Туда, где танцует солнце... глава 4

               
                ГЛАВА 4  ВСТРЕЧА

        К восьмой годовщине Победы в Великой  Отечественной войне готовился праздничный концерт, который должен был состояться в недавно отстроенном  к этой дате Доме культуры. После работы  Ия с Верой  торопились на репетицию. Девушек по такому случаю освободили  от работы в ночные смены.
        Забежав в вестибюль, Ия с Верой услышали звуки баяна. Геннадий Евгеньевич, сидя на табурете, наигрывал  «Темную ночь». Он не слышал, как девушки вошли в зал. До репетиции оставалось минут двадцать, и он, не подозревая, что в зале появились первые слушатели, запел чистым баритоном, вкладывая в каждую строку песни столько чувств, что, казалось, песня звучала не хуже, чем у Марка Бернеса.
        Ия поднялась на сцену, встала позади баяниста и, дождавшись, когда Геннадий Евгеньевич закончит петь первый куплет песни, вторым голосом подхватила:
        –  «Как я люблю глубину твоих ласковых глаз, как я боюсь к ним прижаться сейчас губами»… Удивившись, Геннадий Евгеньевич улыбнулся. Он догадался, кто ему подпевал. Вместе с Ией они закончили песню. Вера и к этому времени подошедшие  участники репетиции зааплодировали вновь родившемуся дуэту.
        Репетиция началась. Ставились сценки на военную тематику, нашлись и фокусники. Звучали стихи и песни. Васька, жених Веры, как всегда, опаздывал и задерживал репетицию танца, который исполнял с Ией.
        Вера сбежала со сцены, села рядом с подругой. В зале внезапно погас свет. Все загудели, начали возмущаться. Свет вновь загорелся, и в зал, имитируя звук барабана, с чёткой отмашкой рук, как на параде, маршируя и   чеканя шаг, вошёл Василий.
       – Вот дурик! – сказала Вера, – не может без балагурства.
        Поднявшись на сцену, «дурик» развернулся на 180 градусов, отдал честь всем присутствующим в зале и лихо отрапортовал:
       – Главный участник концерта на репетицию прибыл! – В зале послышался громкий хохот, и Васька, довольный своей удавшейся шуткой, расплылся в широкой улыбке.
        Спрыгнув со сцены, парень подбежал к подругам. Остановившись напротив Ии, Василий галантно протянул партнёрше руку, приглашая  к танцу. Зазвучали первые аккорды  «Голубого платочка». С той же элегантностью Василий провел Ию на сцену, и в ритме военного вальса партнёры сделали первый круг, увлекая за собой остальные пары. И все, забыв о Васькиной шутке, любовались  воздушными движениями  танцующих девушек  и галантностью их кавалеров.
        С репетиции девчонки пришли поздно. Дома Ию ждал Борис, её старший брат.
       – Ты один? – спросила Ия, – а где Саша?
        Борис молчал. Он смотрел на сестру, нервно теребя в руках  кепку.
       – Что случилось, Боря? Почему ты молчишь? – с тревогой спросила сестра, предчувствуя что-то недоброе.
        Опустив голову, голосом, полным боли, Борис произнес:
       – Нет Сашки... Убили его... Завтра похороны. Мир Ии рухнул. Слова брата эхом отдавались в тишине комнаты, выбивая из неё воздух. Она не могла дышать, не могла думать. Саша. Её Саша. Нежный, смешливый, полный жизни. Как? Кто мог поднять руку на него? Слёзы хлынули из глаз, обжигая щеки. Она не могла поверить. Этого не могло быть.
        Борис подошёл к ней, обнял за плечи. Его собственное горе было так велико, что он едва мог стоять на ногах, но он чувствовал, что должен быть сильным для Ии. Он гладил её по волосам, шептал слова утешения, которые сам едва слышал.
        – Кто это сделал, Боря? – прошептала Ия сквозь рыдания. Кто посмел?
        Борис сжал кулаки. В его глазах мелькнула тень ярости, но он тут же подавил её. Сейчас не время для мести. Сейчас время для скорби.
        – Мы узнаем, Июша. Мы узнаем. И он ответит за это.
