Часть Тринадцатая

Продолжение Части Двенадцатой  http://proza.ru/2025/12/12/217

Я долго болтала вино в бокале, пока решила задать вопрос:
- Ты точно решил пройти операцию "Забвения"?
- Ты же знаешь, у меня только два варианта, либо остаться, либо уехать и искать свою Первую.
- Но если ты всё забудешь, как ты будешь её искать?
- Сердцем. Сердце всегда подскажет, где она, твоя половина.
- И что, сердце тебе подсказало жениться на той, на которой ты сейчас женат?
- Там не сердце, там я оказался слаб на передок. Ну и как порядочный, решил, что надо жениться. И потом, она первая женщина в моей жизни...
- Первая? Ты уверен? - спросила я.
Он внимательно посмотрел на меня и спросил:
- Ты что-то знаешь? Будь добра, сообщи.
- Помнишь, когда ты совсем молодой лежал в больнице после ваших сельхозработ?
Он посмотрел на меня и удивлённо сказал:
- Так это была ты?
- Да, а ты что, не помнишь?
- Слушай, я думал, что это был сон.
- Ну, а когда тебя привозили в Америку на смотрины?
- Но там была блондинка.
- А я и сейчас блондинка, а перед тобой сижу крашенная.
- Так ты меня преследуешь с трёх лет? - спросил он.
- Скажем так, не преследую, а веду, - ответила я.
- Зачем?
- Ваше участие с братом в обряде было определено ещё двадцать пять лет назад.
- И ради этого ты вела меня все эти годы?
- Не только ради этого. Одно время я считала, что кто-то из вас должен был стать отцом Ланы, но к счастью, выяснилось, что это был другой Василий.
- А, значит, Лана Васильевна.
Я замолчала, боясь проговориться ещё больше. Надеюсь, что после операции "Забвения" он забудет эту информацию.
Василий поднялся, взял бокал в руки, подошёл к окну и долго смотрел в сад, потом сказал:
- Ты меня прости, Виктория, здесь и сейчас я привязан к тебе, даже сознаюсь в том, что не вижу смысла в своей жизни без тебя, но есть Высшее Предназначение, Замысел, которому мы с тобой обязаны подчиниться. Именно поэтому, я сам, добровольно подвергну себя операции "Забвения", чтобы вы были спокойны, и чтобы мои начальники не боялись разоблачения, которые они могут ожидать от меня, и в результате этого страха попытаться меня убрать.
Он подошёл ко мне, поставил бокал на столик, прижал меня к себе и закопался своей головой в моих волосах.
- Что ты делаешь? - спросила я.
- Запоминаю твой запах.
- Ну, это духи, - сказала я.
- Ну и что, ты же постоянно ими пользуешься.
- Да, они мне достались ещё от мамы. Я любила копаться в её волосах, мне очень нравился этот запах.
- Пойдём прогуляемся, - предложил он.
- Пойдём, - сказала я, и мы залпом осушили бокалы вина.
Мы гуляли по саду до самого обеда и молчали. Иногда останавливались, я прижималась к нему и очень не хотела отлипать.
Обед прошёл в семейной обстановке, за весёлым разговором. Василий сыпал русскими анекдотами и пытался нам разъяснить, в чём их юмор. Иногда я понимала, иногда недоумевала. Просто русский юмор очень сложный.
Тему обряда мы никогда не затрагивали в своих беседах. Оставшиеся дни до его отъезда мы проводили всё время вместе, не расставаясь ни на минуту. Я гнала от себя мысли о том, что нам придётся расстаться и что он найдёт мою дочь и свяжется с ней на всю оставшуюся жизнь. Я понимала, что это неизбежно, но в то же время не хотела этого. Потихонечку я внушала ему мысль о том, что он должен вырастить сыновей, что они его наследники и что без него им будет тяжело. С удовлетворением отметила, что он со мной полностью согласен. Значит есть шанс, что не сразу решится на то, чтобы уйти из семьи к моей Лане.
