Мышление, Диалектика и Логика, Гегель, Ильенков

Было написано 2 недели назад, не публиковал. Публикую:

Когда вы читаете, вы иногда замечаете, что вы отвлеклись чтения продолжается, а вы не понимаете что там написано, не обращайте на это внимание, потом спохватились и перечитываете этот отрывок заново. Что происходит? Дело в том, что само чтение, равна как и обучение чтению, – это работа встроенного вас искусственного интеллекта. Одного из искусственных интеллектов. То, что он делает – это делается для того, кто за этим наблюдает, – для квалиа, для вас. Другими словами, есть искусственный интеллект, который читает, и вы, который за этим наблюдает. А внимание – это и есть способ наблюдения за деятельностью очередного ИИ, который выполняет очередную функцию. Вопрос: что такое мышление? Мышление – это не наблюдение за деятельностью ИИ. Не наблюдение за читаемым (цепочками слов в виде текста) и  не наблюдение за размышляемым (цепочками слов в виде мыслей). И, разумеется, мышление — это, вообще, не наблюдение. Мышление — это то, что происходит «под словами и мыслями», это осознанное восприятие бесконечности с порождением форм (моделей, образов) и онтологических пространств, «вмещающих» эти образы и рождающихся одновременно с этими образами. Любые вновь осознаваемые связи между образами — это новые сущности, образы в новых онтологических пространствах.
Кл.
8.04.26

А сегодня читаю (это Ильенков, его диссертация 1968 г.),
цитата:

_____

«Что предмет логики есть мышление — с этим все согласны».
Но тем более важно тщательно выяснить, что такое мышление? Что именно понимается под этим словечком?
На первый взгляд, — а из такого «первого взгляда» обычно и исходят, перенимая его из обычного словоупотребления абсолютно некритически, — мышление представляется одной из субъективно-психических способностей человека наряду с другими способностями: с «созерцанием», с «ощущением», с «памятью», с «волей» и т.д. и т.п.

На первый взгляд это — само собой разумеющееся представление. Под «мышлением» и понимается особого рода деятельность, вполне сознательно осуществляемая каждым отдельным индивидом. Эта деятельность, в отличие от «практической», направлена на изменение представлений, на перестройку тех образов, которые имеются в сознании индивида, и непосредственно — на словесно-речевое оформление этих представлений, которые, будучи выражены в речи [103], в слове, в термине, называются «понятиями».

Когда человек изменяет уже не «представления», выраженные в речи, а реальные вещи вне головы, это уже не считается «мышлением», а, в лучшем случае, лишь действиями в согласии с мышлением — по законам и правилам, диктуемым «мышлением».

«Мышление» при этом отождествляется с размышлением, с «рефлексией», т.е. с психической деятельностью, в ходе которой человек отдает себе полный отчет в том, что и как он делает, т.е. осознает все те схемы и «правила», по которым он действует. «Интеллектуальными действиями» называются при этом только такие действия, которые человек производит с полным осознанием их схем и правил.

В этом случае, само собой понятно, единственной задачей Логики оказывается лишь упорядочение и классификация тех схем и правил, которые каждый отдельный человек может обнаружить в своем собственном сознании, тех абстрактно-общих схем, которыми он и до этого вполне сознательно руководился (только, может быть, не систематически). Как справедливо констатирует Гегель, в случае Логика «не дала бы ничего такого, что не могло бы быть сделано так же хорошо и без нее. Прежняя логика в самом деле ставила себе эту задачу».

Человек, изучивший такую Логику, будет, естественно, мыслить точно так же, как прежде, — разве что несколько методичнее... Не смогли вырваться из этого представления о задаче Логики и последователи Канта. В итоге их Логика так и осталась лишь педантически-схематизированным описанием тех схем работы интеллекта, которые и до этого уже имелись в сознании каждого мыслящего существа. В результате «кантовская философия не могла оказать никакого влияния на научное исследование. Она оставляет [104] совершенно неприкосновенными категории и метод обычного познания» 4. Она лишь привела в порядок схемы наличного сознания, лишь выстроила их в систему (правда, упершись при этом в факт противоречия этих схем друг другу.

