Мангуста и клетка. Заметки на полях книги

Прежде, чем представить текст этого эссе с философскими заметками, я хотел бы обратиться со словами благодарности к Александру Алексееву, автору книги «Парус или тормоз: как работать с корпоративной культурой», метафора из которой отражена в заглавии.

Уважаемый Александр Валентинович!
Читая Вашу книгу, как медиатор и философ, я ловил себя на мысли о том, что меня не покидает ощущение присутствия при редком событии: практик, не используя язык философских понятий, демонстрирует и вскрывает проблемы, над которыми философы работают на протяжении сотен лет.

Ваша «мангуста в клетке» — это не просто удачная метафора для корпоративной культуры. Это метафорический образ самой природы философского понятия «идеального» (Ильенков), того, как невидимое живёт в видимом, как душа культуры обретает тело. Ваши «восемь характеристик» и «семь небес» — это не просто инструменты диагностики, а удачная попытка измерить неизмеримое.

Эти заметки родились из желания осмыслить то, как Ваши образы точно резонируют с философской проблемой идеального, диалектикой противоречия, а также с понятием «гомеорез», которое я использую в своей исследовательской практике. Вряд ли Вы ставили перед собой такую цель, но создали удивительное пространство, в котором философский взгляд обнаруживает себя неожиданно и с радостью.

Моя задача в этом эссе — всмотреться в это пространство и назвать те глубинные течения, которые Вы, возможно, чувствовали, но не считали нужным именовать. Если в этих заметках Вы узнаете свои идеи, значит, я хотя бы отчасти понял их верно и двигался в правильном направлении. Если же увидите ещё и нечто для себя новое — то я буду только рад.

С уважением и признательностью,
Азамат Джендубаев

ТЕКСТ ЭССЕ

С учетом того, что текст этого эссе с продолжением носит философский характер, он будет разбит на небольшие параграфы для более легкого восприятия.
Книга, которую стоило бы прочитать как практику, так и философу

Александр Алексеев не философ. Он инженер, практик стратегического менеджменты, медиатор и автор книги с удивительно точным названием «Парус или тормоз: как работать с корпоративной культурой». Казалось бы, какое отношение имеет его труд к традиции, идущей от Цицерона через Гердера, Маркса и отечественных философов в лице Эвальда Васильевича Ильенкова и Алексея Васильевича Потемкина – вдохновителей и создателей ростовской философской школы?

Как будет видно далее - самое прямое. Потому что Алексеев, сам того, возможно, не подозревая, через практическую работу коснулся и продемонстрировал значимость тех же проблем, над которыми философская мысль бьется с времен античных и до наших дней.


Центральный из них — вопрос о природе культуры. Где она «живет»? Можно ли ею управлять? Как возможна её трансформация внутри живого, стихийно сложившегося социального организма? И главное — где граница между условным телом организации и её душой в виде культуры?

Ответы Алексеева даны не в терминах, а в метафорах и процедурах, полученных через практическую интеллектуальную и организационную работу, не опираясь на профессиональную философию. Однако заметим, что для философского взгляда результаты такой работы зачастую куда интереснее и ценнее любых научных дефиниций.

А теперь вернемся к нашим заметкам на полях книги. И начнем сразу с ключевой, в рамках школы Ильенкова, философской проблемы.

1. «Мангуста и клетка»: антиномия идеального и материального

Центральный образ книги Алексеева, заимствованный у философа Грегори Бейтсона, — клетка с мангустой. Что в этой клетке оригинального? А то, что, как представил это описание Бейтсон,  клетку мы видим: ее можно измерить, переставить, починить. А мангуста, укрытая коричневой бумагой поверх клетки, — невидима. Мы даже не знаем точно, кто там: мангуста, суслик или что-то еще. Но нам объявили, что она там есть!

Для Алексеева это главная метафора корпоративной культуры. Есть видимое: процедуры, регламенты, оргструктура, артефакты. И есть невидимое: ценности, смыслы, дух, неписаные законы. При этом фиксируется факт — мы не можем управлять «мангустой» напрямую, но можем строить из разных материалов и изменять «клетку», надеясь, что обитатель как-то на это отреагирует в нужном нам ключе.