Во время наших интимных встреч я загоняла его в "угол" для того, чтобы на физическом уровне у него остались воспоминания и он, не получая от встреч с другими женщинами что-то новое, просто бросал бы их. Это есть технология воздействия, когда человек программируется на совершение нужных вам действий в будущем. Передо мной стояла задача как можно на больший срок оттянуть его встречу с Ланой. Я не представляла себе как буду без него всю оставшуюся жизнь. Конечно, можно будет устраивать подпольные встречи, потом подливать ему зелье, чтоб не вспоминал, но это не выход. Братство Неизвестных потребовало от меня соблюдения полного целибата, как только Василий покинет пределы Франции. Поэтому все последние дни я неотлучно находилась возле него, разве что в туалет с ним не ходила.
Однажды утром я проснулась от того, что его не было рядом. Окинув спальню взглядом, я увидела его сидящего рядом в кресле. Он держал обоими руками свою голову, как будто боялся, что она у него лопнет. Я подошла к нему сзади, обхватила его голову руками и стала массировать её.
- Что случалось, дорогой, тебе что-то приснилось? - спросила я его.
- Да, я во сне увидел вас обоих, тебя и тебя, я чувствовал, что в вас существует совсем маленькая неуловимая разница. Я знал, кто Первая Лана, кто Вторая, и мне предстояло сделать выбор. Я спросил Первую Лану, зачем она так поступила? Зачем она позволила с собой поступить так?
Она ответила мне, что думала, что она делает это со мной. Она думала, что так надо Совету, что это запрограммировано ещё на Материнской Планете. Знаешь, она говорила это гордо, ни на каплю не сомневаясь в своей правоте. И тогда меня охватило незнакомое чувство, непонимание, перемешанное с ненавистью. Я схватил её за горло, она молча подчинилась мне. Я уже готов был завершить начатое, но вдруг случайно увидел торжествующий взгляд другой Ланы, и это меня отрезвило. Я отнял руки, повернулся и ушёл. Вторая Лана кинулась за мной. Я зашёл к себе в каюту, она зашла за мной. Она подошла ко мне, обняла за шею, сказала, давай это сделаем вместе. Я никогда этого не делала, ты будешь у меня первым. После того, как мы завершили с ней обряд совместной любви, она спросила меня, что я буду делать с Ланой, и как теперь быть ей? И на этом вопросе я проснулся, мне стало больно, горько и противно оттого, что я изменил своей возлюбленной, из-за того, что я её чуть не убил оттого, что я допустил всё это, не распознав вовремя предательство жрецов.
- Ты изменил своей Лане практически со мной.
- Ну почему с тобой? Лана толи будет, толи не будет, а ты есть. Скажу честно, Виктория, не знаю, как я буду без тебя.
- Ну, после операции "Забвения" ты всё забудешь, и меня, и наши встречи, и нашу любовь.
- Мы с тобой подневольные люди, обязаны выполнять приказы.
У меня был припрятан пузырёк эликсира жизни, я решила использовать его, чтобы и он и я на уровне тела запомнили наши последние дни навсегда. По моей просьбе нам в спальню принесли вино, шампанское, круассаны, которые так любил Василий, фрукты, овощи, и мы не вылазили из постели целых двое суток. Гер Мюллер нас не беспокоил, понимая моё и его состояние, позволив нам оторваться по полной схеме.
И вот наступил день расставания. Я стояла у окна в спальне, смотрела, как он со спортивной сумкой и дипломатом вышел из дома, сел в такси, а прежде, чем сесть, оглянулся, посмотрел в окно на меня, его взгляд я запомнила на всю свою оставшуюся жизнь.
В какой-то момент я не выдержала, быстро оделась и поехала в аэропорт Орли, чтобы увидеть его в последний раз.
В аэропорту его провожал гер Мюллер. Перед тем, как пройти регистрацию и уйти на посадку они вместе с гером Мюллером выпили по чашке кофе. Я зафиксировала, что Василий взял у гера Мюллера бутылёк и вылил его содержимое в свою чашку. Я поняла, что начался процесс операции "Забвение". 
