Кисловодск ч. 7

       И пошла, и пошла, вроде не успев насладиться одной Каскадной лестницей, решилась одолеть ещё одну, уже современную, что ведёт на улицу Шаляпина. Если бы не перепады высоты, когда движение вверх происходит как у Маршака: «Шаг. Остановка. Другой. Остановка.», то в центре Кисловодска всё рядом, всё близко. Оказалось, что от Каскадной лестницы до Вокзальной улицы рукой подать, ногой шагнуть, а там уже и к Нарзанной галерее выйти можно.

     Прошла мимо памятника врагу коммунизма и СССР, а, значит, врагу народа – Солженицыну.
 
       Помню, в начале 90-х, прочитав «Раковый корпус», я сказала Валере, что Солженицын – не писатель, а летописец, «что вижу, то пою», акын. Только акыны, если слегка и приукрашивают действительность или раскрашивают её шутками-прибаутками, как положено на айтысах, но никогда не врут, то этот деятель от литературы был неоднократно разоблачён за дерзкие искажения, а то и прямые подлоги, говорящая фамилия, однако. При этом был поднят на щит как борец с режимом, и за сомнительных художественных достоинств произведения был поощрён просвещённым демократическим сообществом Нобелевской премией и возомнил себя мессией. Ненавидеть давно умершего человека, наверное, не по-божески, в памятник плевать не стала, и сносить этот памятник не надо, пусть стоит, может, кто и плюнет в сердцах, а уж уважения и почёта нет ему ни на этом свете, ни на том!
   
      На противоположной стороне улицы домик с зелёной крышей с треугольными башенками-навесами над мансардными окнами, отгороженный от дороги недавно, видимо, посаженными туями и стелющимся можжевельником.
 
       За вокзальной развязкой сразу проспект Маркса, который ни разу не проспект, а узкая торговая улочка, круто поднимающаяся от Нарзанной галереи к филармонии, но в этот раз я по нему спускалась, спасибо утреннему электромобилю! Возле Музея истории и природы, что расположился в головке ключа (забыла упомянуть известный факт, что Нарзанная галерея в плане имеет форму ключа, ну или замочной скважины), встречаю древних земноводных?, головоногих?, пресмыкающихся?, словом, каких-то очень древних, точнее, их отпечатки в камне…

      
    Быть рядом и не зайти в галерею – непростительное упущение, а посему не только захожу, но и покупаю стаканчики, 5 рублей пара, и иду наконец-то пробовать нарзан.

      С этой конкретно минеральной водой у меня связана грустная история из детства. После пятого, наверное, класса, отец решает отправить меня из Бердска, где я гостила у него, в Ордынск на теплоходе, благо для этого не нужно было ехать в Новосибирск, как в случае с автобусом, хотя провести ночь в тесном сидячем теплоходном салоне – то ещё приключение для 12-летнего ребёнка.  С собой мне дали бутылку нарзана, и когда я захотела пить, то, во-первых, не смогла открыть бутылку, помните, такие жестяные крышки с гофрированными острыми краями, лимонад так укупоривали, пиво, словом, пришлось просить какого-то мужика, а потом … В общем, та горько-кисло-солёная жуть, что оказалась в бутылке, навсегда отвратила меня от потребления минеральной воды любых разновидностей.

       С тех пор прошло более 55 лет, и я рискнула отведать нарзана вновь, вдруг мои вкусы в отношении нарзана изменились, а потом, все ведь будут спрашивать: и как тебе нарзан? Начала с тёплого сульфатного, и тут же поняла, что постоянство – моё второе имя, что трудно сделать воду более отвратительного вкуса, чем это удалось матушке Природе (Природа – Бог, ей подвластно всё), и даже мысль о неимоверной пользе такого водопотребления вряд ли сподвигнет меня, чтобы ей лечиться, но никогда не говори никогда, как известно. Известно также, что нельзя доверять первому ощущению, оно может быть ошибочным, и я подошла к фонтанчику с холодным доломитным нарзаном, который оказался чуть менее противным, чем сульфатный, и я присела на скамейку, честно пытаясь допить эту лечебную водицу…

       Моё внимание обратила на себя пышная девушка в коротковатых и широковатых даже для неё брюках болотного цвета из экокожи, я их сперва увидела, потом был громкий возглас, недоумённый и недовольный, и такая гримаса отвращения его сопровождала, что я почувствовала в ней родственную душу…
 
     Времени было начало первого, экскурсия назначена на два часа, есть ещё не хотелось, зато возникло непреодолимое желание прилечь, преодолевать его я не стала. Было ли это следствием употребления двух видов нарзана, вдыханием ли воздуха среднегорья, прогулки ли по терренкурам, но с тех пор так и повелось: все 4 дня, что я провела в Кисловодске – лёгкая утренняя прогулка в парке после завтрака, лёгкий отдых в кровати в отеле, затем обед и послеобеденные туристские заботы. Так мало того, что прилечь, мне ещё и удавалось вздремнуть всякий раз, уж совсем невероятное событие! Хотя иногда студенты утомляют сверх самых высоких гор, и обратный путь домой в электричке сопровождается лёгким пересыпом…

     Галина Николаевна Рыжкова, Валерина двоюродная тётя, часто призывала меня «взбодриться», пойти с детьми и мужем в бассейн ППИ, где она тогда работала, когда я, выпроводив своих чад и домочадцев туда часа на три, переделав предварительно тысячу дел как Золушка, на радостях в тишине могла полежать минут пятнадцать до их возвращения. Именно это слово я вспомнила, когда, взбодрившись к половине второго, снова была готова на подвиг.

Ч.1 http://proza.ru/2026/02/13/2035
Ч.2 http://proza.ru/2026/02/15/1541
Ч.3 http://proza.ru/2026/02/16/1592
Ч.4 http://proza.ru/2026/02/16/1974
Ч.5 http://proza.ru/2026/02/17/2267
Ч.6 http://proza.ru/2026/02/19/1741
Ч.7 http://proza.ru/2026/02/20/513
Ч.8 http://proza.ru/2026/02/21/810