Жил был Валера

               

Детские годы   
               
      Честно говоря, не всё что прожито, должно быть рассказано, и автор этих строк  сомневается, а стоит ли начинать рассказ с сопливого детства своего героя Валерки Никулина. Во-первых, рассказ вряд ли добавит ему в будущем хотя бы пару строк на страницах Энциклопедии в рубрике «Наши герои», во-вторых, – кому это будет интересно: босоногое детство у всех одинаково. Ну, и в третьих, – в Астрахани, где в конце сороковых годов прошлого века родился Валерка в то далёкое время  не было значимых событий, хоть как-то связанных с ним. Да и откуда им взяться, если все советские люди напряжённо трудились, восстанавливая в стране разрушенное войной. Жили все от получки до получки, а тут ещё им на головы свалились государственные займы – облигации. И попробуй их не купить… Мама нашего героя чуть не на коленях просила партийных товарищей заступиться… мужа нет, двое детей! Не помогало…
     А газеты, и главная среди них – «Правда», вещали, мол, не волнуйтесь, товарищи, деньги вам будут возвращены, как только… так сразу. Но наступил 1957 год. Из-за тяжёлых экономических трудностей власти страны Советов перенесли погашение облигаций на неопределённый срок. Народ огорчился, но стерпел: надо, так надо! 
      Вот и Астрахань жила той же трудной послевоенной жизнью. Однако ей, пусть чуть-чуть, совсем немного, но было легче, чем остальным уже тем, что, разгромленные Красной армией под Сталинградом германские полчища, так и не дошли до этих мест, и вырытые жителями с любовью к Родине и собственными слезами траншеи, не пригодились. Ах, как это потом помогло Валерке при заполнении анкеты на визу для заграничного плавания. В графе «а не были ли вы или ваши родственники, дорогой товарищ, интернированы или в оккупации во время войны?». Наш герой гордо писал – нет, не был, не привлекался, не менял фамилию, и родственников за границей не имел, и не имею. Другими словами – жизнью своей, не менее дорогие товарищи из внутренних органов, вполне доволен. Однако он с тревогой ждал результата проверки на лояльность. Вдруг его прапрабабка была в гареме астраханского хана или прабабка целовалась с батькой Махно и стирала портки белогвардейцам... Но, Слава богу, проверка показала: перед страной наш герой чист как стекло. Визу открыли. Ну, да ладно – время отвечать на эти вопросы, ещё не пришло. 
     Вернёмся к нашему герою.
     За свою долгую историю Астрахань, возникшая в середине тринадцатого века в низовьях Волги на месте древнего поселения Хаджи-Тархан, находясь в центре пересечения торговых путей, не раз подвергалась нападению врагов, пока не стала столицей Астраханского ханства в составе Золотой Орды. Но сами понимаете, – Орда не может не воевать, юг России был в постоянном страхе перед этими кровожадными воинами. И тогда в 1558 году Иван Грозный завоевал Астрахань. И спасибо ему!
     Хоть и был Иоанн IV грозным царём, но своим завоеванием бывшей столицы татарского ханства он как-то способствовал рождению Валерки Никулина. Уже только это, по мнению нашего героя, оправдывает последнего самодержца из династии Рюриковичей. Мармамбия керкуду, – шутка, однако…    
     Так вот, в двухэтажном деревянном двухэтажном доме на небольшой улице со странным названием Узенькая, в двухэтажном доме номер 34, вместе с родственниками по линии Валеркиной бабушки Никулиной Ольги Ивановны и жил наш герой на первом этаже с младшим братом и старшей сестрой мамы с детьми. 