Философ, знакомый с трудами Ильенкова, читая эти строки, не может не вспомнить главную тему его трудов – проблему «идеального». Идеальное в этой концепции, с одной стороны — это не вещь, его нельзя взвесить или измерить приборами. Но оно, одновременно с этим, реально существует — как форма деятельности, как способ связи между людьми, застывшие в вещах и оживающиие в поступках (подробнее мы говорили об этом ранее - http://proza.ru/2026/03/02/1211).

В нашем случае корпоративная культура — это и есть идеальное, лежащее в основе бытия, то есть души корпорации. Она живет в зазоре между видимой «клеткой» (процедурами, этическими кодексами и т.д.) и невидимым «зверьком» (то есть живыми ценностями, привычками, установками людей). И главный вопрос, который ставит Алексеев, — как возможна работа с этим зазором?

Ответ, который он предлагает, на первый взгляд, парадоксален, но методологически точен: мы не можем работать с идеальным напрямую. Но мы можем создавать такие материальные формы, которые будут пробуждать, направлять, удерживать нужное нам содержание идеального.

2. Corpus: от организма к организации и обратно

Алексеев напоминает: понятие «корпорация» в основе своей этимологии идет от латинского слова «corpus», то есть «тело». Получается, что корпорация как единое тело состоит из элементов, среди которых главный - включенные в неё люди. Но что значит «быть телом» для организации?

Здесь мы вступаем на территорию Ильенкова и Потемкина. Неорганическое тело человека, писали они вслед за Марксом в своей концепции личности — представляет собой природу, преобразованную человеческой деятельностью, совокупность «искусственных органов», созданных из внешнего мира и ставших продолжением его телесности. От каменного топора до интернета, от архитектуры до языка — все это «неорганическое тело» человечества.

Корпорация — тоже такое тело. Ее «органы» — это не только люди, но и производственные линии, брендбуки, корпоративная почта, легенды о «стариках», процедуры найма и увольнения. Все это создано, построено, так как без этого корпорация как живое целое не существует.

Если культура, по Алексееву, — это душа этого тела корпорации, то, говоря языком Аристотеля, это его энтелехия — способ осуществления, то, благодаря чему механическое соединение частей становится живым целым. Без культуры корпорация — «живой труп», в котором нет души.

Но здесь же таится и опасность, которую Алексеев образно называет «синдромом Франкенштейна». Создатель корпорации, оставив его «без присмотра», может не узнать через какое-то время свое детище. Тело, которому он дал жизнь, начинает жить по своим законам и подчинять создателя себе - «Ты мой создатель, но я твой хозяин». Культура, которую не формировали осознанно, начинает управлять творцом.

Для философа это звучит как вариация на тему гегелевской «хитрости разума»: субъективный замысел реализуется в объективных формах, которые начинают функционировать по собственной логике, часто вопреки воле автора. Порождения культуры обретают самостоятельное бытие.

Теперь коснемся того, чего в явном виде нет, но на самом деле работает в теории и практике Алексеева.

3. Гомеостаз и гомеорез: две стратегии выживания

Здесь мы можем привлечь понятия, которые разрабатываются в нашей Лаборатории превентивной медиации, — гомеостаз и гомеорез.

Они напрямую связаны с тем, что описывает Алексеев, говоря, что стихийная культура, та, что «возникает сама, снизу, без вмешательства руководства», живет по своим законам. С нашей точки зрения – по законам гомеостаза. Ее главная цель — самосохранение, возвращение в равновесие при любом внешнем воздействии.

Она консервативна и сопротивляется изменениям, потому что любое изменение для нее — смертельная угроза. Это та самая культура, которая, по Друкеру, «съедает стратегию на завтрак», если её игнорировать в своих стратегических планах.

Но стратегия требует развития. А развитие — это сознательное определение траектории. Здесь вступает в свою силу понятие «гомеорез» — способность системы не только самосохраниться, но и удерживать вектор движения, если требуется, то даже меняя отдельные органы и функции, проходя через кризисы и трансформации.