        Он отпустил её, но остался рядом, поддерживая, когда она, шатаясь, прошла в свою комнату. Ия упала на кровать, уткнувшись лицом в подушку, пытаясь заглушить крики, рвущиеся из груди. Воспоминания о Саше нахлынули волной: его улыбка, его шутки, их общие мечты. Всё это теперь было лишь призраками прошлого, погребёнными под тяжестью невосполнимой утраты. Почему ей суждено терять дорогих людей? Когда судьба станет к ней благосклонна?
        Борис стоял в дверном проеме, наблюдая за сестрой. Он знал, что ей предстоит долгий и мучительный путь. Но он также знал, что они пройдут его вместе. Они были семьей. И в этот скорбный час они должны были держаться друг за друга. Завтрашний день принесёт похороны, принесёт прощание. Но он также принёсет начало пути к пониманию, к справедливости. И Борис поклялся себе, что сделает всё возможное, чтобы Саша обрел покой, а виновные понесли наказание.

        Сашу Ия видела четыре дня назад. Она так радовалась его приходу после долгого  отсутствия. Сестра хотела о многом спросить, да и просто поговорить. Но он торопился куда-то, оставив ей на хранение свёрток. Что было в нём, Ия не знала, да ей это было и не важно. Она хотела просто пообщаться с Сашей. А он ушёл. И вот... Об этом девушка сейчас рассказывала Борису тихим, дрожащим голосом.
       – Где этот свёрток? – спросил брат.
        Достав свёрток из тумбочки, Ия передала его Борису, который тут же начал разворачивать бумажный пакет. Это были деньги, большие деньги. Ия никогда не видела такой суммы.
        Швырнув пакет на пол, Борис гневно произнёс:
       – Вот за что его убили! Говорил же ему! Брось эту компанию! Иди к нам работать! Станочником хотел его устроить.
        Ия не слышала, о чём говорил Борис. Она смотрела на рассыпанные по полу купюры. Повернувшись к брату, она спросила:
       – Откуда это у Саши? Боря, он вор?
       – Да не вор он, – начал брат, – карты стали его страстью. Он проиграл крупную сумму. У кого-то перехватил под проценты деньги, чтобы отыграться. Отыграться получилось. Так он решил утаить  деньги и не отдавать. Начал прятаться. Всё мечтал уехать да жизнь себе красивую устроить. Сколько я его не отговаривал, он и слушать не хотел. Я вызвался сам передать деньги, найти тех, кому он был должен, а он, видишь, где решил их припрятать? Узнать бы, с кем он был связан, собственными руками задушил бы сволочей!? – в сердцах закончил брат.
       – Где нашли Сашу? – отрешённо спросила Ия.
       – В угольном овраге за городом. Горло перерезали! – закрыв лицо ладонями, сказал Борис.
        Они ещё долго сидели, разговаривали, планировали, что нужно для похорон, ведь хоронить Сашу больше некому было.
         На следующий день Борис все деньги отнёс в милицию, надеясь, что это послужит хоть какой-то зацепкой для поимки преступников. Хоронили Сашу второго мая. Но смерть Саши не сплотила Бориса и Ию, наоборот, брат совсем перестал приходить к сестре. Ия слышала, что Борис женился, но на свадьбу почему-то она не была приглашена.

        9 Мая 1953 года новый Дом культуры заполнялся гостями. Много было фронтовиков, подтянутых, в орденах, в широких галифе и до блеска начищенных  сапогах. Они приветствовали друг друга, обнимались, пожимали руки, громко разговаривали, каждому хотелось рассказать что-то о себе.
        В воздухе витал запах свежевыкрашенных стен и легкий аромат цветов, принесённых в дар новому очагу культуры. Среди собравшихся выделялись женщины, чьи лица, отмеченные печатью пережитого, светились особой теплотой и достоинством. Они с улыбками встречали знакомых, делились новостями, вспоминая, как строился этот дом, как каждый вносил свою лепту в его создание. Дети, ещё не знавшие всей тяжести войны, но уже впитавшие её отголоски в рассказах старших, с любопытством разглядывали украшенные флажками залы, предвкушая предстоящий праздник. Музыканты настраивали свои инструменты, готовясь подарить собравшимся мелодии, которые будут звучать как гимн миру и возрождению. Казалось, само время замедлило свой бег, чтобы дать возможность каждому ощутить торжественность момента, почувствовать единение и гордость за свою страну, которая, несмотря на все испытания, сумела воздвигнуть этот прекрасный дворец для своих людей.