     Пережившие в Поволжье в двадцатые годы страшный голод, дедушка нашего героя рано ушёл из жизни, лет через восемь умерла и бабушка. В наше время они, особенно дед, очень удивились бы злобным крикам со стороны Украины, мол, москали проклятые, специально устроили украинский голодомор, дабы погубить великую украинскую нацию, ложками выкопавшую Чёрное море… Это – ложь! Голодали в то время все, особенно в Поволжье и Казахстане. Забыли, поди, о гражданской войне, где были и красные, и белые, и зелёные, и фисташковые, и прочие… Все воевали со всеми, раздолбали всё, что под руки попадалось. Ещё Пушкин Александр Сергеевич поражался русскому бунту – бессмысленному и беспощадному! Он и здесь не ошибся! Так и было. Порушенные фабрики и заводы, разруха в экономике и головах граждан, длительные засухи – истинная причина общего голода. И что обидно, этому бреду поверили и верят простые украинцы, с каждым годом наливаясь ненавистью к России. А спросить бы у них, что же такого плохого им сделала Россия? Ну, это так, к слову.
      Мать Валерки без помощи родителей и мужа тянулась из всех сил, воспитывая двух пацанов, как и её старшая сестра с двумя детьми и тоже рано овдовевшая. А ещё в семье была младшая сестра. И сёстры жили на этой небольшой жилплощади. Серый быт, шум, гам от возни детей, изнурительные походы за водой в соседний двор, где между домами облюбовали себе место нищие, по большей части, калеки. Дети постарше и наш герой в том числе, каждый день наполняли водой вёдра, бросали в металлическую кружку на железной цепочке одну копейку за ведро, а затем, дождь ли, снег, гололёд, тащили эти вёдра домой.
      А дома… Детский крик, незлобная ругань взрослых, верёвки с мокрым бельём на кухне, там же коптящий керогаз, туалет во дворе… Чем не семейное общежитие… Итак день за днём. Больше всех повезло самой младшей сестре мамы нашего героя. Та рано вышла замуж, и вместе с мужем завербовалась на Сахалин. Через несколько лет и этот мужик помер, и тоже оставил двоих детей. Вот сёстры, как и миллионы других послевоенных женщин, и куковали одиночками.
      По вечерам взрослые с соседних дворов собирались за длинным столом во дворе дома Никулиных. Они пили чай из бабушкиного самовара вприкуску с «подушечками», липнувшие к зубам, плевались семечками, наворачивая шелуху на губы и азартно играли в лото по копеечке за карты. Десять, шестьдесят четыре, барабанные палочки, дед, бабка, а лет-то бабке маловато, ути-ути… – доставая из мешка деревянные бочата, по очереди кричали участники. Детей играть не допускали: «Врут окаянные, – жульничают», – ворчали старушки. Играли до темноты, а потом, подсчитывая барыши: кто-то огорчённо вздыхал, кто-то – радовался копеечному выигрышу. В случае даже этого мизерного проигрыша больше всех чертыхался не всегда трезвый дед Матвей, по кличке Мотя. И в чём он только не обвинял женщин – этих акул финансового вертепа. Однако до скандала не доводил. Мотя целыми днями сбивал в своей комнатушке, пропахнувшей казеиновым клеем, почтовые ящики. Затем по выходным дням доверху грузил их на самодельную тачку и вез продавать на «Татар-базар», благо он находился недалеко. Распродав свой ходовой товар, дед покупал чекушку водки и леденцы в форме петушков: первое – себе, леденцы – детям.
     Вот что здесь можно найти интересного для современного читателя? Где вы видели, чтобы в наше время соседи вместе дружно пили чай во дворе за общим столом, а уж, тем более, рубились в лото? Улица жила, как и все советские люди, трудно: слегка поругивались, завидовали соседям, а как без этого, но весело справляли свадьбы, без слёз хоронили, и только на День Победы дружно ревели, оплакивая погибших и пропавших без вести. Так и жили без особой злобы и скандалов…
      Нет, скандалы были, как без них, но – среди детворы. В доме Никулиных между двумя небольшими комнатками в коридоре располагалась настоящая русская печь, выложенная ещё Валеркиным дедом, и среди мелкой братвы шли настоящие войны за место на тёплой печной лежанке во время её протопки на ночь.
