Туда, где танцует солнце... глава 7

               

                ГЛАВА 7 БОЛЬ

         Баба Дуня была очень удивлена, когда Ия с детьми вернулась из Дагестана без мужа.  Выслушав её рассказ, она поняла, что не поддержать Ию, оставшуюся с тремя детьми, нельзя.
       – Послушай, дочка, – нежно, по-матерински начала баба Дуня, – эта беда – не беда. Мальчиков определим в детсад, со всеми мне не справиться, а с Оленькой я посижу. На работу тебя с руками-ногами возьмут, – продолжала она, – огород-сад на что? С голоду не помрём. В войну выжили, а сейчас и подавно.
        Ия, молча смотрела в окно. Она слушала и не слушала старую женщину. Мысли то обрушивались на неё, то покидали.
       – А, может, вернётся ещё... – словно размышляя, сказала хозяйка.
        Ия не сразу поняла, о чём говорила баба Дуня, но сообразив, едва не взорвалась:
       – О чём Вы говорите? Почему он должен возвращаться?! – И, немного успокоившись, сказала: – Простите, бубуля.  Я от него ушла навсегда, понимаете?
       – А ты не паникуй, девонька, и кричать  на меня не надо! – обиделась женщина. – Я что хочу сказать-то, – уже поучала она, – детям без отца, ну никак нельзя. Девочка, ладно, она всегда к мамке ближе, а пацанам нужен отец. Они ведь не ровен час..., – не договорив, баба Дуня подошла  к Ие, прижав  к себе, тихо закончила:
        – Успокойся, милая, проживём и без него.
        Ия  вспомнила, как много лет назад, совсем юной девушкой, после ФЗУ приехала в этот город, полный чужих лиц и незнакомых улиц. Тогда тоже было страшно, но она справилась. И сейчас справится. Баба Дуня, словно прочитав её мысли, погладила Ию по голове:
        – Вот и умница, – прошептала она. – А теперь давай-ка спать. Завтра день будет долгий.
        Ия кивнула в ответ. Она чувствовала себя опустошенной, но в то же время в ней зарождалась новая, неведомая ей ранее сила. Сила матери, которая готова на всё ради своих детей.
        Ия задумалась о предстоящих трудностях. Но ей не было страшно, она привыкла с ними бороться с самого детства. Невзгоды её закаливали, не позволяли опускать руки, и она была полна решимости продолжать жить дальше, но уже без Магомеда.
        Утром, когда дети проснулись, Ия уже была на ногах. Она приготовила завтрак, помогла мальчикам одеться, а Оленьку, ещё совсем кроху, взяла на руки. Баба Дуня уже хлопотала на кухне, напевая себе под нос старинную песню.
        – Ну что, дочка, – сказала она, – сегодня же пойдём в детсад. Нечего тянуть.
        Ия согласилась. Она понимала, что чем раньше она начнёт действовать, тем быстрее они смогут вернуться к нормальной жизни.
        Ию приняли на прежнее место работы. Славу и Илюшку оформили в круглосуточный детский сад, так как работать приходилось в разные смены. На выходные, да и так, среди недели, если получалось, она старалась забрать малышей, потому что сильно скучала без них. Она вспоминала, каково было ей в детском доме без близких ей людей. Когда она, совсем ещё маленькая девочка,  бесконечно могла ждать своих братьев, Сашу и Бориса, чтоб хоть немного побыть с ними. У неё сердце сжималось, если она только могла представить, что сынишки плачут и скучают без её ласки. Она с нетерпением ждала выходных, чтобы забрать мальчиков, побыть с ними, поиграть, почитать им книжки.