        Все приглашённые занимали места в зале, который гудел от множества голосов. Послышались отдельные хлопки, вызывающие артистов на сцену.
        Вера тряслась от страха, волнуясь, что после того, как первым выступит духовой оркестр, ей нужно будет выходить на сцену. Перед такой огромной аудиторией ей ещё никогда не приходилось читать стихи. Ия над ней подтрунивала, стараясь отвлечь подругу от волнения. У неё это получалось, и Верка начинала тихо и судорожно хихикать.
       – Слушай, Вера, если не прекратишь труситься, я сегодня же твоего Василия уведу в ритме вальса, соблазню и в ЗАГС потащу, – шутила Ия, искоса поглядывая на подругу.
       –  Ничего у тебя не получится, дорогая. Уже соблазнен, ЗАГС на носу, да и любит он только меня за мою  шикарную фигуру, а с худосочными он только вальсирует.
        За шутками подруги не заметили, как оркестр отыграл  «Марш Славянки», и был объявлен номер Веры. Василий тихонько толкнул подругу, и та поняла, что её час настал. Слегка поправив  причёску и не успев разволноваться вновь, Вера выбежала на сцену. Окинув взглядом зрителей, она остановилась на женщине в четвёртом ряду, с ласковой улыбкой, чем-то напомнившей ей бабушку. Её добрые глаза могли бы поддержать Веру в этой непривычной для неё обстановке. Нервно теребя складки юбки, девушка начала читать стихотворение Симонова "Жди меня". Она смотрела только на эту женщину, взгляд которой подбадривал. Больше Вера никого не замечала, она даже собственного голоса не слышала. Прочитав  стихотворение до конца, она осмотрела зал. Тишина в зале пугала. Посмотрев на женщину в четвёртом ряду, она словно просила о помощи. И тут... Гром аплодисментов заставил Веру вновь прийти в себя. Она залилась ярким румянцем, низко поклонилась и быстрым шагом удалилась под бурные овации.
       – Молодец, Верочка! – слышалось со всех сторон.
        Дебют девушки состоялся.
        Наступила очередь Ии и Геннадия Евгеньевича. Девушка вышла на сцену с высоко поднятой головой, уверенная в своём успехе. Но ей, как и Верочке, нужна была поддержка кого-то из зрителей. Пока баянист играл вступление, Ия быстро пробежалась глазами по рядам и, не найдя нужного взгляда, уже собралась петь.
        Ия запела. В первых рядах дуэту подпевали. Боковым зрением Ия видела артистов за кулисами, слышала баритон Геннадия Евгеньевича и вдруг почувствовала пронизывающий её насквозь взгляд из глубины зала. Она словно была загипнотизирована этим взглядом, хотя при слабом освещении не видела глаз незнакомца. Девушка уже не могла оторвать от него взгляда. Какая-то неведомая сила тянула её к нему. Он ей кого-то напомнил, но девушка не могла вспомнить - кого.
        Её голос, обычно звонкий и чистый, стал чуть более приглушенным, словно в нём появилась новая, неведомая прежде глубина. Мелодия, казалось, обрела иное звучание, наполняясь оттенками тоски и предвкушения. Ия чувствовала, как её собственное сердце отзывается на этот невидимый зов, как каждая нота, вылетающая из её груди, стремится туда, в темноту зала, к этому загадочному взгляду.
        Геннадий Евгеньевич, почувствовав перемену в её исполнении, на мгновение замер, его пальцы остановились на клавишах баяна. Он видел, как изменилось лицо Ии, как её обычно открытая улыбка сменилась задумчивым выражением, как её взгляд, прежде направленный на публику, теперь был прикован к одной точке в глубине зала.     Он знал этот взгляд, этот эффект, который иногда настигал молодых артистов, когда их музыка находила отклик в чьей-то душе, отклик настолько сильный, что стирал границы между сценой и залом, между исполнителем и зрителем.
        Ия продолжала петь, но теперь это было не просто выступление. Это был диалог, без слов, без видимых жестов, но наполненный такой силой, что казалось, весь зал затих, прислушиваясь к этой невидимой связи. Она чувствовала, как её душа раскрывается навстречу этому человеку, как будто они знали друг друга вечность, как будто их пути пересеклись именно в этот момент, чтобы вновь сплестись в единое целое.