Диагностическая рамка Алексеева — восемь характеристик культуры — это, по сути, инструмент для измерения гомеоретического потенциала компании. Дистанция власти, отношение к неопределенности, скорость принятия решений, реальная коллегиальность — все это параметры, которые показывают: способна ли данная система меняться, не теряя себя? Готова ли она к развитию или обречена на вечное возвращение к исходному равновесию?

Здесь уместно будет вспомнить, что медиативное лидерство (о нем здесь- http://proza.ru/2026/03/12/1451) в этом контексте обретает особый смысл. Это не просто набор навыков для урегулирования споров. Оно подразумевает также способность удерживать траекторию развития системы, помогать ей проходить через кризисы, не сваливаясь в архаику и не ломаясь под грузом нововведений.

Однако вновь вернемся на поля книги чтобы продолжить разговор о философском понимании его критики так называемых «цветных» теорий культуры, предполагающих их развитие по спирали восхождения: от «красных» к «бирюзовым».

4. «Серо-буро-малиновое в крапинку»: критика иллюзий об однородности цвета

Александр Алексеев, как человек глубоко практический, наносит неожиданный удар по теоретическим конструкциям, которые сегодня стали модными в менеджерской среде. Речь о так называемых «цветных» теориях — попытках раскрасить культуры по цветовой линейке: от «красных» к «бирюзовым».

Для философа здесь скрыт важный симптом. Сама потребность в «чистом цвете» — это тоска по утраченной простоте, желание однозначной ясности и строгой логичности. Можно сказать, что это некая разновидность платонизма, но наоборот: вместо того чтобы видеть мир теней в их сложности, последователи теории пытаются раскрасить тени и поверить, что это и есть истина. Иллюзия, достойная платоновской пещеры.

Реальная культура, пишет Алексеев, всегда «серо-буро-малиновая в крапинку». Она гетерогенна, противоречива, полна рудиментов прошлого и ростков будущего. В ней уживаются несовместимые на первый взгляд паттерны: жесткая иерархия и горизонтальные связи, бюрократическая волокита и скорость стартапа, архаика и футуризм. Эта «полосатость» (термин Алексеева) — не недостаток, а условие жизни. Потому что живое всегда сложнее любой схемы.

Более того, как замечает Алексеев, для создания желанной (а некоторыми компаниями уже и провозглашенной) «бирюзовой» культуры нужно «бирюзовое» ВСЁ — собственник, клиенты, поставщики, государство. А это невозможно в принципе. Культура не существует в вакууме; она встроена в более широкий контекст — в то, что Гегель назвал бы «объективным духом» эпохи. Пытаться создать островок «бирюзы» в море, где действуют совсем иные законы, — значит либо обречь себя на провал, либо на иллюзорное существование.

Впрочем, должен от себя заметить, что стремление компаний культивировать бирюзовасть можно только приветствовать.  Известно, что и «ПравоТех», и «Сбер» экспериментировали с бирюзовыми принципами управления, внедряя элементы самоуправления, горизонтальной структуры и фокуса на общих целях. Эти меры привели к значимым, в том числе финансово измеримым результатам.

Однако полностью перейти на бирюзовую модель не удалось: в случае Сбербанка внедрение носило частичный характер, а в ПравоТехе была разработана собственная адаптированная система - «правократия». С моей точки зрения здесь уместна та же аналогия, что с внедрением медиации в формате  медиативного лидерства.   

И наконец, главный тезис: культура не эволюционирует планомерно. Иллюзия прогресса — одна из самых опасных иллюзий Нового времени (эпохи модерна). Она заставляет нас думать, что завтра автоматически будет лучше, чем сегодня, что история имеет вектор и мы на правильной стороне этого вектора.

Но вернемся на поля книги. Живая культура не подчиняется законам линейного развития. Более того, она может быстро деградировать — гораздо быстрее, чем развиваться. Если культура носит стихийный характер, то она всегда тяготеет к гомеостазу, к возвращению в равновесие. А выход на новую траекторию (гомеорез) требует усилия, осознанной работы и никогда не гарантирован.

