Путешествие по страницам поэзии ч. 6. Маяковский

Поэтическая новелла
«Путешествие по страницам поэзии». Часть 6. Владимир Маяковский
__________________________________________________

После тихого, наполненного шелестом листвы прощания с Есениным Алексей ощутил, как пространство вокруг взорвалось — не звуком, а ритмом, чётким, как удары молота по наковальне. Стены растворились в сине;металлических тонах, и он оказался посреди города: стеклянные грани, провода, вывески, гул машин.

Перед ним стоял Он — высокий, в широком пиджаке, с голосом, который не просил — требовал внимания.

— Ну что, читатель? — спросил Маяковский, глядя прямо в глаза. — Готов к удару?

«А вы могли бы?»
Они стояли на крыше. Под ногами — раскинувшийся мегаполис, в небе — розовые облака, похожие на расплавленный металл.

«А вы ноктюрн сыграть могли бы на флейте водосточных труб?»

— Мир — это материал, — сказал Маяковский. — Ты берёшь трубу, кусок железа, обрывок газеты — и делаешь поэзию.

Он поднял руку, и водосточные трубы вдруг зазвучали — не хаотично, а в строгой, почти симфонической гармонии.

— Видеть красоту в железном — вот задача. А не в розах и соловьях.

«Нате!»
Они переместились в зал, переполненный людьми. Все говорили одновременно, смеялись, жестикулировали. Где;то звенели бокалы, где;то хлопали двери.

«Через час отсюда в чистый переулок вытечет по человеку ваш обрюзгший жир…»

— Это они, — кивнул Маяковский в сторону толпы. — Те, кто хочет от поэзии развлеченья. А я даю им удар.

Его голос стал громче, перекрывая гул:

— Поэзия — не десерт. Это нож. Режет ложь. Режет сытость. Режет покой.

Он шагнул вперёд, и люди вокруг замолчали, будто их выключили.

— Вот так. Теперь слушают.

«Послушайте!»
Внезапно всё стихло. Они стояли под звёздным небом — огромным, почти давящим.

«Послушайте! Ведь, если звёзды зажигают — значит, это кому;нибудь нужно?»

— Без высокого — нельзя, — сказал Маяковский тише, чем обычно. — Даже в городе, даже в шуме.

Он указал на звёзды:

— Они — как слова. Если их не зажигать, мир станет чёрным.

В его глазах мелькнуло что;то хрупкое — почти мольба:

— Вы же понимаете? Без смысла — нельзя.

«Лиличка» («Вместо письма»)
Они очутились в комнате с голыми стенами. На столе — смятый лист бумаги, рядом — пепельница с окурками.

«Дым табачный воздух выел…»

— Любовь — это рана, — прошептал Маяковский. — Но и песня.

Он взял лист, пробежал глазами по строчкам:

— Здесь нет красивых слов. Здесь — правда. Как есть.

Его рука дрогнула:

— Иногда надо выплеснуть боль, чтобы не взорваться.

«Прозаседавшиеся»
Они оказались в длинном коридоре, где двери открывались и закрывались, а из;за них доносились обрывки фраз: «постановили», «в порядке очереди», «заседание продолжается».

«Чуть ночь превратится в рассвет…»

— Бюрократия — это чудовище, — усмехнулся Маяковский. — Оно пожирает время, мысли, жизнь.

Он распахнул одну из дверей — за ней сидели люди, склонившиеся над бумагами, их лица были размыты, как у призраков.

— Вот они. Жертвы системы. И её слуги.

Он хлопнул дверью:

— А поэзия — это взрыв. Чтобы всё это — рухнуло.

«Хорошее отношение к лошадям»
Они вышли на мокрую от дождя улицу. Вдалеке слышался стук копыт. Потом — падение.

«Лошадь упала…»

Маяковский бросился вперёд. На мостовой лежала лошадь, её глаза были полны слёз.

— Смотрите, — сказал он тихо. — Она живая. А люди проходят мимо.

Он наклонился к животному, погладил шею:

— Даже в железном мире есть жалость. И если её нет — мы не люди.

Где;то вдали зазвучал колокол — медленно, как сердцебиение.

— Вот. Слышите? Это совесть.

Прощание
Когда дождь перестал, Маяковский посмотрел на Алексея. Его лицо было серьёзным, почти строгим.

— Вы поняли? — спросил он.

— Что? — отозвался Алексей.

— Что поэзия — это действие. Не красивые слова. Не «ах, как тонко». А удар. Чтобы мир дрогнул.

Он протянул Алексею металлическую пластину с выгравированными буквами:

«Светить всегда, светить везде…»

— Возьмите. Это приказ. Не мне. Вам.

Маяковский шагнул назад — и растворился в утреннем тумане, оставив после себя лишь эхо ритма.

Алексей остался один. В руке — пластина. В голове — грохот города. В сердце — огонь.

Он закрыл книгу. На обложке — «Владимир Маяковский». Но теперь это имя звучало иначе: как гудок паровоза, как удар молота, как крик в пустоту, требующий ответа.

Он знал: путешествие не заканчивается.

Потому что поэзия — это всегда ещё один шаг.

__________________________________________________

P.S.:

Данная серия новелл посвящена поэзии Серебряного века.

* Путешествие по страницам поэзии ч. 01. Анна Ахматова
* http://proza.ru/2026/02/13/1562

* Путешествие по страницам поэзии ч. 02. Осип Мандельштамп
* http://proza.ru/2026/02/13/1572

* Путешествие по страницам поэзии ч. 03. Марина Цветаева
* http://proza.ru/2026/02/13/1588

* Путешествие по страницам поэзии ч. 04. Александр Блок
* http://proza.ru/2026/02/13/1605

* Путешествие по страницам поэзии ч. 05. Сергей Есенин
* http://proza.ru/2026/02/13/1626

* Путешествие по страницам поэзии ч. 06. Владимир Маяковский
* http://proza.ru/2026/02/13/1640

* Путешествие по страницам поэзии ч. 07. Николай Гумилёв
* http://proza.ru/2026/02/13/1656

* Путешествие по страницам поэзии ч. 08. Игорь Северянин
* http://proza.ru/2026/02/13/1668

* Путешествие по страницам поэзии ч. 09. Валерий Брюсов
* http://proza.ru/2026/02/13/1677

* Путешествие по страницам поэзии ч. 10. Андрей Белый
* http://proza.ru/2025/04/17/810

* Путешествие по страницам поэзии ч. 11. Велимир Хлебников
* http://proza.ru/2025/04/17/808

* Путешествие по страницам поэзии ч. 12. Безымянный поэт
* http://proza.ru/2024/02/04/582

Серебряный век русской поэзии (конец XIX — начало XX века) — эпоха синтеза традиций и новаторства, когда лирика обрела новые смыслы, формы и интонации. В этом сборнике представлены ключевые голоса эпохи: Анна Ахматова, Осип Мандельштам, Марина Цветаева, Александр Блок, Сергей Есенин, Владимир Маяковский и другие.
___________________________________________________

С уважением
ALEX ZIRK (Алексей Меньшов)