Туда, где танцует солнце... глава 1

                ГЛАВА 1 ОЛЬГА
        По узкой тропинке с невысокими ступенями, вымощенными из природного камня, Ольга поднималась в гору к мусульманскому кладбищу. Несмотря на недавно прошедший дождь, ноябрьский день был по-летнему тёплым, и солнце из всех сил старалось отстранить осеннюю непогоду, но снежные шапки высоких гор на горизонте уже твёрдо давали понять, что зима  не за горами.
        Чисто случайно Ольга  узнала, что на этом кладбище похоронен её отец. Мать рассказывала ей, что когда-то он жил здесь недолго, но никто не думал, что жизнь его закончится именно в этом городе. Прожив здесь шестнадцать лет, она  могла бы встретить его случайно, но, видно, судьбой не дано было им свидеться. Олю предупредили, что  могилу  Магомеда найти  невозможно, затерялась она среди тысяч захоронений. Отец, умея при жизни творить из камня художественные шедевры на надгробиях, на собственной же могиле не имел даже самой обычной плиты со своим именем. Прожив жизнь, словно «перекати-поле», он умер  и похоронен был в безвестности.
        Кладбище было безлюдным. Оно наводило на Ольгу некую жуть и тоску. Зная, что бесполезно искать могилу Магомеда, она просто  остановилась у невысокого каменного ограждения, опоясывающего всю территорию кладбища, размышляя о никчемной жизни отца. Слёзы постепенно начинали застилать глаза. Что овладело ею, Ольга не понимала. Столько лет она несла в сердце эту тяжёлую ношу обиды на отца, а тут, словно кто-то подсказал ей, что пора скинуть с себя этот груз. Может, это был знак свыше?
       - Я уезжаю, отец... Возможно, больше никогда не приеду сюда, - тихо шептала Ольга сквозь слёзы, а ком к горлу подкатывал всё больше и больше, и говорить становилось трудно. - Я прощаю тебя, Магомед, за себя, за Ию, за братьев. Мамы давно нет. Может, там, в другом мире, вы встретитесь, не знаю..., может, ты скажешь ей, почему сделал больно ей и всем нам, твоим детям, - продолжала она сквозь слёзы, застилавшие глаза. - Прости меня, отец, что столько лет держала на тебя злобу. Прости... С этим тяжело жить... Прости и прощай! - Ольга резко развернулась и пошла по той же тропе обратно, уже рыдая в голос, не боясь, что кто-то может услышать её. Было очень больно. Но постепенно на душе становилось так легко, словно луч солнца пронзил её насквозь своим тёплым лучом и постепенно крошил на мелкие пылинки  тот камень, который столько лет тянул и не позволял выпрямиться и вдохнуть полной грудью.
        Всю обратную дорогу в голове мелькали одни и те же слова: «Боже, как  хорошо и легко... Я правильно сделала... Я нашла в себе силы простить и раскаяться. Спасибо, тебе, Господи!
Последние дни ноября для среднеазиатского климата стояли тёплые. А сегодня пошёл дождь,  мелкий, нудный, который оставлял крапины на запотевшем стекле, сквозь которое свет уличных фонарей казался ажурным, и разглядеть что-либо было просто невозможно. Ольга стояла на лоджии, в открытую форточку курила одну сигарету за другой, вглядывалась в темноту, ожидая приезда Георгия. Ульяна уснула на матраце. Через два часа начнётся посадка на самолёт, а Георгий где-то задерживался. Лёгкие  постукивания дождя по стеклу, как ритмы лёгкой заунывной музыки, навевали грусть и тоску по уходящей тёплой погоде, последним часам пребывания в этом гостеприимном городе и по утраченной любви. Сами по себе под тихую музыку дождя губы шептали:

Свет...
Сквозь запотевшее стекло
Я вижу свет,
Свет одиноких фонарей...
Мне страшен свет...

След...
Не помогло руки тепло,
Тебя в нём нет...
Стечёт дорожками вода,
И следа нет.

Прочь...
Стремленье мысли о тебе
Гоню я прочь.
Мне избежать тоски моей
Поможет ночь.

Сон...
Давил он силой неземной
Мой мрачный сон.
Сон правды горькой и с мольбой...
Уходит он...

Вновь,
Моя неясная мечта
Нахлынет вновь.
Хочу увидеть образ твой,
Но стынет кровь.

Бред...
Мне не увидеться с тобой.
Ты – сонный бред!
Вчера ты был ещё со мной,
Сегодня – нет!

Нет...
Как комом снежным в горле «Нет!» -
Звучит ответ.
Шепчу молитву небесам -
Ответа нет.

Свет
Сквозь запотевшее стекло
Я вижу свет.
Уводят судьбы в никуда
Любимых след.