Мне в голову пришёл дикий план. Я пошла, купила билет на тот же самый рейс, при регистрации встала за Василием, таким образом добилась, что наши места были рядом. Когда я заходила в пассажирский зал ожидания, я почувствовала взгляд и повернулась. Гер Мюллер смотрел на меня, а потом поднял шляпу, как бы прощаясь со мной. У меня была открыта постоянная виза, поэтому проблем с таможенной службой у меня не было. В самолёте Василий стал со мной флиртовать, и я подумала, вот скотина, не успел сесть в самолёт, уже начинает флиртовать с другой женщиной... Все мужики такие. Я приняла его ухаживания, и мы с ним договорились в Москве встретиться в отеле, в котором я собиралась остановиться. В аэропорту я заказала бизнес такси, подвезла его домой. У подъезда стояла скорая помощь. Стоявшие у двери подъезда двое в гражданской одежде, подошли к нему, показали удостоверение и предложили пройти в скорую. Через пять минут он оттуда вышел, и я поняла, что прошёл второй этап "Забвения". По всему видать, нашу договорённость о встрече обнулили. Тем не менее я решила остаться в Москве, чтобы посмотреть, что он будет делать дальше.
Утром я приехала к его дому и стала наблюдать. В районе восьми часов он вышел из подъезда, сел в припаркованный у подъезда автомобиль марки Форд, и поехал. Я двинулась за ним в машине, которую арендовала в специальном бюро по аренде автомобилей. Он сначала приехал в центр Москвы, насколько я помнила, это был комплекс зданий руководства их партии, вышел из машины с дипломатом, вернулся без него и поехал дальше. Я двинулась за ним. Ехали мы примерно минут тридцать. Вскоре мы приехали в район, где у станции метро был стихийный рынок. Я посмотрела название станции, это было метро Царицыно. Он вышел из машины, закрыл её и пошёл в сторону парка. В парке только начинали восстанавливать старинные сооружения. Мы шли с ним вдоль пруда, я догнала его и обратилась к нему с просьбой:
- Молодой человек, не расскажете мне, что это за место? А то я, приезжая из Парижа, мне рекомендовали посетить этот парк.
Он остановился, внимательно посмотрел на меня. Взгляд был такой, как будто он усиленно пытался меня или что-то вспомнить.
- И что парижанка забыла в нашей Москве?
- Ничего, просто приехала посмотреть на Москву, на людей.
- Чтоб мне так жить, как живёте вы, - грустно сказал он.
- Тебе же предлагали.
Он замер на месте, повернул голову ко мне, и спросил:
- И кто же мне такую жизнь предлагал?
- Я.
- Если бы вы мне предлагали такую жизнь, я бы ни за что не забыл этого, такая женщина как вы, просто незабываема.
- А я посмотрю, вы дамский угодник.
- Ну что вы, какой я угодник. Вы действительно красивы.
Мы подошли к скамейке. Напротив, на островке в пруду была скульптура «русалкины ворота» под аркой. И скульптура, и арка были разрушены. Мы сели на скамейку, он открыл бутылку воды, кажется боржоми, предложил мне сделать глоток, но я отказалась, зная, какой состав был в этой бутылке. Он сделал несколько глотков. Я обратила внимание, что недалеко от скамейки, на которой мы сидели, стояли молодые парень и девушка и изображали из себя влюблённую пару. Мы с ним ещё поговорили о Царицыно, о мэтре архитекторе Казакове, Екатерине Второй, для которой строился этот комплекс. Неожиданно его сморило, он закрыл глаза и замолчал. Голова его склонилась к груди. В это время парочка подошла к нам, девушка обратилась к молодому человеку:
- Иван Николаевич, у него всё хорошо.
Тот, кого назвали Иваном Николаевичем, подошёл к Василию, поднял его веко, осмотрел, потом другое веко, и сказал:
- Всё нормально, - и обращаясь ко мне, продолжил, - Не беспокойтесь, мадам Виктория, с ним будет всё хорошо. И ещё, гер Мюллер просил вам передать, чтобы вы возвращались домой.
Я вздохнула, повернулась к спящему Василию, сняла перчатки и погладила его по щеке. Потом встала, и пошла к выходу.
Весь полёт в самолёте я проплакала тихими слезами, вспоминая прикосновение к его щеке, понимая, что меня всегда будут опережать Девять Неизвестных и они никогда не дадут нам возможность встретиться.
На выходе из зала прилёта меня встретил гер Мюллер, который предложил свою машину, чтобы доехать сначала к нему домой, а потом в моё поместье. По дороге он спросил меня, зачем я это сделала?