        Ию снова назначили бригадиром. Жизнь потихоньку налаживалась. Она успокоилась и перестала бояться, что внезапное появление Магомеда может нарушить их размеренную жизнь. Теперь, когда дети были под присмотром, а работа приносила стабильность, Ия чувствовала, что обретает почву под ногами. К выходным она с радостью готовила что-нибудь вкусное, зная, что скоро услышит звонкий смех Славы и Илюшки, когда они будут рассказывать о своих приключениях в саду. Эти моменты были для неё бесценны, наполняя дом теплом и уютом, чего ей так не хватало в прошлом. Она старалась уделять максимум внимания детям, компенсируя долгие часы разлуки. Иногда, укладывая их спать, она тихонько гладила их по волосам, вспоминая, как сама мечтала о таком же простом, но таком важном родительском тепле. Мысль о том, что она теперь сама создаёт это тепло для своих детей, наполняла её гордостью и решимостью. Она знала, что впереди ещё много трудностей, но теперь у неё была сила и уверенность, чтобы их преодолеть. Работа бригадиром давала ей не только финансовую независимость, но и чувство собственной значимости, возможность влиять на процессы и быть полезной. Это было важно для неё, чтобы чувствовать себя сильной и способной защитить своих малышей от любых невзгод. Она научилась ценить каждый прожитый день, каждую улыбку детей, каждое доброе слово коллег. Ия больше не была той испуганной девочкой из детского дома, она стала женщиной, которая сама строит своё счастье, шаг за шагом, с любовью и заботой о своих детях.

        После работы Ия забежала домой, чтоб переодеться. Сегодня она собиралась поехать к Вере в Бурляевку. Наконец-то она выбрала время погостить немного у подруги и провести с её семьей праздники. То холодные дни ей мешали, то дети болели друг за другом, то график сменной работы путал все планы. Но сегодня, отпросившись с работы на четыре дня, она торопилась забрать Славика с Илюшкой из сада, чтоб последним рейсовым автобусом доехать до Бурляевки.
        Оля, уже одетая в тёплый новенький костюмчик, подаренный ей бабой Дуней ко Дню рождения, улыбалась во весь свой беззубый ротик, встречала маму у порога. Доставая свои «игрушечные» валенки, что-то деловито бормотала по-своему, временами обращая своё личико к взрослым. Ия подняла малышку на руки, она целовала  её в нос, губы, лоб, громко поздравляя малышку с первым годом её жизни. Девочка, не терпевшая, когда её нежат, выворачивалась, пытаясь сползти с рук. Ия смеялась, стараясь урезонить  непоседливую малышку, слишком уж рано ставшую на ноги и неожиданно для всех  побежавшую сразу, минуя период первых шагов. Девочка не желала сидеть на одном месте. Ни одного дня не проходило без шишек. Ию вначале это пугало, но после она стала даже удивляться, если сегодня, например, не появлялось ушиба или царапины.
        Баба Дуня вынесла Ие письмо. Оно было от Ольги Константиновны, которая писала, что скучает по подруге  и её детям. Ию очень обрадовало то, что Ольга Константиновна скоро собирается родить после столь долгих ожиданий.  Александр Семенович назначен директором школы. Но они думают, что это ненадолго, так как  после рождения малыша решили перебраться под Куйбышев, к родителям Саши. Заранее сообщив  новый адрес, Ольга Константиновна надеялась на скорую встречу с Ией. В конце письма учительница сообщала, что убитая горем Магиханум почти не выходит из дому. Магомед, навсегда расставшись с Гюльмейрам, уехал из селения  в неизвестном  направлении... Ию словно  резануло  по сердцу. Волнение и тревога взяли верх над радостью за подругу. Не дочитав последних строк письма, она отложила его в сторону. Она достала приготовленные для мальчиков костюмчики, купленные накануне в универмаге, наскоро погладила их и спешно засобиралась. Ей нужно было забрать малышей. Надев на Оленьку меховой комбинезон, Ия обула ей  валенки. Быстро накинув пальто и набросив шаль, поспешила к детскому саду, с трудом неся дочь на руках.
        Вышедшая навстречу матери Эльвира  Сергеевна, воспитательница группы, в которую водили Славу и Илью, улыбаясь, спросила:
       – У Вашей дочки сегодня День рождения? – и, погладив Олю по щёчке, добавила: - Папа ей подарок уже приготовил.
       – Где папа? Какой папа? – опешив, спросила Ия. Отстраняя Эльвиру Сергеевну в сторону, она устремилась в группу, где надеялась увидеть сыновей. – Где мальчики?
       – Так отец забрал их, – следуя за матерью, сказала воспитательница.
       – Как забрал? – медленно спуская дочь с рук, спросила  Ия. – Когда? –      Поняв, что Эльвира Сергеевна не в курсе их отношений с Магомедом, она ещё раз задала тот же вопрос в надежде услышать что-то утешительное от воспитателя.