С этой точки зрения кантовская Логика предстает своего рода честной исповедью «наличного сознания», его систематически изложенным «самосознанием», и не более того. А еще точнее, его самомнением, изложением того, что наличное мышление о самом себе думает. Но как о человеке нелепо судить по тому, что и как он сам о себе думает и говорит, так и о «мышлении». Гораздо полезнее посмотреть, что и как оно на самом деле делает — может быть, даже не осознавая того хорошенько, не отдавая себе в том правильного отчета.

Поставив вопрос так, Гегель оказался первым из логиков по профессии, который решительно и сознательно отбросил старинный предрассудок, согласно которому «мышление» — как предмет исследования логики — стоит перед исследованием только в виде речи («внешней» или «внутренней», устной или письменной). Старая «логика» действительно рассматривала «мышление» лишь в его словесно-речевом выражении, лишь постольку, поскольку это «мышление» опредметило себя в виде рядов слов-терминов, «суждений» (предложений) и «заключений».

_____

Дальше еще цитата — длинная — с этой же страницы Ильенкова — http://caute.ru/ilyenkov/texts/doc/4.html — даю ее ниже полностью, но вначале подчеркну 2 момента:

1. Замечательно! — "... А. Тренделенбург писал, что традиционная (формальная) логика «осознала себя в языке и, во многих отношениях, может называться углубленной в себя грамматикой»".

2. А за это:
"...Далее. Эта логика требует от мышления «последовательности». Хорошее требование. Но «основной ее недостаток, — констатирует Гегель, — обнаруживается в ее непоследовательности, в том, что она соединяет то, что за минуту до этого она объявляла самостоятельным и, следовательно, несоединимым».
Поэтому-то и в том «сознательном мышлении», которое руководствуется данной логикой, и внутри самой этой логики царит безысходный дуализм, она кишит формальными противоречиями — только предпочитает этого обстоятельства не замечать.
Так, провозглашая «закон тождества» и «запрет противоречия в определениях» высшими и абсолютными законами мышления вообще, эта логика позволяет себе в первых же строчках своих трактатов заявлять, что «Логика есть наука (о мышлении)», что «Жучка есть собака» и т.п., — закрывая глаза на тот факт, что логической формой подобных утверждений является отождествление нетождественного (особенное есть всеобщее, единичное есть общее). И это — рядом с утверждением, что «единичное не есть общее», а «общее не есть единичное»" —

— вообще, прощаем Ильенкова (за его непонимание диалектической логики). Будем считать, что основу — "приравнивание разного друг к другу как одинакового" — он понял, этого достаточно.

Длинная цитата полностью:
_______

Предрассудок не случайный: «мышление» и в самом деле может посмотреть на самое себя как бы «со стороны», как на «отличный от самого себя предмет» лишь постольку, поскольку оно себя выразило, «воплотило» в какой-то «внешней форме», зафиксировало. И то полностью «сознательное мышление», которое имела в виду вся прежняя логика, и в самом деле предполагает язык, речь, слово как форму своего «внешнего» выражения — как ту «внешнюю [105] форму», отлившись в которую, это мышление только и может наблюдать себя со стороны, как «вне себя самого» существующий объект рассмотрения.

Иными словами, полного осознания схем своей собственной деятельности мышление достигает именно благодаря языку и в языке. Прежняя логика в этой форме мышление и брала. Это обстоятельство зафиксировано уже в самом названии – «Логика» — от «Логос», по-гречески «Слово». Этот факт, впрочем, ясно осознавали не только Гегель и гегельянцы, но и некоторые из его принципиальных противников: например, А. Тренделенбург писал, что традиционная (формальная) логика «осознала себя в языке и, во многих отношениях, может называться углубленной в себя грамматикой» 5.

Хотя это и так, констатирует Гегель, хотя полного осознания своих схем мышление достигает действительно благодаря языку и через язык, тем не менее, «мышление», как деятельная способность человека, как творчески-преобразующая сила, обнаруживает себя вовсе не только в виде речи, не только в виде цепей слов-терминов, связанных друг с другом другими словами-терминами, — но и в виде реальных целенаправленных («разумных») поступков людей, в актах разумной воли, в действиях по сознанию «вещей» — а стало быть, и в созданных с его помощью формах «внешних вещей»: в формах орудий труда, в формах зданий и статуй, в планировке городов, в конституциях государств, в их политически-правовых структурах и событиях, эти структуры изменяющих (в реформах и революциях), и т.д. и т.п. Короче говоря, «мышление», как деятельно-творческая способность человека, обнаруживает себя («опредмечивает себя») в виде всего того мира культуры, который создан работой предшествующих поколений мыслящих существ и окружает каждого отдельного человека с колыбели. [106]