Я сказала, что хотела в последний раз насладиться обществом с Василием рядом, так сказать, попрощаться.
- Ну что, не вышло попрощаться? - с усмешкой спросил он.
- Не вышло, отец, почему ты не дал мне это сделать?
- Это нарушило бы планы проведения операции "Забвения", то что ты видела в парке, это был последний этап. Пойми, дитя, он сам согласился на это. А ты могла помешать не только нам, но и себе.
- Но мне сказали, что я могу иметь мужчину только его, почему вы мне запретили это?
- Да потому что нельзя растрачивать энергию Святого Грааля, которую мы с таким трудом поместили в тебя. Он выполнил свою задачу, и если честно, никто не знает, какие могут быть последствия, если ты будешь с ним встречаться и иметь любовные отношения. 
Когда я вернулась в поместье, я долго не могла привыкнуть к мысли, что теперь до конца жизни буду одна. Нет, конечно, рядом был Бейзил, как напоминание о нём, дочь Ольга, но я всё равно была одна. И когда молодые собрались, уехали в поместье Бейзила, мне совсем стало плохо. Гер Мюллер не беспокоил меня, сказав, что мне надо время, чтобы прийти в себя. Давал задания, то надо было найти какие-то материалы в архивах обоих Братств, то съездить с инспекцией куда-нибудь. Единственное место, куда меня не посылали, это была Россия.
Однажды Бейзил сообщил мне, что едет в Дублин, забрать материалы у Старшего, которые он добыл в последней командировке в Америке. В аэропорту Дублина я увидела его. Он изменился, слегка располнел. По его облику я поняла, что ему не легко, и что операция "Забвения" привела его к тому, что он стал забывать, кто он на самом деле.
В кафе, где мы сидели за столиком и стали пить кофе, Бейзил представил меня как свою далёкую родственницу. Василий передал ему материалы и стал прощаться. Мы встали. Мне очень захотелось опять прикоснуться к его щеке, обнять его и я не удержалась, сняла перчатки и погладила, потом слегка его приобняла, как бы прощаясь, и развернувшись, быстро пошла к выходу из вип зала, чтобы они, два брата не видели моих слёз.
Из беседы, что провели Бейзил и Василий я поняла, что до Ланы он пока не добрался, да и потом, ей не было ещё двадцати лет и она не прошла ещё все испытания, которые готовила ей судьба в лице Девяти Неизвестных. Последним достижением Василия было добыча записей и шифров счетов, которыми пользовался русский оружейный барон.
После встречи с Василием в Нью-Йоркском аэропорту, оружейный барон пытался спрятаться в Юго-Восточной Азии, но американцы нашли его там, увезли в Штаты и посадили на долгих тридцать лет. Когда мы вернулись во Францию, я позвонила геру Мюллеру и попросила о встрече. Он любезно пригласил меня.
Зайдя к нему в квартиру, я с порога начала "наезжать" на него.
- Почему вы отправили его в Россию? Почему не настояли, чтобы он остался здесь? Ты же знаешь, как мне тяжело, - начала я и зарыдала.
- Зачем ты мучаешь себя, дочь моя?
- Потому что он мучает меня, снится каждую ночь, я просыпаюсь и ищу его в постели, но не нахожу, и понимаю, что могла бы удержать его, но Братство запретило мне это. А ты вместо того, чтобы помочь мне, занял нейтральную позицию. Скажи, зачем всё это? Кому нужны мои страдания?
- Тебе, и только тебе. Твои страдания позволяют удерживать Святой Грааль в тебе, потому что он стремится помочь тебе, облегчить твои страдания. Но пока свидания надо прекратить я скажу, когда тебе можно будет с ним встретиться.
Конечно, я могла бы утопить своё страдание в вине или в другом алкоголе, принять всякие психотропные или нейролептические средства для успокоения своей души, но я решила пережить всё это естественным путём. Раз страдания помогают удерживать Грааль во мне, то пусть так и будет.
Вскоре страдания притупились и жизнь пошла своим чередом. 

Продолжение, Часть Четырнадцатая
http://proza.ru/2025/12/12/2131