       – Да ещё до обеда, где-то часов в одиннадцать. Мальчики так обрадовались ему. Что-то говорили, всё за усы дёргали... – с улыбкой продолжала говорить Эльвира Сергеевна. Но,  увидев медленно сползающую по стенке мамашу, бледную, как полотно, отрешенно смотревшую непонятно куда, она замолчала. Подойдя к Ие , она тихо спросила: – Я что-то не то сделала? Не надо было отдавать мальчиков? Но я ведь не знала. – Оправдывалась  она.
        Сидя на корточках, почти шёпотом Ия произнесла:
       – Всё так... Вашей вины здесь нет.
        Кое-как поднявшись, она заправила выбившиеся  из-под шали волосы,  наскоро завязала шнурки на шапочке дочери. Анализируя про себя всё, что произошло, старалась отогнать плохие мысли. Взяв дочку на руки, она побежала домой в надежде застать мальчиков дома. Она успокаивала себя, что Магомед, погуляв с малышами, которых давно не видел, скоро приведёт их.
        Забежав в дом, Ия начала метаться из комнаты в комнату, разыскивая детей. Баба Дуня, не понимая, что происходит, спросила:
       – Ты что-то забыла, дочка?
       – Магомед приходил? – продолжая искать детей, громко спросила  Ия.
       – Магомед? – широко раскрыв глаза, спросила хозяйка. – Откуда здесь Магомеду-то взяться? – ничего не понимая, продолжала удивляться баба Дуня.
        Не обнаружив детей дома, Ия расстегнула пальто, медленно стянула шаль с головы. Охваченная нахлынувшими на неё переживаниями, Ия расплакалась.
        – Он выкрал детей, бабуля... – сквозь слёзы сказала она.
       – Кто? Магомед? – спросила баба Дуня. – Детей выкрал? –  Раздев Олю и отведя её в закуток с игрушками, она подсела к Ие и настоятельно потребовала. – Так, дочка, успокойся и расскажи всё по порядку.
        Едва подбирая слова, Ия поведала хозяйке всё, что произошло с ней в последние минуты. Покачивая головой на протяжении всего разговора, баба Дуня не могла поверить в злые козни Магомеда. Она видела в нём только положительные качества. Плохих намерений от него она никак не ожидала. Продолжая верить только в его хорошие намерения, она постаралась обнадёжить не на шутку встревоженную мать:
       – Не переживай понапрасну, Ия, он скоро подойдёт! Нагуляются и придут, а ты тут переполох подняла.
        Ни вечером, ни ночью, ни на следующее утро Магомед мальчиков не привёл. Ия пошла в милицию, написала заявление. Там ей пообещали разобраться и в ближайшее время сообщить. Не дожидаясь, когда ей принесут добрую весть, Ия сначала то и дело прибегала в отделение, потом и вовсе оставалась  ждать новостей о детях в коридоре отделения милиции. Усевшись на раскладном деревянном кресле, Ия ёжилась от ужасного холода в помещении. Домой она приходила поздно. Надеясь на что-то, торопилась, боясь не успеть. Но все было напрасно. Ожидания, бессонные ночи, холод милицейских коридоров свалили женщину вконец. Скорая помощь с ужасно-пронзительной сиреной увозила её в городскую больницу.

        Яркое солнце. Лёгкие брызги  прохладной воды заставляют  вздрагивать от неожиданности. И вдруг огромная снежная лавина медленно надвигается всё ближе и ближе. Ия пытается бежать, но оказывается под снегом.  Холодно. Очень холодно. Она замерзает.
        Вот появился едва заметный  луч солнца. Ия  хочет протянуть к нему руки, но  снег  не позволят  шевельнуться, сковывая ноги и руки. Собрав все силы, тяжело дыша, она делает попытку за попыткой освободиться. Наконец, с большим трудом, ей это удаётся. Вдохнув в себя  как можно больше воздуха из мизерно-малого пространства, она рванулась вперёд и, словно разрывая ледяные цепи, освобождает руки. Ия поднимает  их вверх, пытаясь дотянуться до слабого солнечного лучика, как символа жизни и добрых надежд. Она чувствует  прикосновение чего-то тёплого, нежного, постепенного окутывающего её сердце. Это придаёт ей силы. Так это же луч солнца, до которого она  дотянулась. Он согревал её, разрушая всё ледяное пространство!