В этой позиции и была, наконец, обретена точка опоры для радикального переворота в Логике как науке, впервые пролит критический свет на ее фундаментальные принципы и основоположения. Этим Гегель преодолевал сразу и ограниченность взгляда старой логики на мышление, и субъективизм кантовско-фихтевской попытки этот взгляд реформировать, сохраняя нетронутыми самые глубокие его предрассудки.

Для Канта (а Фихте и Шеллинг в этом пункте не вышли за пределы его точки зрения) последним основанием «логических основоположений» оказывалась лишь субъективно-психологическая «самоочевидность» их для каждого отдельного мыслящего индивида, т.е. их согласие с наличными схемами сознательного мышления. Но «сознательное мышление» — это деятельность, которая совершается в согласии с более или менее ясно осознаваемыми «правилами мышления», с известными схемами.

Но с этой точки зрения вообще невозможно даже задать вопрос — а правильны ли сами по себе эти правила?

Ведь проверить это можно, только сопоставив эти «правила» с теми фактами, которые этим правилам подчиняются, т.е. с реальными действиями реальных мыслящих людей. Но ведь реальные люди мыслят столь же часто (если не чаще) нелогично, «неправильно». Поэтому «правила» логики соответствуют только «правильному мышлению» – мышлению, которое совершается в согласии с этими самыми «правилами».

Но тогда получается нелепое тавтологическое кружение: «правила» соответствуют лишь таким действиям ума, которые соответствуют этим «правилам»... Иначе говоря, «правила» соответствуют только самим себе. Реальный процесс мышления тут совсем ни при чем, ибо он принимается во внимание лишь постольку, поскольку [107] он «подтверждает» априори выставленные схемы, и игнорируется постольку, поскольку он их «опровергает».

Поэтому все так называемые «логические законы» эта логика просто постулирует, утверждает как догмы, в которые надо веровать как в святыни совершенно неизвестно почему. Она не доказывает, не обосновывает, не «опосредует», а просто заверяет, ссылаясь на то, что «наша способность мышления так уж устроена».

Это особенно ясно видно там, где формальная логика формулирует так называемый «закон достаточного основания» (впрочем, добавляет иронически Гегель, в самом названии этого закона уже содержится «масляное масло», ибо «недостаточное» не есть «основание»...):

«Формальная логика дает установлением этого закона мышления дурной пример другим наукам, поскольку она требует, чтобы они не признавали своего содержания непосредственно, между тем как сама устанавливает этот закон, не выводя его и не показывая его опосредствования. С таким же правом, с каким логик утверждает, что наша способность мышления так уж устроена, что мы относительно всего принуждены спрашивать об основании, — с таким же правом мог бы медик на вопрос, почему утопает человек, упавший в воду, ответить: человек так уж устроен, что он не может жить под водой...» 6

Конечно же, ирония Гегеля абсолютно справедлива: «правило», которое логика формулирует как «логическое», то есть как обязательное для мышления вообще, для любой науки, устанавливается как раз через вопиющее нарушение этого самого правила. «Закон» утверждается как раз через его отрицание. Логика этим самым как бы доказывает, что все науки обязаны быть «логичными» — кроме самой логики. Эта может позволить себе все, что запрещает другим наукам... [108]

Гегель же требует от Логики, чтобы она прежде всех других наук была «логичной», чтобы она показывала всем другим наукам образец следования тем самым правилам, которые она устанавливает в качестве всеобщих и необходимых «законов» мышления вообще. Ибо если Логика — тоже Наука, тоже Мышление, то в развитии своих собственных понятий она и должна реализовать все те требования, которые она формулирует как всеобщие, как «логические». Абсолютно законное требование. Ведь если она первая их нарушает, то тем самым уже и доказывает, что эти требования не являются всеобщими нормами для мышления, то есть не имеют права называться «логическими»...

