Генка сидел у меня на кухне и ел оливье

Генка сидел у меня на кухне и ел оливье. Он был в домашних тапках и порванном  колпаке Деда Мороза.

- С Новым годом, Вера! - сказал Генка, возникнув  на моем пороге пять минут назад.

- Сегодня второе января, - напомнила я.

- Я с Ленкой поругался, - сказал Генка и поскреб байковыми тапками о половик.

- Так по улице и  шел?

- Долетел, как в сапогах-скороходах, - сказал Генка, - по крышам домов. Пустишь, Вер? Попразднуем, выпьем. Ленка тебе доверяет. Я Ленке  так и сказал, что  к тебе.

- В каком смысле доверяет? – мне послышалась в этом доверии легкая усмешка.

- Ну,  ты же мужиками не интересуешься, - сказал Генка, проникая  в прихожую.

- А чего мне ими интересоваться.

- Вот поэтому Ленка и спокойна, - Генка вытащил  из кармана бутылку коньяка, - хотя, на мой взгляд,  так и  пробросаться можно…

- Чем это? - я отступила в сторону кухни.

Ну,  не вести же мне его в комнату. Это вообще что? Гости?

- Как чем? - Генка легко разрешил увлечь себя на кухню, - ты, Верка, красавица, каких поискать. В нашей прежней бригаде, да что там в бригаде? Во всем управлении лучше тебя не было. Шатенка,  глазищи, ум, стройненькая. У тебя рюмочки где?

- В буфете, - машинально отреагировала я.

- И даже рюмочки у тебя  фигуристые, - подмигнул Генка, осторожно пробираясь к  буфету, - и потом, Вер, у тебя отдельная квартира. С твоей неземной красотой и квадратными метрами мужики должны как пчелы виться. Пью за тебя, стоя!

- Сядь – я открыла холодильник, - оливье будешь?

- Буду, - кивнул Генка, - из твоих рук я даже яд приму, Вера. Ну, будем!

Мы выпили. Генку я лет десять знаю. Мы на монолитах работали, на точечных застройках. Вид оттуда – сказочный. В самом центре Москвы найдется  местечко под элитку, этажей на пятьдесят. Стоишь в будущих апартаментах на два миллиона долларов,  и ты вроде бы и не малярша, а  гордая  дама в мехах и бриллиантах. А рядом, за спиной,  широкоплечий «хьюго босс» в смокинге и с сигарой.

И ты ему так тихо говоришь:
- Милый, налей мне «кашасу Жакаре», только немного.

Кашаса Жакаре  - это изысканная бразильская самогонка. Закусывается  филеем  крокодила. В общем, гламур до визга мозжечка.

И «хьюго босс» учтиво  подает тебе бокал кашасы, а ты смотришь на огни столицы,  озаряющие  твои  запыленные ботинки из бумаги, и уже плевать, что ты не дама в мехах, а за спиной стоит Генка в линялой рубашке с бутылкой теплого вермута.

- А вермут ты вкусный покупал, - сказала я, цепляя ложечкой  маслинку, - забыла, как он называется.

- Десертный, белый,  - сказал Генка и налил по второй, - зря я, Верка,  на Ленке женился. Надо было на тебе.

- Да ты меня за женщину не считал, – напомнила  я, -  я у тебя в братьях ходила.

- Столько тонн раствора выбрать, -  подпер голову  Генка, - и мешки с клеем наравне со мной таскала. По-братски, Вер, таскала. 

- Вот именно, «по-братски», - не удержалась  я, - и  когда в душе мылись, ты ни разу ко мне не полез. Ты о Ленке – секретарше мечтал. На шпилечках мимо цок-цок-цок. И челочку со лба сдует небрежно, ах, ах, ах. А теперь приперся ко мне. Шатенка, глазищи, стройная.  Было да сплыло. Иди домой, брат.

Я замолчала. Ужасно хотелось плакать.

- Вер, - Генка подвинул ко мне полную рюмку, - Новый год все-таки. Как встретишь его, так и проживешь. Давай по-хорошему встретим?

- Давай, - я промокнула глаза и хлопнула рюмку.

- Ты с кем Новый год гудела? – спросил Генка и снял колпак Деда Мороза.

- С подругами, - сказала я, - по очереди друг к другу ходим.

- И все такие же симпатичные и незамужние? – заинтересовался Генка.

- Почему незамужние? – удивилась я, - у всех мужья.

- Ну, ты-то….

- И я замужняя, -  сказала я, даже не краснея,  - а я разве тебе не говорила?  Он летчик полярной авиации. Жаль редко видимся.