        Ия взлетает, чтоб  добраться до солнца, но светлый коридор, по которому она  летит, кажется, не имеет конца. Она хочет увидеть долгожданный выход, но продолжает лететь и не может остановиться. Загадочный  коридор увлекает её дальше и дальше. Она устала. Ей  хочется остановиться. Мне всё это снится? – думает Ия.  Она пытается открыть глаза, чтобы избавиться от этого бесконечного сна, но тяжёлые веки  мешают. «Я не хочу больше спать!» – кричит она, но голоса своего не слышит, он остаётся где-то позади. Она вновь пытается открыть глаза, не получается. Сквозь яркий свет коридора она расплывчато видит  чьё-то лицо. «Мне это уже знакомо» – и  она пытается вспомнить, напрягая память, где и когда она подобное видела. «Крещенская ночь! Опять? Но лицо не «цыгана». Кто же ты?»   Призвав все Светлые силы, Ия просыпается, но не совсем.
        Сквозь пелену сна, словно сквозь туман, пробиваются отголоски пережитого. Холод лавины, сковывающий тело, сменился ощущением невесомости, но тревога не отступает. Лицо, мелькнувшее в свете коридора, теперь отчетливо проступало в сознании, вызывая странное чувство узнавания, смешанное с недоумением. Это был не тот, кого она видела в ту крещенскую ночь. Этот взгляд был другим – более мягким, но, в то же время пронзительным, словно пытался заглянуть в самую глубину её души.
        Ия чувствует, как тело, ещё недавно скованное тяжёлой лавиной, наполняется теплом, но это было не то солнечное тепло, которое она ощущала в своём сне. Это было тепло жизни, пробуждающееся после долгого забвения. Она пытается пошевелить пальцами, и, к своему удивлению, обнаружила, что может это сделать. Медленно, с усилием, она приоткрыла глаза. Яркий свет, который казался таким бесконечным в её сновидении, теперь был приглушённым, рассеянным. Она находится в комнате, залитой мягким утренним светом.
        Перед ней склонилось лицо. То самое лицо из сна. Мужчина с добрыми, но усталыми глазами. Он держит в руке стакан с водой, и его губы шепчут что-то тихое, успокаивающее. Ия пытается ответить, но слышится лишь слабый хрип. Она чувствует, как его рука осторожно коснулась её лба. Это прикосновение было знакомо, оно несло в себе заботу и нежность.
        Воспоминания о лавине, о холоде, о борьбе за жизнь нахлынули с новой силой. Но теперь они не пугали. Они были частью её пути, частью того, что помогло ей пробудиться. Она вспомнила, как пыталась дотянуться до солнца, как оно давало ей силы. И теперь, глядя в глаза незнакомца, она поняла, что этот луч солнца, этот символ жизни и надежды, был не только в её сне. Он был здесь, рядом, в этом человеке, который, казалось, ждал её пробуждения.
        – Ты… ты был там? – прошептала Ия. Её голос всё ещё был слабым, но в нём уже звучала сила. Мужчина кивнул, его губы тронула лёгкая улыбка.
        –  Ну, слава Богу...– сказал он, и в его голосе звучала та же теплота, что и в прикосновении. Последние остатки страха и холода ушли прочь.
        Обведя  взглядом помещение, женщина не понимала, как здесь оказалась. Сначала не совсем отчётливо, но вглядевшись, Ия  узнала мужчину. «Санитар, который донёс меня до «скорой», – подумала она. Теперь Ия поняла, где находится. Тёплой ладонью накрыв руку Ии, «санитар» нежно смотрел на неё, догадываясь о её размышлениях. Затем тихо спросил:
       – Ну что, всё вспомнила? Перепугала же ты всех! Думали, не выберешься, а ты вон какая, несмотря, что хрупкая ...
       – Давно я здесь? – поинтересовалась Ия.
       – Да уж неделю как врачи борются за твою жизнь, – улыбаясь, ответил «санитар». – Меня Иваном зовут, – добавил он.