Далее. Эта логика требует от мышления «последовательности». Хорошее требование. Но «основной ее недостаток, — констатирует Гегель, — обнаруживается в ее непоследовательности, в том, что она соединяет то, что за минуту до этого она объявляла самостоятельным и, следовательно, несоединимым» 7.

Поэтому-то и в том «сознательном мышлении», которое руководствуется данной логикой, и внутри самой этой логики царит безысходный дуализм, она кишит формальными противоречиями — только предпочитает этого обстоятельства не замечать.

Так, провозглашая «закон тождества» и «запрет противоречия в определениях» высшими и абсолютными законами мышления вообще, эта логика позволяет себе в первых же строчках своих трактатов заявлять, что «Логика есть наука (о мышлении)», что «Жучка есть собака» и т.п., — закрывая глаза на тот факт, что логической формой подобных утверждений является отождествление нетождественного (особенное есть всеобщее, единичное есть общее). И это — рядом с утверждением, что «единичное не есть общее», а «общее не есть единичное». [109]

Мышлению, которое осознает себя в виде традиционной, чисто формальной, Логики, «недостает простого сознания того, что, постоянно возвращаясь от одного к другому, оно объявляет неудовлетворительными каждое из этих отдельных определений, и недостаток его состоит просто в неспособности свести воедино две мысли (по форме имеются налицо лишь две мысли» 8.

Эта манера рассуждать, согласно которой все вещи на свете следует рассматривать («мыслить») как «со стороны тождества их друг другу», так и «со стороны их отличий друг от друга»; с одной стороны — так, а с другой стороны – прямо наоборот; «в одном отношении как одно и то же», а «в другом отношении – как не одно и то же»; эта манера мыслить «как то, так и другое», «не только так, но и эдак (т.е. прямо наоборот)», — как раз и составляет подлинную «логику» этой Логики. Поэтому сия Логика как раз и соответствует той самой практике мышления, которая «логична» только по видимости, а на самом-то деле представляет собой лишь вид развязно-эклектического рассуждательства, чисто субъективного схематизирования, содержание которого задается всегда либо капризом, либо гениальничающей «интуицией», либо просто корыстно-эгоистическими мотивами, — короче говоря, любыми внелогическими факторами.

Эта Логика насквозь «диалектична» — в том смысле, что кишит неразрешенными противоречиями, которые она нагромождает друг на друга, делая при этом вид, будто никаких противоречий тут нет. Она постоянно совершает действия, которые являются запретными с точки зрения ее же собственных принципов, «законов» и «правил», однако не доводит этого факта до сознания, т.е. до прямого выражения через эти принципы. Поэтому она и впадает в «диалектику» в процессе соединения противоположно-противоречащих определений и утверждений, но только помимо своего сознания и вопреки собственным намерениям. [110]

Внутри самой теории Логики эта «диалектика» выражается уже в том, что так называемые «абсолютные законы мышления» оказываются «при ближайшем рассмотрении противоположными друг другу; они противоречат друг другу и взаимно упраздняют одно другое...».

(с) Ильенков
http://caute.ru/ilyenkov/texts/doc/4.html

_______


Лучшее, что есть на тему "Диалектика Гегеля как Логика":

Э.В. Ильенков
К вопросу о природе мышления (на материалах анализа немецкой классической диалектики)
Д и с с е р т а ц и я на соискание ученой степени доктора философских наук
Москва, 1968

Оглавление
Введение
Глава 1. Идея совпадения логики с диалектикой в               
немецкой классической философии (Кант и Фихте) ..... 16
Глава 2. Фихте и проблема логики .............................. 50
Глава 3. Шеллинг — познание и логика ....................  72
Глава 4. Гегель. Диалектика как логика и теория познания ..... 100
Заключение

Источник: http://caute.ru/ilyenkov/texts/doc/index.html#a


Александр Клейн
23 апреля 2026 г.


Триада Гегеля-Маркса. Разное одинаковое. Хаос
http://proza.ru/2026/04/10/1754

Самый простой вход в диалектическую логику — А = В
http://proza.ru/2025/11/25/1189

Умения как Облако ИИ
http://proza.ru/2026/03/13/1694

Стоимость и Онтологические миры Существований — Ильенков
http://proza.ru/2024/11/03/1643

Конвертация смысла
http://proza.ru/2026/03/31/2235


«»