Здесь критика «цветных» теорий смыкается с нашей темой. Способность удерживать траекторию развития — это не способность стать «чисто бирюзовым». Это способность удерживать единство в многообразии, не давать неизбежной «полосатости» превратиться в хаос, а разным субкультурам — разорвать корпоративное тело на части.

Честный взгляд на культуру — это взгляд без розовых (или бирюзовых) очков. Это признание того, что мы имеем дело с живым, сложным, непредсказуемым явлением, что характерно для парадигмы нашего времени — эпохи метамодерна.

5. Семь уровней как лестница восхождения

Безусловно, одно из самых сильных мест книги Алексеева — это модель «семи небес», семи уровней погружения в культуру. От процедур — к климату, от стереотипов — к знаниям, от историй — к ценностям и, наконец, к Мечте.

Философский взгляд не может не увидеть здесь аналогию с неоплатонической лестницей восхождения от чувственного к умопостигаемому, от мира теней к миру идей. Но есть важное отличие: у Алексеева восхождение не означает отбрасывания низших ступеней. Мечта (седьмой уровень) не отменяет предшествующие ступени, но пронизывает их, делая осмысленными.

Процедуры без мечты мертвы. Это пустая «клетка», в которой никто не живет. Мечта без процедур бесплотна. Это прекрасный образ, который никогда не воплотится в реальность.

Культура, по Алексееву, — это способ удерживать связь между первым и седьмым уровнем. Между «как мы делаем» и «ради чего мы живем», между повседневной рутиной и главным смыслом.

И здесь мы снова возвращаемся к проблеме идеального. Мечта — это то, что мы не видим, но ради чего все строится. Она не существует как вещь, но она реальна как цель, как образ будущего, как источник энергии. И задача культуры — сделать так, чтобы этот образ будущего присутствовал в каждом, даже самом маленьком, действии.

6. Культура как среда и как проект

Вернемся к исходному вопросу: культура — это среда, в которой возможны изменения, или проект, который эти изменения запускает? Алексеев дает диалектический ответ. Культура всегда есть и то, и другое. Да, она — среда, которая нас формирует. Мы входим в компанию и попадаем в уже существующую атмосферу, в готовые стереотипы поведения, в сложившиеся нормы. Мы дышим воздухом этой культуры, даже не замечая его.

Но культура — это и результат наших усилий. Мы можем строить «клетку»: подбирать для неё материал («сталь или шелк»), вводить новые процедуры, менять регламенты, создавать артефакты. Мы можем сознательно работать над каждым из восьми факторов. И если нам повезет, если мы будем достаточно терпеливы и последовательны, наша «мангуста» в клетке может измениться.

Но, гарантий нет. Потому что культура — она живая, она отвечает на наши действия, но не подчиняется им механически. Она дышит, сопротивляется, удивляет. Может быть, в этом и заключается главный урок книги Алексеева для философа: культура — это область, где мы обречены действовать, не имея полного контроля над результатом.

Вместо заключения. Приглашение к разговору

Задача превентивной медиации, как ВНЕШНЕГО инструмента относительно ЦЕЛОСТНОЙ корпоративной системой, включая ВСЕ её службы, заключается в том, чтобы работать с тонкими материями: с тем, что происходит на стадии напряжения в потенциально конфликтной ситуации, когда конфликт еще не проявился, но уже ощущается и имеет формы проявления; с картинами мира, которые определяют само восприятие реальности сотрудниками разных уровней. Наконец с гомеорезом — способностью системы удерживать траекторию СОЗНАТЕЛЬНО НАМЕЧЕННОГО, а не стихийного РАЗВИТИЯ.

Книга Алексеева дает нам для этой работы бесценные инструменты и оптику — способ видеть, язык описания методологию практического применения. Мы, в нашей лаборатории ПМ, благодарны автору за его удивительную по глубине работу. И надеемся, что наш диалог с его идеями воплотится на практике.

Продолжение следует.

P.S. Теперь остаётся рассмотреть самый важный, самый сокровенный вопрос: откуда же берётся тот самый компас для гомеореза с именем МИССИЯ корпорации? Как она рождается и, родившись, может жить? Об этом — в следующем эссе.