вот тогда произведение является плохим (или вовсе не является художественным произведением).
Рассказ «Сон» является средним. Средние – это те, что выцветают со временем, те, для объяснения которых через пару десятков лет следует приводить длинные пояснения. Великими становятся те писатели, которые пишут о том и так, что и через сто лет трогает души читателей.
Однако вновь вернусь в рассказу «Сон», ибо хочу показать вам еще одну характерную черту Моэма. Его сюжеты драматичны, полны внутренней борьбы и метаний его героев, и к финалу все сюжетные коллизии разрешаются. Все герои Моэма так или иначе обретают успокоение, делают определенный выбор (вся литература о выборе человека, да). И практически все произведения Моэма имеют намеренно сниженный эмоциональный финал.
«Я» выслушивает поразительное признание и… уходит через несколько минут, боясь опоздать на поезд.\\ Через несколько минут мне пришлось уйти, чтобы не опоздать на поезд. Я распрощался с моим собеседником и с того дня больше его не встречал. До сих пор не могу понять, шутил он или говорил всерьёз.\\
Такое построение характерно для Моэма, но в среднем рассказе оно и реализовано средне.
Вспомните роман «Луна и грош». В финале герой (опять «я») наносит визит к вдове Стрикленда, рассказывает о его последних днях и страшной смерти. Напряжение сцены безусловно. Не поскуплюсь на цитату.
\\Я рассказал им все, что слышал о жизни Чарлза Стрикленда на Таити. Говорить об Ате и ее сыне я счел излишним, но во всем остальном был, по мере возможности, точен. Кончил я рассказом о страшной его смерти. Минуту-другую в комнате царило молчание. Затем Роберт Стрикленд чиркнул спичкой и закурил.
- Жернова господни мелют хоть и медленно, но верно, - внушительно сказал он.
Миссис Стрикленд и миссис Роналдсон благочестиво опустили глаза долу, они явно сочли эти слова цитатой из Священного писания. Мне показалось, что и Роберт Стрикленд разделяет это заблуждение. Сам не знаю почему, я вдруг подумал о сыне Стрикленда и Аты. Мне говорили на Таити, что он веселый, приветливый юноша. Я словно воочию увидел его на шхуне, полуголым, только в коротких штанах. День у него проходит в труде, а ночью, когда шхуна легко скользит по волнам, подгоняемая попутным ветерком, матросы собираются на верхней палубе; покуда капитан с помощниками отдыхают в шезлонгах, попыхивая трубками, он неистово пляшет с другим юношей под визгливые звуки концертино. Над ним густая синева небес, звезды и, сколько глаз хватает, пустыня Тихого океана.
Цитата из Библии вертелась у меня на языке, но я попридержал его, зная, что духовные лица считают кощунством, если простые смертные забираются в их владения. Мой дядя Генри, двадцать семь лет бывший викарием в Уитстебле, в таких случаях говаривал, что дьявол всегда сумеет подыскать и обернуть в свою пользу цитату из Библии. Он еще помнил те времена, когда за шиллинг можно было купить даже не дюжину лучших устриц, а целых тринадцать штук.\\

Как вам упоминание о дяде Генри и устрицах?

Или (еще одна цитата, на этот раз из романа «Театр»). Как вы помните, Джулия после феерической премьеры отправляется в ресторан в одиночестве.

\\Джулия протянула руку к большому залу. Там притушили огни, и с ее места он еще больше напоминал подмостки, где разыгрывается представление.
"Весь мир - театр, в нем женщины, мужчины - все актеры". Но то, что я вижу через эту арку, всего-навсего иллюзия, лишь мы, артисты, реальны в этом мире. Вот в чем ответ Роджеру. Все люди - наше сырье. Мы вносим смысл в их существование. Мы берем их глупые мелкие чувства и преобразуем их в произведения искусства, мы создаем из них красоту, их жизненное назначение - быть зрителями, которые нужны нам для самовыражения. Они инструменты, на которых мы играем, а для чего нужен инструмент, если на нем некому играть?"
Эта мысль развеселила Джулию, и несколько минут она с удовольствием смаковала ее; собственный ум казался ей удивительно ясным.
"Роджер утверждает, что мы не существуем. Как раз наоборот, только мы и существуем. Они тени, мы вкладываем в них телесное содержание. Мы - символы всей этой беспорядочной, бесцельной борьбы, которая называется жизнью, а только символ реален. Говорят: игра - притворство. Это притворство и есть единственная реальность".
Так Джулия своим умом додумалась до платоновской теории "идей". Это преисполнило ее торжества. Джулия ощутила, как ее внезапно залила горячая волна симпатии к этой огромной безымянной толпе, к публике, которая существует лишь затем, чтобы дать ей возможность выразить себя. Вдали от всех, на вершине своей славы, она рассматривала кишащий у ее ног, далеко внизу, людской муравейник. У нее было удивительное чувство свободы от всех земных уз, и это наполняло ее таким экстазом, что все остальное по сравнению с ним не имело цены. Джулия ощущала себя душой, витающей в райских кущах.
К ней подошел метрдотель и спросил с учтивой улыбкой:
- Все в порядке, мисс Лэмберт?
- Все великолепно. Знаете, просто удивительно, какие разные у людей вкусы. Миссис Сиддонс обожала отбивные котлеты; я в этом на нее ни капельки не похожа, я обожаю бифштекс.\\

На этот раз не устрицы, а бифштекс, но тоже хорошо. Моэма множество раз таким способом снижал эмоциональное напряжение своих вещей. Надеюсь, вы не думаете, что он это делал для того, чтобы взбодрить заскучавшего читателя? Это, кстати, к вопросу об отличиях гэгов от иронии.
В заключение рекомендую вам обратить свои взоры к произведениям Моэма. И особенно не рекомендую не пропускать роман «Бремя страстей человеческих». Эта книга из разряда тех, которые следует перечитывать в течение жизни несколько раз, в разном возрасте и с разным опытом. Она того стоит. Да и остальные романы (рассказы, пьесы, статьи) Моэма не плохи.

Мужик Бородатый 14.05.2019 21:32 Заявить о нарушении
Восстановила А. Стрижёва, секретарь мини-конкурса

Архив Конкурсов Копирайта К2   17.07.2019 00:23   Заявить о нарушении

Перейти на страницу произведения
Перейти к списку рецензий на это произведение
Перейти к списку рецензий, полученных автором Архив Конкурсов Копирайта К2
Перейти к списку рецензий, написанных автором Архив Конкурсов Копирайта К2
Перейти к списку рецензий по разделу репортажи за 17.07.2019