         Ольга услышала тихий стук в дверь. «Так и не заметила, как подъехал», - подумала она. Открыв дверь, она стала выносить поклажу в прихожую, на ходу растормошив ото сна Ульяну. Георгий, вооружившись чемоданом и двумя сумками, не сказав ни слова, стал спускаться с третьего этажа. Ульяна, застегнув наскоро дублёнку, собрала свои  вещи и побежала вслед за отцом.
         Оставшись один на один со своими мыслями, Ольга присела на единственный в опустевшей квартире табурет, молча прощалась со своим бывшим жилищем, служившим ей в течение шестнадцати лет надёжной крепостью, уютным и тёплым очагом. Квартира продана, и  завтра здесь будут жить уже другие люди. Ольге не стыдно было оставлять свою квартиру новым хозяевам. Здесь было чистенько. Она сделала неплохой косметический ремонт. Сам факт того, что здесь уже её, Ольги,  никогда не будет, заставил немного взгрустнуть. Услышав  за окном сигнал машины, она встала, ещё раз оглядела квартиру, мысленно попрощавшись, выключила везде свет, закрыла входную дверь. На первом этаже  бросила ключи в почтовый ящик №22 и выбежала из подъезда в промозглую тьму ночи.
        Всю дорогу до аэропорта ехали молча. Ульянка  уснула на заднем сиденье. Дождь усиливался с каждой минутой. Дворники маячили из стороны в сторону, издавая противный звук, похожий на стон, от которого на душе становилось скверно. «Скорее бы уже добраться», - думала Ольга.
        Наконец-то,  появились яркие огни нового аэропорта, построенного в современном стиле европейского стандарта. Этот объект был гордостью азиатской республики. Ни в одном из вновь образовавшихся независимых государств, в Средней Азии, аэропортов такого масштаба ещё  не было.
        Гигантский, красивый. Правда, пока он не оправдывал своих масштабов. Многие подъездные пути были закрыты за ненадобностью. От того, что рейс до Москвы был в четыре утра, аэропорт казался пустым. Не было той суеты, которая отмечалась в дневные часы. Отдельные кучки людей расположились на удобных сиденьях. Кто-то спал, кто читал, а кто - просто наблюдал за всем происходящим в зале аэропорта.
        Георгий, Ольга и Ульяна поспешили в зал регистрации, которая уже началась двадцать минут назад. Дочь, забравшись на руки отца, обняла его, уткнувшись в воротник куртки. На лице Георгия не было никаких эмоций, он стоял, уставившись в одну точку, лишь время от времени передвигал чемодан и сумки ногой, чтоб не создавать неудобств дочери.
        Сдав билеты и поставив поклажу на ленту, Ольга  потрепала Ульяну по волосам, дав понять, что пора проходить досмотр. Дочь ещё крепче прижалась к отцу. Он  поцеловал, обнял её, и только тут Ольга увидела в его глазах такую боль, что, не выдержав, она отвернулась. «Пусть попрощаются, - думала женщина, - может, больше никогда им не придётся свидеться». Георгий  хриплым голосом сказал:
        - Как прилетите, сообщи по телефону. Я буду ждать вашего звонка.
Георгий обнял Олю, поцеловал в щёку, потом резко развернулся и быстро  стал  удаляться из зала регистрации. Ульяна несколько раз пыталась окликнуть отца, но он больше не оглянулся. Она смотрела вслед удаляющейся фигуре Георгия и, наверное, впервые дав волю слезам,  тихо плакала, опустив голову, чтоб никто не смог видеть её слёз. Оля прижала дочь к себе, она понимала, что значит терять, так как сама много и многих теряла в этой жизни, но ей  не хотелось, чтоб через эти испытания прошли самые близкие ей люди. Но судьба, порой, людей  ставит в такие рамки, что они не вольны внести какие-либо  изменения в ход судьбы.

        Самолёт набирал высоту. Неприятные ощущения при взлёте заставили Улю уткнуться матери в грудь. В самолёте она летела впервые. Через некоторое время они удобно уселись в своих креслах, и самолёт уносил их через медные облака на историческую родину Ольги, оставляя за собой след разочарований и боли.
        Уже окончательно успокоившись, Ульяна сладко сопела, её не тревожили ни рёв моторов, ни воздушные ямы. Ольга пыталась уснуть, но мысли о прожитых с Георгием годах не оставляли её в покое. «Не уезжай, - скажи он ей, - останься...», Ольга бы осталась, проглотив обиду и боль, осталась бы ради их дочери. Но Георгий не сумел остановить её, а, может, не хотел, не хотел признать своих ошибок и своей слабости.

