Да! Я осмелился поступать в юридический институт. И причины такого поступка лежали в моих метаниях в поиске смысла жизни. И наконец то получить возможность учиться на дневном. Конечно же я много читал о славных мужественных следователях,но в принципе быть им было в моём сознании ,как то делом абстрактным. И вот что вышло из моей затеи.
Как известно из моего очень успешного поступления в Саратовский Университет на истфак, что я описал в рассказах http://proza.ru/2017/07/15/1566
тоже не вышло из меня историка и по следующим причинам.
Да, я очень страстно хотел изучать историю, но обстоятельства были сильней меня.
Во первых материальной поддержки у меня не было. На помощь родителей я не мог расчитывать.
Поэтому после службы в Армии , я был вынужден работать в горячем цеху, чтобы получить общежитие.
В цехе была очень высокая температура от горелок, которыми нагревали вольфрамовую проволоку и потом её пропускали через фильеры, уменьшая диаметр до нужной величины.
Общежитие было конечно же очень хорошим и моими жильцами по комнате тоже были хорошие парни,но дело не в этом. А дело в том, что чтобы стать хорошим историком, нужно усердно сидеть в библиоте и делать выписки из работ древних историков.
Ну а после такой работы в горячем цеху. и довольно таки очень маленькой зарплаты и то что до библиотеки мне с пересадками нужно было два часа в один конец, мне просто катастрофически не хватало время на изучения к примеру двух толстенных учебников про Египетские древние времена и что и как захватывали фараоны вокруг себя. Я конечно же усердно пытался их запомнить и даже сдал некоторые экзамены и написал ряд нужных работ, но всё равно к концу второго семейстра отставание наростало.
Конечно же я очень благодарен университету за возможность узнать как надо работать с первоисточниками, и за те знания, что получил в нем. Кругозор у меня значительно расширился ,но увы.
И вот я уже сдаю экзамен - сочинение .
Написал на три. И это было вообще то справедливо. И вообще не помню , чтобы кто то из поступавших написал на пять, да и четверок было очень мало. После этого экзамена больше половины отсеялось.
И вот экзамен по истории.
На вопросы по билету я ответил как считаю хорошо, но суровая женщина, довольно таки с прилично полной фигурой, задаёт вопрос:
-Кто вывез Владимира Ильича Ленина с Сормовской стачки?
Я конечно же не знал.
Экзаменаторша с большим гневом обрушилась на меня:
-Как так? И вы хотите учится в юридическом, не зная такого факта из жизни вождя мирового пролетариата!
Трояк появился в моем экзаменационном листке. а если бы 4 то я бы стал студентом.
Но дело не в этом. Я в принципе сейчас даже не жалею об этом.
Дело в другом. А оно в том, что Ленина не «вывозили» с Сормовской стачки (1902 год), так как его физически там не было. В тот период Владимир Ильич находился в эмиграции в Европе (Мюнхен, Лондон, Женева), где занимался изданием газеты «Искра».
Если же речь о том, кто помогал Ленину скрываться в другие периоды (например, в 1917 году), то главную роль в его «вывозе» из Петрограда в Разлив играли Сталин (организация) и Аллилуев.
А писали ли в учебниках о машинисте который вывез Ленина из Сормовской или другой стачки
В советских учебниках и мемуаристике действительно существовал канонический сюжет о машинисте, но он связан не с Сормовской стачкой, а с побегом Ленина в Финляндию в августе 1917 года.
Этого машиниста звали Гуго Эрикович Ялава.
Вот как эта история подавалась в учебниках истории СССР:
Суть подвига: Ленин скрывался от Временного правительства. Чтобы пересечь границу с Финляндией, он притворился кочегаром паровоза № 293.
Роль Ялавы: Машинист Гуго Ялава провел паровоз через контрольные пункты, зная, что в будке находится «государственный преступник» №1.
Паровоз-памятник: Тот самый паровоз № 293 позже был подарен Финляндской железной дорогой Советскому Союзу и сейчас стоит в стеклянном павильоне на Финляндском вокзале в Санкт-Петербурге.
Почему возникла ассоциация с Сормово?
В Нижнем Новгороде (Сормово) есть свой знаменитый паровоз-памятник серии СУ, установленный в честь революционных традиций сормовских рабочих. Из-за обилия памятников паровозам и революционной славы Сормова в памяти часто перемешиваются детали: ленинский кочегар Ялава и сормовские стачечники.
Также в учебниках упоминался машинист Тарас Шептала, который участвовал в восстании 1905 года (но не вывозил Ленина).
Вот такова моя история не поступления в Юридический.
Как я поступал в Саратовский юридический институт?