      А что наш герой? Особых талантов, как, допустим у Моцарта в три года и у нашего замечательного учёного Мстислава Келдыша, за ним замечено не было… рос тихим спокойным, молчаливым. Что он мог помнить в свои несмышлёные года: нытьё и плач, когда мама будила его рано утром в холодном доме; лютый холод зимой на тёмных ещё улицах по пути в детский сад, невыносимую жару летом, противный рыбий жир, жидкую манную кашу на воде с твёрдыми комочками, да ещё надоевшую воблу в супе на первое и с картошкой в мундире на второе. А бывало, в отсутствие картошки и хлеба, воблу грызли, запивая кипятком… Когда малышня была ещё совсем маленькая, чтобы они не орали, вместо сосок взрослые запихивали им в рот осетровую чёрную икру, завёрнутую в марлечку. Сосите – окаянные! Позже, растущим детям ежедневно давали по столовой ложке привычной уже, этой самой икры, которую приносил старший брат бабушки, работавший рыбинспектором. Кстати, если длительное время без хлеба есть эту чёртову икру, она надоедает настолько, что стоит взрослым отвернуться, как дети с отвращением её выплевывали. Вот – дураки… И так день за днём. И ничего – росли, и выросли. 
     Яркими событиями у нашего героя и его брата были походы с мамой в городскую баню. А там – веселье: тепло, визг детворы, и голые тётки поливают своих чад тёплой водой и трут им пятки пемзой. Затем, в предбаннике – чай с баранками… Красота! Но, это зимой. Летом – купание в Волге. А там – сильное течение, того и гляди утащит от берега.         
      Ой, чуть не забыл о важном событии в доме. Первое слово, произнесённое Валеркой в три года, было: «Баба дура». А бабушка, всплеснув руками, обрадовалась. – Слава богу, заговорил. Думала, внучек немым будет. Теперь, дружок давай ходить учись, хватит ползать по полу. И точно! В доме появился пушистый сибирский кот. Вскоре, уцепившись за хвост кота, под вопли несчастного животного, рванувшего прочь от хулигана, наш герой не то, что пошёл, от страха – побежал.
     После этого Валерку покрестили в церкви. И вовремя! Дом, по какой-то причине сгорел, сгорели и документы. Однако благодаря церковным записям, документы взрослым и метрику о рождении нашего героя, восстановили. Правда, с ошибкой в его имени. Пришлось позже через суд вносить изменение. В метрике о рождении нашего героя до сих пор стоят две печати ЗАГСА. Со временем дом восстановили. Он пережил двадцатый век, состарился, просел, и весь перекошенный долго ещё стоял в списках городских властей под снос, как аварийный.   
     Прошло ещё четыре года. Мама Валерки по совету своей подруги и её мужа офицера, служащего на ракетном полигоне Капустин Яр, решилась в 1955 году покинуть отчий дом и переехать на жительство в военный гарнизон этого полигона. В дорогу решительную мать собирали всем двором. Кто сколько мог скинулся деньгами, а брат, по линии бабушки, отдал ей совсем ещё крепкий чемодан.
       Ну вот, если коротко, то о младенчестве нашего героя, кажется, сказано достаточно. Да и надо ли подробнее… Много чести… Ещё неизвестно, кто из него вырастит и кем будет. Говорят, Господь даёт человеку жизнь, а судьбу он выбирает сам. А ещё говорят, будто многие дети рождаются гениальными, но далеко не все ими становятся. Вопрос… А надо ли быть совсем уж умным?.. Редко кому из них выпадает счастливая жизнь. Интересно посмотреть на нашего героя лет так это через пятьдесят!   
       Вот мы и начнём следить за его дальнейшей жизнью. Пойдём, так сказать, попятам. 
     И так, поехали!