          Ольга спала беспокойно. Ей было то очень холодно, то бросало в жар. Она шептала что-то непонятное. Плакала. Звала. Ей снилась мать. Она стояла перед ней в белых одеждах, улыбалась и тихим голосом говорила: «Ты крепись, Оленька. Все образуется! А я помогу тебе. Главное, малыш, ты беги на солнце!»
          Вскоре мама медленно стала удаляться. Она уплывала в прозрачную пелену всё дальше и дальше. Силуэт в белых одеждах становился едва заметным, постепенно растворялся и сливался с голубоватой дымкой. «Мама! Не уходи! - протянув руки, умоляюще прокричала Ольга. - Мне так не хватает тебя!», но  она не слышала собственного голоса из-за какого-то непонятного, пронизывающего слух звука. Оля кричала ещё и ещё, но этот ужасный звук заглушал её крик. Мать ушла, так и не услышав её мольбы.

        - Мам, будильник звонит, ты не слышишь?- услышала Ольга голос дочери.
        - А? Да, да! Я уже проснулась. - Она протянула руку к будильнику, отключив его, сонно сказала, - Уль, ты поспи. Ещё рано. Я разбужу тебя.
        Ужасно не хотелось вставать. «Прохладно что-то дома. А Улька такая тёплая и в своей мягкой пижамке». Откинув край одеяла, и с удовольствием потянувшись несколько раз, она тихо встала с кровати, чтобы не потревожить вновь уснувшую дочь. «Будильник надо поменять. Звонок противный!» - подумала женщина  и направилась в душ.
        Прохладная вода струйками стекала по ещё стройному телу женщины, окончательно пробуждая каждый орган, каждую клеточку. Под шум воды, немного отходя от беспокойной ночи, Ольга вспоминала сон, который привел её в некое уныние. «Чем ты сможешь помочь мне, мама?».
        Облачившись в махровый халат, Ольга зашла на кухню. На ходу щелкнула чайник, включила плиту. «Ульке сварю овсянку, а сама бутербродами перебьюсь, - подумала она. Выглянув в окно, посмотрела на термометр, - девять градусов. Потому-то и дома холодно».
        Оля не любила осень. Холод, дожди и слякоть доводили её до хандры. Ничего не хотелось делать, всякая ерунда раздражала до слёз. Что предпринять сегодня? Чем заняться? Ей надоели эти каждодневные поиски работы, бесконечные отказы. Вот уже год, как Россия не желала Ольгу принимать, хотя всю свою сознательную жизнь она прожила здесь. Здесь её корни. Здесь прошло её детство, здесь она училась, впервые полюбила, работала. Просто нет хороших, влиятельных знакомых, которые могли бы помочь, и нет надёжного мужского плеча, пусть хотя бы для моральной поддержки. Нет больших денег, на которые можно купить всё и, тем самым, добиться многого. После всей суеты, отказов ей иногда казалось, что ради благополучного исхода она отказалась бы и от чистой совести,  и от дружбы, любви и даже  от здоровья. «Что за дурь лезет в голову!» - мелькнуло   чувство стыда за собственные мысли.
       Каша, пыхтевшая сквозь лопающиеся молочные пузырьки, аромат утреннего кофе заставили на какое-то время отвлечься от дурных мыслей и минувшего сна. Пора будить Ульяну. Ольга подошла к спящей дочери , поцеловала и тихо шепнула на ушко:
        - Малыш, вставай, половина восьмого уже.
        Ульяна обняла мать:
        - Доброе утро, мамочка. Я люблю тебя очень, -  сонно произнесла дочка. Как и Ольга, девочка потянулась, встала. И, как всегда, изо дня в день: душ, завтрак, сборы в школу.
        - Ульян, тебя заплести?- спросила Ольга.
        - Я сделаю хвост, - ответила дочь.
        Ольге нравилась самостоятельность младшей дочери, её аккуратность и ответственность ко всему. Глядя на Ульянку, она замечала, что они во многом похожи: густые волнистые волосы, отличающиеся лишь незначительным оттенком, открытые карие глаза, озорные «чёртики» в зрачках, придающие хитринку и загадочность во взгляде, матовая бархатистая кожа, лёгкий румянец на щеках и слегка заостренный подбородок. «Что её ждет? - думала Ольга, - как сложится её жизнь дальше?» И в сердце защемило от нынешней безысходности. Тревога подступала, будоражила душу, но, как и раньше, Ольга мысленно отгоняла всё прочь, каждый раз внушая себе, что всё будет хорошо. Это временно.
        - Ну, всё. Спасибо. Я пошла, мамуль, - сказала Ульяна.
        Провожая дочь, Ольга невольно поймала себя на мысли, что мама никогда не провожала её в школу. Не до этого ей было. Работа, работа, работа!
        Сегодня Ольга решила остаться дома. Холодно, да и надоели эти каждодневные бессмысленные походы. Она укуталась в плед, открыла страницу «Оракула». Пролистывая страницу за страницей, она не понимала смысла прочитанного. Мысли были совсем о другом. Сегодняшняя тревожная ночь напомнила ей другую, ночь из далёкого детства.