© Copyright: Леонард Ремпель, 2026
Свидетельство о публикации №226012902168
Свидетельство о публикации №226012902168
Рецензии
Официального опубликованного закона, прямо запрещающего этническим немцам поступать на юридические факультеты или в МГИМО, в СССР не существовало. Однако на практике действовала мощная система негласных ограничений и кадровых фильтров.
1. Категория «неблагонадежности»
После депортации 1941 года и ликвидации Республики немцев Поволжья российские немцы получили статус «народа-предателя». Даже после снятия режима спецпоселения (1955 г.) и частичной реабилитации (1964 г.), за ними сохранялся негласный ярлык «неблагонадежных».
2. Ограничения в МГИМО и на Юрфаках
Юриспруденция и международные отношения в СССР считались идеологическими специальностями.
МГИМО: Поступление туда требовало безупречной анкеты и характеристики от партийных органов. Немцам путь был практически закрыт, так как наличие родственников за границей (в ФРГ или ГДР) или сам факт депортации семьи считались «пятном» в биографии.
Юрфаки: Выпускники юрфаков становились судьями, прокурорами и следователями — то есть частью государственного репрессивного и правоохранительного аппарата. К таким должностям немцев не допускали через систему «первых отделов» (КГБ), которые проверяли анкеты абитуриентов.
3. Куда направляли российских немцев?
Существовала негласная политика «вытеснения» немцев в технические и прикладные сферы. Им было гораздо проще поступить на:
Инженерные и технические специальности (политехнические вузы).
Сельскохозяйственные факультеты.
Факультеты иностранных языков (где знание немецкого было естественным преимуществом, но карьера ограничивалась школьным учительством).
4. Исключения из правил
Поступить на юрфак немец мог, если он:
Скрывал свою национальность (если фамилия позволяла сойти за представителя другого народа).
Имел исключительные рекомендации от партийных бонз или военные заслуги.
Относился к семьям «красных немцев» (партийной элиты), но и для них МГИМО оставался почти недосягаемым.
Ситуация начала меняться только в конце 1980-х годов с началом Перестройки, но к этому моменту большинство российских немцев уже ориентировалось на эмиграцию в Германию.
В советских вузах, особенно на «идеологических» факультетах (МГИМО, юрфак, история, журналистика), Первый отдел был филиалом КГБ внутри учебного заведения. Его сотрудники не учили студентов, но решали их судьбы через проверку анкет.
Вот как работала эта «невидимая стена» для российских немцев и других «неблагонадежных» категорий:
1. Анкета — главный документ
При поступлении абитуриент заполнял подробнейшую анкету (знаменитый «Листок по учету кадров»). Ключевыми были пункты:
Национальность: Если в паспорте стояло «немец», анкета сразу попадала в отдельную стопку.
Родственники за границей: Для российских немцев это был «пункт-ловушка», так как почти у всех были связи с ФРГ или ГДР. Наличие таких связей автоматически закрывало путь в МГИМО.
Нахождение на оккупированной территории или в плену: Для семей депортированных немцев это часто интерпретировалось как признак потенциальной нелояльности.
2. Секретный допуск и спецпроверка
На юридических факультетах многие дисциплины и практики (например, работа с архивами МВД или следственная практика) требовали формы допуска к секретной информации.
Первый отдел делал запрос в КГБ по месту жительства абитуриента.
Если в биографии семьи числилась «трудармия» или «спецпоселение» (что было у 90% немцев), в допуске отказывали без объяснения причин.
Результат: Абитуриент мог блестяще сдать экзамены, но «не пройти по конкурсу» или получить рекомендацию забрать документы.
3. Роль «мандатной комиссии»
Перед зачислением на элитные факультеты работала мандатная комиссия. Представитель Первого отдела сидел там рядом с деканом.
Их задачей было «отсеивание» на этапе собеседования.
Немцам часто открыто или намеками советовали: «Молодой человек, с вашей фамилией лучше идите в Политех или на иняз, там вы будете полезнее».
4. Распределение после вуза
Даже если немец чудом заканчивал юрфак, Первый отдел контролировал распределение.
Немцев практически никогда не направляли в прокуратуру, КГБ или суды крупных городов.
Максимум — юрисконсульт на заводе или в колхозе в отдаленном регионе.
Как это обходили?
Единственным шансом для амбициозного немца попасть в МГИМО или на престижный юрфак в 60-70-е годы было:
Смена национальности (запись на национальность матери — например, русский или украинец).
Смена фамилии (через брак или официально).
Личное заступничество высокопоставленных партийных чинов (крайне редкие случаи).
Интересно, что именно этот системный барьер в образовании стал одной из главных причин массового выезда российских немцев в Германию, как только открылись границы — люди не видели будущего для своих детей в юридической или политической элите СССР.