        Ия не сразу ушла со сцены после окончания песни. Её взгляд всё ещё был устремлён в темноту, туда, где, как она чувствовала, находился он. Аплодисменты, сначала робкие, потом всё более громкие, казались ей далёким шумом, неспособным разрушить магию этого мгновения. Она ждала. Ждала, что он проявит себя, что этот взгляд, который так сильно её заворожил, наконец, обретет лицо.
        Зал взорвался аплодисментами. Ия забежала за кулисы, направилась в раздевалку, чтоб переодеться к следующему номеру. Она не слышала  взволнованно щебечущих девушек, готовившихся к своему выходу, не слышала Веру, которая помогала ей надеть бальное платье. Она машинально поправляла волосы, расправляла пышную юбку, на  вопросы отвечала что-то невпопад. Вера, заметив рассеянность подруги, ущипнула её за локоть:
       – Ты что, словно, укушенная? На тебе ж лица нет!
       – Нет, ничего, - сбивчиво ответила Ия. – Просто я... - и,  не договорив, быстро вышла из раздевалки. Выбрав за кулисами место, с которого зал просматривался, как на ладони, Ия стала искать темноволосого мужчину. Не увидев его на прежнем месте, она досадно вздохнула и побежала к стайке подруг в воздушных платьях, ожидавших своего выхода.
       
        Концерт прошёл с блеском. Долго звучали аплодисменты, зрители не хотели отпускать артистов. Слышались слова благодарности в адрес выступивших сегодня молодых талантов.
        В фойе  звучала весёлая  музыка, зазывая всех к танцевальному вечеру. Ия в своем  красивом бальном платье  вошла в фойе, чтобы отыскать Веру с Васей, раньше всех убежавших на танцы. Увидев их, танцующих вместе с другими парами,  девушка помахала им рукой. Остановившись у колонны, стала смотреть по сторонам.
        «Где я могла его видеть?» - не переставала думать Ия. Тут она заметила, что мужчина, которого она пыталась вспомнить, идёт к ней. «О, Боже! – Девушка обратила внимание на то, что  незнакомец слегка припадает  на левую ногу. – Цыган из зеркала!» В памяти за одну секунду всплыла Крещенская ночь: зеркала, обручальное кольцо и  длинный коридор из свечей. Мурашки пробежали от макушки до пяток. Заметив волнение девушки, мужчина подошёл к ней, протянул руку и пригласил  на танец.
Глядя в затылок «цыгана», как завороженная, Ия шла за ним. Она чувствовала какую-то непонятную силу, исходившую от него. В танце девушка не глядела на партнёра, боясь встретиться с ним взглядом. Мужчина, несмотря на хромоту, мастерски  вёл её, и Ия, наконец, раскрепостилась, встрепенулась и  позволила себе раствориться вместе с незнакомцем в волшебных звуках вальса. Ия не замечала друзей, с лю-бопытством рассматривающих её партнёра, не слышала, о чём они шепчутся, глядя в их сторону. Она, как и тогда, на Новогоднем балу, вновь почувствовала себя Золушкой. А они кружились ещё и ещё, ни разу не перемолвившись словом, но по движениям в танце и лёгким прикосновениям хорошо чувствовали и понимали друг друга.
        Вечер близился к концу. Держа Ию за руку, мужчина сказал:
        - Я провожу тебя!
        Девушка ничего не ответила, потому что сказанная фраза была произнесена так твёрдо, что никаких возражений не должно было быть.
Они шли молча. Чувствуя неловкость от молчания, Ия решила разрядить обстановку, спросив с осторожностью:
       – А Вы цыган?
        После нескольких секунд раздумья от неожиданно заданного вопроса, с удивлением посмотрев на свою спутницу, мужчина тоже спросил:
       – А почему цыган? С чего ты взяла? Я что, похож на цыгана?
       – Да, – робко ответила Ия. – Чёрные кудрявые волосы, смуглость, – искоса поглядывая на мужчину и описывая его внешность, говорила она. – Да и глаза, наверное, тоже чёрные?
       – Нет, глаза у меня зелёные. Вот посмотри... – Он повернулся к Ие, слегка присел, чтоб при свете фонаря она смогла определить цвет его глаз.
        От неожиданности девушка отпрянула назад. Споткнувшись о камень, едва не свалилась с ног, но вовремя была подхвачена сильными руками. Почувствовав неловкость, Ия попыталась высвободиться из объятий.