                * * *

        Оля проснулась от того, что за окном, возле которого стояла  кровать, слышались  ужасные звуки ветра, похожие на волчий вой. Девчушке стало жутко ещё и от того, что в комнате было очень темно.  Чтоб разглядеть что-то, даже раскрыв широко глаза, было  невозможно. Она села, потом снова легла, хотела прижаться к матери, чтоб прогнать от себя все страхи, но мамы рядом не было. Она окончательно была перепугана. Тут ещё и обледеневшие ветки берёзы хлестали в окно, подыгрывая жуткому вою ветра.
        - Мама, - тихо позвала девочка, но ей не ответили. Она спустила на пол босые ноги и, протянув вперёд руки,  спотыкаясь то на задравшийся половик, то на стул, на ощупь пошла в направлении коридора.  Подойдя ближе, она увидела слабый луч света, пробивавшийся сквозь небольшую щёлку ситцевых занавесок. Оля пошла на  свет.
         Девочка не решилась открыть занавеску сразу. Она прислушалась и поймала еле уловимый звук, похожий то ли на тихий плач, то ли на стоны. Оля поняла, что там, за шторками, мама. Она приложилась глазом к  узкому отверстию-щёлке и увидела Ию, стоящую на коленях перед иконой. Уткнувшись в ладони, мама тихо плакала и просила о чём-то. Её голос то усиливался, то постепенно смолкал до непонятных тонов, похожих на тихое рыдание. «Господи, помоги... - услышала девочка. - Господи храни их... Помоги мне найти Славика, Илюшку». Многого девочка уже просто не понимала. Названные матерью имена ей ни о чём не говорили, и это заставило девочку задуматься. Не ясно было, чего же просила мама у Бога и за кого. «Кому помочь? Кого хранить? Найти? Какого Славика? Какого Илюшку?» Столько вопросов и ни одного ответа. Оля тихо вошла в кухоньку, и сияние свечи озарило её своим светом. Мать не слышала, как вошла дочь, она продолжала что-то тихо шептать.
        - Мам, ты о чём просишь Бога? - поинтересовалась Оля, положив руку на плечо матери. - И почему ты плачешь? - спросила она. Раньше дочке никогда не приходилось видеть слёз матери. Для неё она всегда была  весёлой и счастливой.  - И кто эти Славик и Илюшка? - снова поинтересовалась  девочка.
        - Олюшка? Я не услышала тебя, - став с колен, взволнованно отозвалась Ия. Обняв дочь, добавила,  - Малыш, я тебе сейчас ничего не могу сказать, извини. Ты ещё маленькая, и многого не поймёшь.
        - Я не маленькая, мама, - возразила Оля, - мне уже 12 лет.
        - Оля, я всё тебе когда-нибудь расскажу, - уже строго сказала мать, пропуская дочь из кухни вперёд. Она проводила дочь до постели, а скоро и сама легла рядом, прижав её к себе.
        Ошарашенная и услышанным, и увиденным, Оля напрочь забыла про свои страхи. Но,  недолго о чём-то рассуждая, она скоро уснула в тёплых объятиях матери. Ни на следующий день, ни в другие дни в покое мысли девочку не оставляли,  и  всякий раз Оля возвращалась к этой загадочной ночи.
        Через четыре года Оля вывела-таки мать на откровенный разговор. Она считала, что имеет право знать  всю правду, потому что эта правда касалась и её. Тем более, девочка уже и сама частично что-то узнала, но ей хотелось услышать всё от матери.
        Каждый вечер, уложив Андрейку спать, они сидели допоздна, и мама рассказывала ей каждый раз  что-то новое, о чём Оля не знала.

        Ольге захотелось полностью вспомнить всё, что она услышала  в далёком прошлом. Женщина взяла ручку, чистые листы и судорожно начала писать. Поначалу мысли путались. Она писала, потом всё перечёркивала. Фразы, то  накладываясь друг на друга, то вмиг рассыпаясь, убегали куда-то. Ольге никогда не доводилось создавать что-то художественное, кроме школьных сочинений, да институтских рефератов. Бумаги было испорчено достаточно. Ольга  решила собраться с мыслями. Она набросала план, от которого можно оттолкнуться. И неожиданно из слов  стали  складываться фразы, предложения выстраивались в абзацы, постепенно переходящие в сюжет. И теперь будто  кто-то вёл Ольгу, вдохновляя создать правдивую историю жизни её мамы-Ии.
http://proza.ru/2026/01/16/1712#:~:text=,.