       – А отчество? – спросила Ия, предположив, что мужчине где-то сорок-сорок пять лет.
       – Степанович, – смутившись, ответил тот.
       – Иван Степанович, я кричала? – спросила Ия.
       – Да нет. Шептала что-то, правда, понять было трудно, – успокоил её мужчина. – К тебе тут приходили, – хотел обрадовать он Ию.
       – Кто? – резко подняв голову с подушки, спросила женщина, надеясь услышать, что это были её сыновья.
       – Вера с мужем, тётя Дуся, ребята с работы... – перечислял Иван Степанович, словно  этих людей он знал так же хорошо, как  знала их Ия. Поняв, что женщина не услышала от него самого главного, тихо закончил: – Не переживай, девонька. Найдем мы твоих мальчиков.
        «Он и об этом знает... – подумала Ия, и в какую-то минуту ей стало невыносимо видеть этого человека. – Лучше бы ушёл, – подумала она». Отвернувшись к стене, дав понять, что не желает больше ни о чём разговаривать. Видя настроение женщины, Иван Степанович попрощался и, пожелав Ие  скорейшего выздоровления, вышел из палаты.
        Вера на время болезни  подруги перебралась к бабе Дуне, так как старой женщине трудно было ходить к Ие каждый день, боль в суставах, обострившаяся в зимнее время, не прекращалась, да и лишний раз не хотелось говорить  о безнадежных поисках мальчиков. Баба Дуня всё это переживала не меньше Ии.

        Прошла неделя. Вера, как всегда шумная, говорливая, вбежала в палату, на ходу справляясь о здоровье, начинала шуршать бумажными пакетами, доставая что-то вкусное. Но Ие не хотелось есть. Вера, ворча, набросила ей на грудь салфетку, усадила  на подушках и начала из ложечки кормить подругу.
       – Вера, да что я калека что ли? – возмутилась Ия.
       – Ты пока слаба, а тебе ещё  ох как много предстоит сделать, – опекая подругу, говорила Вера.
        Вытерев рот салфеткой, Ия спросила:
       – Вер, не слышно...
       – Ничего не слышно! – не дав договорить подруге, ответила Вера, догадываясь, о чём та спрашивала.
      – А что говорят в милиции? Ты ходила туда? – надеясь узнать хоть что-то, не переставала спрашивать Ия.
       – Это быстро не делается. В милиции дали запрос на родину Магомеда, но пока ответа нет. Иван Степанович говорит, что не сразу ответят, так как на поиски уходит много времени, – разъясняла Вера.
      – А при чём здесь Иван Степанович? – удивившись, спросила Ия. – Он что, в милиции подрабатывает?
       – Никто, нигде не подрабатывает. Просто он хочет тебе помочь. – Спокойно ответила подруга.
       – С какой стати? У него других дел нет, что ли? Или семья не ждёт? – нервно спрашивала Ия. Её этот человек уже начинал просто раздражать.
      – Семьи нет. Она у него где-то на Дальнем Востоке. Жена не дождалась Ивана Степановича с войны, вышла замуж. – рассказывала Вера. – А дочери не пишут ему. Один он здесь. – Не обращая внимания на раздражение подруги, закончила Вера. С хитрым прищуром посмотрев на Ию, она тихо сказала: – Мне кажется, Ийка, он влюбился в тебя.
       – Слушай, отстань! Не до него мне сейчас. – отвернувшись от подруги, сказала Ия.
       – Да ты бы видела, как он старается. Везде успевает: и на работе, и в милиции, и около тебя дежурит.
       – Чего? Это-то зачем? – чуть ли не крича, спросила Ия. - Я в его стараниях не нуждаюсь! – гневно вырвалось у неё.
       – Ийка, ты чего психуешь-то? Иван Степанович для тебя ведь старается.
       – Что ты ко мне пристала со своим Иваном Степановичем?! – не поворачиваясь и окончательно взбесившись, крикнула Ия. – Заладила: Иван Степанович, Иван Степанович!
        Дверь открылась.
       – Чем же это я не угодил тебе, милая? – услышала Ия  голос «санитара». Мужчина зашёл в палату и совершенно случайно услышал, что разговор шёл о нём.