       –  Пусти... – тихо сказала Ия. – Да пусти же! – уже настойчиво произнесла она.
       – Не получится... – услышала она нежный шёпот. Совсем близко она почувствовала его дыхание. Сердце забилось. Волна приятной истомы  пробежала по всему телу. Тепло и волнующая лёгкая дрожь исходили от незнакомца. Он был рядом, и Ие уже не хотелось отпускать его. Она прижималась всё крепче и крепче, боясь упустить это волнующее  мгновение. Вдруг руки, державшие девушку, резко расслабились, «цыган» отошёл в сторону. Он тихо спросил:
       – Далеко ещё идти?
       – Мы почти пришли, – указав в сторону деревянного домика, ответила девушка. Она  не поняла резкой перемены в своём спутнике.
       – Идём! – произнёс он. – Уже поздно, и тебя, наверное, уже заждались. – Взяв Ию за руку, мужчина направился  к  дому. Прощаясь, «цыган» задержал на девушке долгий взгляд, затем притянул к себе и осторожно прикоснулся к её губам, нежным и мягким, с лёгким цветочным ароматом помады. Он не переставал целовать её.  И вдруг, как и в первый раз, внезапно отстранившись от девушки, мужчина сказал: – Пока! –  И уже совсем скоро  его силуэт растворился в темноте майской ночи.
        Ие было непонятно, что же произошло, что она сделала не так,  почему он так внезапно ушёл, ничего не объяснив. Мысли путались. Она присела на ступеньку крыльца, забыв, что была в бальном платье. Вспоминала, как они кружились в танце, как  она надёжно чувствовала себя в его руках, как хорошо было ей от его поцелуев.  «Я, кажется, влюбилась, - подумала  Ия, - и мне очень хочется его видеть». Весенний ветерок заставил её слегка вздрогнуть, но думая о своём новом знакомом, она не замечала ни ночной прохлады, ни времени.
       – И долго ты здесь собираешься сидеть, – услышала Ия голос бабы Дуни. – Верка-то  десятый сон досматривает, а ты мёрзнешь тут. Айда, утро ужо вон скоро... Вставай, вставай! – взяв девушку за руку, строго сказала бабушка.
        Ия вошла в комнату, сняла платье, легла на застеленный Верой диван. Она ничего не понимала. Необъяснимое влечение, гармония в танце, сильные руки, большие зелёные глаза, нежные поцелуи, и вдруг – внезапное бегство. Она даже имени его не знала, не поинтересовалась, откуда он. «Ну, уж не цыган – это точно», – подумала девушка. Она повернулась на бок и, отгоняя от себя нахлынувшие мысли, стала считать: один, два, три, четыре, пять...

        Шесть, семь, восемь... Счёт не помогал. Образ незнакомца стоял перед глазами, не давая покоя. Его взгляд, его прикосновения, его внезапный уход – всё это крутилось в голове, как заезженная пластинка. Ия чувствовала себя опустошённой и одновременно переполненной эмоциями. Она не могла понять, что это было: мимолётное увлечение или что-то большее? Сердце подсказывало второе, а разум пытался найти логическое объяснение его поведению.
        "Почему он так поступил? Что я сделала не так?" – эти вопросы терзали её. Она перебирала в памяти каждую минуту их встречи, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, хоть какой-то намёк на причину его внезапного исчезновения. Но ничего не находила. Он был таким внимательным, таким нежным, а потом... просто ушёл.
        Сквозь приоткрытое окно доносились первые звуки пробуждающейся городской окраины: петушиный крик, скрип калитки, далёкий лай собаки. Скоро наступит утро, и ей придётся вставать, делать вид, что всё в порядке, отвечать на вопросы бабы Дуни и Веры. Но как она сможет притворяться, когда внутри всё кричит от непонимания и тоски?
        Ия закрыла глаза, пытаясь уснуть, но сон не шёл. Она представляла его лицо, его улыбку, его зелёные глаза, в которых она видела отражение своих собственных чувств. Надежда, хоть и слабая, не покидала её.  Ия повернулась на другой бок, и на этот раз, уставшая от переживаний, она наконец-то провалилась в тревожный сон, где её ждали новые встречи и новые загадки.


http://proza.ru/2026/01/16/1736#:~:text=,.