- Понятно, - сказал Генка и налил по новой, - и приедет не скоро, да?

- Ледовая проводка у него, слышал про такую? -  сказала я, - путь каравану прокладывает. Не то, что ты, штукатур – находка  дур.

- Сама придумала?

- Ничего я не придумала, -  я опрокинула  в одиночку, - замужем я.

- Я про стихи.

- Стихи сама, - я подцепила еще одну маслинку. Она оказалась с косточкой. Тьфу!

- Да, - Генка догнался и налил нам еще по одной , - а я с Ленкой встретил. Никуда не пошли. Мы же ругаться накануне начали. В Новый год продолжили. А сегодня я убежал. В тапках.

- Надоело ругаться?

- Надоело, - вздохнул Генка, - всю жизнь орем, как глухие. А ты давно замужем-то?

- Две недели, - сказала я, - живем душа в душу.

- Конечно, - хмыкнул Генка, - если редко видеться, а тут весь день, крутится перед носом, как роторная бетономешалка. У тебя фото мужа есть?

- А тебе зачем?

- Ну, есть или нет? – придвинулся Генка.

- Есть, но не дам.

- А у Ленки нет, - сказал Генка, - мы с ней пятнадцать лет вместе, а ни одного фото моего у нее нет.

- Как нет? – не поверила я.

- Фото есть, - отмахнулся Генка, - или  с тещей, или с барбосом или на фоне Пятигорска. А вот фото, чтобы я один был,  у Ленки нет. Она говорит, я тебя и так пятнадцать лет в упор разглядываю. Ладно, пойду я, Вер.

Дала я ему два целлофановых пакета, он на тапки их напялил и ушел.

Я рюмочки  ополоснула, свет на кухне выключила и тут звонок. Генка, что ли?

- Алло, Вера? - незнакомый мужской голос.

Приятный тембр, только слышно плохо. Писки какие-то, потрескивания. Ветер воет.
 
- Да, слушаю.

- Простите, Вера, а Генка у вас?

- Уже ушел, - сказала я, - вас слышно плохо. Писки какие-то.

- Остаточная магнитуда  - сказал голос, - рядом полюс,  шторм на восемь. Плюс ледовый резонанс.

- Что на восемь?

- На восемь баллов, - сказал голос, - и сечка. А вообще красиво. Я люблю стихию, поэтому и дома сидеть не могу.

- А вы кто?

- Я? - спохватился голос, - кавторанг Андреев. Хотел Генку поздравить. Мы в одном дворе выросли.

-  Вы что,  моряк?

- Ага, Генка в летчиках, а я в моряках, - сказал Андреев, - а Генка смеется, мол,  рожденный ползать, летать не может. Прав летчик, ползаю я по льдинам, летать не получается. А Генка молодец, на сверхзвук его  взяли, он мне писал.

-  Может, мы про разных Генок говорим? – спросила  я.

- Я звонил Ленке,  - отозвался Андреев, - она говорит, Генки дома нет. Соскочил к Вере в  домашних тапках. Почему в тапках?

- Для скорости, - сказала я, - он же летчик.

- А, точно, - сказал Андреев, -  Вер, вы скажите Генке, что я звонил, поздравлял.  На нас шторм идет, синоптики пик дают, связь обрубают. Передадите?

- Передам, - сказала я  - вы себя там берегите, хорошо?

- Да кому я нужен, - засмеялся Андреев, - ни семьи, ни детей. С Новым годом, Вера!

И Андреев положил трубку.

Я походила по квартире и набрала Генкин номер.

- Чего? – спросил Генка.

- Звонил кавторанга  Андреев, - сказала я, - поздравил тебя с Новым годом!

- Спасибо, - сказал Генка, - Вер,  я  ему с детства вру, что я летчик.

- Ты штукатур – находка  дур, - сказала я, - привет, Ленке!

-  Андреев - мужик, что надо,  - сказал Генка, - жаль, брат, ты замужем.
 
-  Меня муж сегодня бросил, - сказала я, чувствуя, что сердце ухает в пропасть.

- Андреев бы так не поступил, - сказал Генка, - хочешь познакомлю?

- С чего такая забота? – спросила  я.

- Это по-братски, Вер, - сказал Генка и  повесил трубку.

И я на него не разозлилась. Впервые за десять лет знакомства.


Рецензии
Погуляла. Почитала. Безоговорочно- в избранные!! Браво.

Ольга Савельева 2   13.06.2019 21:48     Заявить о нарушении
Большое спасибо за Ваши доброжелательность и внимание, Ольга.

С уважением,

Вера

Малярша   13.06.2019 23:00   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 43 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.