        Ия смутилась, но, ненадолго. Овладев собой, она поднялась повыше с подушки и поинтересовалась:
         – Мне просто не понятно, зачем Вы стараетесь делать то, о чём Вас не просят?
       – Понимаю, – спокойно ответил мужчина. – Знаешь, если бы мне кто-то помог вновь находиться рядом с моими детьми, я по гроб жизни был бы благодарен этому человеку. Но, к сожалению, такого человека не нашлось.
        Ие стало стыдно.  Опустив глаза, она тихо сказала:
       – Извините, Иван  Степанович, мне стыдно за свои слова. – И, улыбнувшись, добавила: – Спасибо за помощь. Я Вас попрошу, если что-то узнаете о моих детях, сообщите сразу.
       – Обязательно! – вновь взяв руку Ии в ладони, пообещал Иван Степанович.
 
        Прошёл месяц. О мальчиках ничего не было слышно. Ия сходила с ума, не находила себе места. Она собралась ехать в Дагестан, но Вера её отговорила. Ещё не оправившись от болезни, Ия могла  не выдержать дальней дороги. А ей сейчас нужны были силы.
        Ия всё понимала, но и ждать больше не могла. Эта безысходность угнетала её.
        Наконец, из Дагестана пришёл ответ, но не утешительный. Магомеда там не было. «Где ты есть, дьявол? –  в  слезах спрашивала  Ия. – Господи, помоги мне найти моих мальчиков! – не переставала просить она Всевышнего». Она писала Магиханум, просила, умоляла вернуть детей, но та отвечала, что не ведает, где Магомед и внуки. Свекровь писала, что сын, после того, как уехал, больше не заезжал к ней.
        Иван Степанович обращался, куда только мог. Написал даже самому генералу Белобородову, у которого во время войны был личным водителем, но дело так и продолжало оставаться не раскрытым.
        Ия несколько раз без предупреждения наведывалась в дагестанское селение, надеясь до последнего найти там мальчиков, но свекровь не обманывала. Детей там не было.
        Прошло много лет, но поиски Славика и Ильи были безрезультатными.  Магомед с детьми бесследно исчез. Ия уже не жила, она просто существовала в этой жизни. Не было сил чему-то радоваться. Но где-то в потаённых уголках своей души она лелеяла надежду  когда-нибудь увидеть своих сыновей.
 
        Первые утренние лучи солнца озарили небольшую площадь Ашхабадского железнодорожного вокзала. Открывались торговые киоски, закусочные. Люди с чемоданами и сумками торопились к поездам, а кто-то, наоборот, возвращался из поездки и стоял на «пятачке» в ожидании такси.
        На скамейке под раскидистой ивой сидели два мальчика, то и дело оглядываясь по сторонам. Они кого-то ждали. К ним подошёл мужчина, протянул по стаканчику  мороженого и пакет с горячими пирожками. Те, удобно усевшись на скамейке, начали с пирожков, запивая их чаем из термоса. Мужчина смотрел на малышей, каждого по очереди поглаживая по кудрявым головкам, и о чём-то думал.
       – Папа, а когда мы поедем к маме? – спросил Илюшка, так звали одного из мальчиков.
        Мужчина молчал, он не знал, что ответить сыну.
       – Пап, а мы обратно тоже на поезде поедем, мне понравилось. – Продолжил второй, Славик. – Я уже по маме соскучился.
       – Нет мамы. – Сухо сказал мужчина, отвернувшись от сыновей. – Она умерла. – Было ли ему тогда стыдно, что соврал малышам. Сказать, что он выкрал их и тайком увёз их от матери? Магомед тогда и думать об этом не хотел. А надо ли было знать об этом его сыновьям.
       – А Оля где? – снова спросил Славик.
       – И сестрёнка ваша умерла! – уже раздражённо ответил мужчина.
        Опустив стаканчики с мороженым, мальчики расплакались. Они больше никогда не увидят свою маму и маленькую сестрёнку Олю.
        Скитаясь  без жилья, не имея регистрации в городе, держась на каких-то случайных заработках, Магомед вскоре был лишён прав на воспитание сыновей. Мальчиков определили в один из детских домов города Ашхабада. И никто не удосужился навести справки о матери мальчиков, где она находилась, как оказался мужчина с двумя сыновьями в этом городе.