Леонард Ремпель 08.02.2026 10:47 • Заявить о нарушении
1. Категория «неблагонадежности»
После депортации 1941 года и ликвидации Республики немцев Поволжья российские немцы получили статус «народа-предателя». Даже после снятия режима спецпоселения (1955 г.) и частичной реабилитации (1964 г.), за ними сохранялся негласный ярлык «неблагонадежных».
2. Ограничения в МГИМО и на Юрфаках
Юриспруденция и международные отношения в СССР считались идеологическими специальностями.
МГИМО: Поступление туда требовало безупречной анкеты и характеристики от партийных органов. Немцам путь был практически закрыт, так как наличие родственников за границей (в ФРГ или ГДР) или сам факт депортации семьи считались «пятном» в биографии.
Юрфаки: Выпускники юрфаков становились судьями, прокурорами и следователями — то есть частью государственного репрессивного и правоохранительного аппарата. К таким должностям немцев не допускали через систему «первых отделов» (КГБ), которые проверяли анкеты абитуриентов.
3. Куда направляли российских немцев?
Существовала негласная политика «вытеснения» немцев в технические и прикладные сферы. Им было гораздо проще поступить на:
Инженерные и технические специальности (политехнические вузы).
Сельскохозяйственные факультеты.
Факультеты иностранных языков (где знание немецкого было естественным преимуществом, но карьера ограничивалась школьным учительством).
4. Исключения из правил
Поступить на юрфак немец мог, если он:
Скрывал свою национальность (если фамилия позволяла сойти за представителя другого народа).
Имел исключительные рекомендации от партийных бонз или военные заслуги.
Относился к семьям «красных немцев» (партийной элиты), но и для них МГИМО оставался почти недосягаемым.
Ситуация начала меняться только в конце 1980-х годов с началом Перестройки, но к этому моменту большинство российских немцев уже ориентировалось на эмиграцию в Германию.
В советских вузах, особенно на «идеологических» факультетах (МГИМО, юрфак, история, журналистика), Первый отдел был филиалом КГБ внутри учебного заведения. Его сотрудники не учили студентов, но решали их судьбы через проверку анкет.
Вот как работала эта «невидимая стена» для российских немцев и других «неблагонадежных» категорий:
1. Анкета — главный документ
При поступлении абитуриент заполнял подробнейшую анкету (знаменитый «Листок по учету кадров»). Ключевыми были пункты:
Национальность: Если в паспорте стояло «немец», анкета сразу попадала в отдельную стопку.
Родственники за границей: Для российских немцев это был «пункт-ловушка», так как почти у всех были связи с ФРГ или ГДР. Наличие таких связей автоматически закрывало путь в МГИМО.
Нахождение на оккупированной территории или в плену: Для семей депортированных немцев это часто интерпретировалось как признак потенциальной нелояльности.
2. Секретный допуск и спецпроверка
На юридических факультетах многие дисциплины и практики (например, работа с архивами МВД или следственная практика) требовали формы допуска к секретной информации.
Первый отдел делал запрос в КГБ по месту жительства абитуриента.
Если в биографии семьи числилась «трудармия» или «спецпоселение» (что было у 90% немцев), в допуске отказывали без объяснения причин.
Результат: Абитуриент мог блестяще сдать экзамены, но «не пройти по конкурсу» или получить рекомендацию забрать документы.
3. Роль «мандатной комиссии»
Перед зачислением на элитные факультеты работала мандатная комиссия. Представитель Первого отдела сидел там рядом с деканом.
Их задачей было «отсеивание» на этапе собеседования.
Немцам часто открыто или намеками советовали: «Молодой человек, с вашей фамилией лучше идите в Политех или на иняз, там вы будете полезнее».
4. Распределение после вуза
Даже если немец чудом заканчивал юрфак, Первый отдел контролировал распределение.
Немцев практически никогда не направляли в прокуратуру, КГБ или суды крупных городов.
Максимум — юрисконсульт на заводе или в колхозе в отдаленном регионе.
Как это обходили?
Единственным шансом для амбициозного немца попасть в МГИМО или на престижный юрфак в 60-70-е годы было:
Смена национальности (запись на национальность матери — например, русский или украинец).
Смена фамилии (через брак или официально).
Личное заступничество высокопоставленных партийных чинов (крайне редкие случаи).
Интересно, что именно этот системный барьер в образовании стал одной из главных причин массового выезда российских немцев в Германию, как только открылись границы — люди не видели будущего для своих детей в юридической или политической элите СССР.
Леонард Ремпель 08.02.2026 10:47 • Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.