Первая сущность у Аристотеля и проблема универсали

Первая сущность у Аристотеля и проблема универсалий

Что мы можем утверждать о бытийных сущностях не в теории, абстрактно, а на практике, более приземленно? Понятно, что они могут сочетаться с материей в любом месте и в любое время при наличии соответствующей им материи. То есть в этом смысле они бесконечны и вечны. При этом понятно, что они подобны монадам, то есть не взаимодействуют между собой, за исключением возможных сочетаний. Во-первых, если бы они могли взаимодействовать, то это был бы уже мир, подобный идеально-материальному, тогда возникает вопрос: а какая тогда надобность в нашем идеально-материальном мире. Во-вторых, сложно представить себе взаимодействие бесконечного с бесконечным. С другой стороны требуется понять каким образом реализуется состояние монады, то есть как одна бытийная сущность «не видит» другую, если они бесконечны, по при этом способны к сочетаниям. Все это похоже на привычный нам свет, который при специальном зрении распадается на радугу. Разница только в том, что свет, а точнее фотон – конечен по природе. Бытийная сущность – это смысл, информация. Очевидно наличие множества бытийных сущностей. Они даны нашему мирозданию просто по факту. Возможно взаимодействие между сущностями и есть, но оно просто ни к чему не приводит, поэтому его как бы и нет. Яркий свет остается ярким светом. Как писал Василий Налимов, смыслы упакованы до такой их полной неразличимости, что можно назвать такое состояние вакуумом. Тем не менее очевидно, что одна сущность не есть другая. Что же может их отделять, как не отсутствие смысла, то есть идеальная пустота. Здесь напрашиваются такие образы. Если идеально-материальный, физический мир – это в основном тьма, физическая пустота, космос, то идеальный мир – это в основном яркий, ослепительный свет – количество сущностей в нем значительно превышает число сущностей, реализовавшихся в физическом мире. Есть ли в ярком свете идеальная пустота? Точно есть, но она не преобладает.

Является ли сущность воды более сложной, чем сущность атомов. Сразу нужно оговорится, повториться, что сущности независимы друг от друга. Природа молекулы воды, его целостность, сущность – нечто большее, чем простое сложение атомов. Тем не менее она предусматривает соответствующую природу своей материи. Возможно, что как минимум именно такое «требование своей материи» и делает сущность воды более сложной, чем сущность атомов, ее составляющих. В терминологии Аристотеля атомы, как более простые, выступающие в роли материи, – это род, вода как более специальное, на основе общего, – вид. Именно вид, как склоняются некоторые историки философии, наиболее близок понятию «первой сущности» у Аристотеля. Заметим, что о материи здесь речи не идет. Такую сущность он называл «энергией», в отличии от динамичной материи. Работу такой энергии, то есть воплощение и развоплощение физических вещей, Лао-цзы называл «Ци» - энергией, мощью физической пустоты, которая в данном случае тоже сущность. Как известно нечеткое представление Аристотеля о сущности привело в дальнейшем к проблеме универсалий. Аристотель неявно противоречит сам себе. С одной стороны он утверждает, что общее, универсальное, кафолическое не есть сущность. С другой он не замечает, что вид – такое же общее, как и род, только более ограниченное. В результате многие стали считать, что Аристотель называл первой сущностью только единичные вещи. Как нам представляется, Аристотель не противоречил сам себе. Просто он настаивал на точном наименовании. Понятия род и вид относительны. Род по отношению к более общему роду может называться видом, и тогда такое общее, которое мы теперь считаем не многим, но одним, может стать сущностью. Ситуация тут аналогичная понятиям часть и целое. Любое «что» может считаться как частью, так и целым, но не одновременно, а по отношению к чему-либо разному. Поэтому никакого противоречия здесь не возникает. Надо лишь отдавать себе отчет в том, о чем именно вы говорите.

Тем не менее, общее бывает разным. Общее вида, который реально воплощается и общее рода, который воплощается в разных видах, физически существует только через них. Именно второго рода общее Аристотель остерегался называть сущностью. Но если брать атомы, то известно, что они могут существовать отдельно, и тогда они «первая сущность», но если их рассматривать как материю для молекул, то они перестают быть «первой сущностью» по Аристотелю. Аристотель настолько «опасался» общего, что даже общее вида рассматривал не как тождество, а как одинаковое, свое собственное у каждого. То есть, вода как сущность в первой молекуле воды, не тождественна, а всего лишь «похожа» на воду второй молекулы воды. И таким образом у нас есть две «первые сущности» воды. Онтология определенности с этим категорически не согласна. Согласно ей нет похожих сущностей, бесконечные и вечные сущности всегда уникальны и поэтому пребывают в единственном числе. Это принципиальное отличие бытийных сущностей от материи, где все части могут быть одинаковы, но обособленны. Материя множественна, бытие – одно. Сущность воды всегда и везде одна и та же. Именно потому множество молекул воды ничем не отличаются по своим свойствам, что бытийная сущность их едина. И здесь возникает знаменитый вопрос об универсалиях: как одно существует во многом, сохраняя себя одним, и не делая многое одним? Вопрос в корне неверный, так как не «одно во многом», а «многое в одном». То есть отдельная физическая молекула воды, находится в единой идеальной, бытийной сущности, которая, повторимся, вездесуща и вечна. «Многое в одном» – это естественная «формула» целого, имеющего части, а целостность – это тот принцип по которому «построено» наше мироздание. Здесь напрашивается образ фотона, который есть возмущение электромагнитного поля, то есть пространственно отдельный кусочек «энергии», который в то же время не существует отдельно от этого самого «как бы несуществующего» поля целиком. Так и отдельную молекулу воды можно представить как «возмущение» единого сущностного «поля воды». Аристотель зря "боялся" общего, оно есть сущность в своем мире, и сущность в идеально-материальном мире, если только на нее "правильно смотреть". Сущность бытийна и поэтому всегда и везде одна, даже если проявляется как множество. А от множественной природы у сущности Аристотель и сам отказался...

Онтология определенности утверждает: нет ничего единичного, что не было бы одновременно и общим. Общее - это основа идеально-материального мира. Указывая на множество домов, мы с легкостью произносим - "вот это - дома" - а это и есть формула сущности по Аристотелю, но относится оно к общему, к кафолическому. Правда вряд ли мы скажем в этом случае "вот это - дом", но что делать, если Аристотель не уточнил своей формулы. Или скажем? Зато легко скажем: "всё вот это - дом".