        Прошли годы. Детский дом стал для мальчиков новым, хоть и суровым, домом. Там они научились жить по правилам, находить утешение друг в друге и мечтать о лучшем будущем. Илья, более замкнутый и чувствительный, часто рисовал в своём альбоме семью, какой она могла бы быть, а Слава, более решительный и активный, старался быть опорой для брата. Они так и не узнали правды о своей матери, о том, что она жива и отчаянно искала их. Время шло, мальчики росли, но рана от потери матери и сестры не заживала. Они часто вспоминали тот день на вокзале, слова отца, его холодный взгляд. Эти воспоминания преследовали их, оставляя горький привкус несправедливости. Магомед же, сломленный и потерянный, исчез из их жизни так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь горькие воспоминания и незаживающие раны.

        Своих братьев Оля нашла случайно, будучи очень любопытной девчонкой. Ей было 16 лет. Она случайно в маминой шкатулке нашла адрес бабушки Магиханум. Написала ей письмо. И та ей сообщила, что у неё есть ещё два брата – Слава и Илья. Только после этого Оля вызвала маму на откровенный разговор, признавшись о переписка с Магиханум. Ия ей тогда всё и рассказала. После окончания школы Оля поехала в Дагестан, где  познакомилась с бабушкой, и та ей очень многое рассказала из жизни родителей. По мнению Магиханум: «Если бы Ия не уехала с детьми из Дагестана, возможно, этой трагедии бы не произошло. Семья бы сохранилась».
        Оля, ставшая связующим звеном между прошлым и настоящим, чувствовала тяжесть этой новой информации. Её юношеское любопытство открыло дверь в сложную семейную историю, полную недомолвок и боли. Она видела, как мама носила в себе эту невысказанную печаль, как каждый взгляд на фотографии сыновей, которых она не видела долгие годы, был наполнен смесью надежды и отчаяния.
        Бабушка Магиханум с её мудростью, накопленной годами, видела в отъезде Ии не просто смену места жительства, а роковую трещину, которая разошлась в самой основе их семьи. Она говорила о том, как важно было оставаться вместе, как традиции и общие корни могли бы стать той опорой, которая удержала бы их от разрыва.
        Но прошлое нельзя было изменить, и теперь Оля оказалась в эпицентре этой драмы, пытаясь понять, как примирить разрозненные части одной истории, как найти слова, которые могли бы залечить старые раны. Она знала, что встреча с братьями, Славой и Ильёй, была лишь первым шагом, и что путь к пониманию и, возможно, прощению будет долгим и непростым. В глазах матери она видела не только сожаление, но и непоколебимую любовь, которая, несмотря на годы разлуки, продолжала гореть, ожидая своего часа.

         Ия с сыновьями встретилась через много-много лет, но понимания между ними не было. Для Славы и Ильи Ия была чужой. С этой болью она прожила остаток своей жизни. Поймут ли, простят сыновья, она не знала. У них, вероятно, была своя правда о матери.

       – Кажется, всё, что я хотела написать, – с облегчением произнесла Ольга. – Какое сегодня число? – посмотрев на календарь, удивлённо произнесла: – Двадцать четвёртое...
        Неделя воспоминаний, короткие перерывы на заботу о дочери, почти бессонные ночи, а что дальше... Отложив ручку и закрыв тетрадь, Ольга подошла к окну.
        Вот и первый снег выпал. Медленно кружа при лёгком ветерке, хлопья ложились на ветви деревьев, подоконники,  тротуар, ещё не полностью прихваченный слабым морозцем. Но кое-где уже всё-таки блестели накатанные ледяные дорожки. Слышался детский смех. Радуясь приходу зимы, ребятня по-своему приветствовала холодную красавицу: первые снежки, круглые грязные комья для снежной бабы, короткий марафон по скользким дорожкам и радость в глазах. И снова солнце! Солнечный свет расплывался по всему пространству, придавая всему происходящему весёлое настроение.
        Наблюдая из окна за резвившимися девчонками и мальчишками, Ольга увидела себя совсем ещё маленькой девочкой.


        http://proza.ru/2026/01/16/1766#:~:text=,.