Настройка сновидений. Часть 2

Кабинет на Старой площади (Разговор с куратором)

За массивными дубовыми дверями Администрации Президента время застыло в каком-то предвечном девятнадцатом веке, густо залитом суслом кремлевского неовизантизма. Куратор, Владислав Аристархович — человек с лицом из воска и волосами цвета мокрого асфальта — неторопливо перемешивал серебряной ложечкой чай.

— Вы, Вениамин Юрьевич, — начал он тихим, вкрадчивым голосом, в котором слышался свист нагайки, — своей метафизикой нас утомляете. Вы мне бросьте эти интеллигентские штучки про «когнитивные ландшафты» и «психический аппарат». Вы чиновник. Сверху спущена простая, как рельс, директива: к понедельнику Ютуб должен стоять, как вкопанный, а Телеграм — транслировать исключительно официальные сводки Росстата. А у вас что? Пакеты у них гуляют. «Маринуем в вечном ожидании»!.. Это не государственная позиция, Вениамин Юрьевич. Это саботаж. Порнографический либерализм!

Вениамин Юрьевич почувствовал, как в груди заворочался тяжелый, горячий ком — точь-в-точь как у Якова Петровича Голядкина перед его двойником. Ему безумно захотелось провалиться сквозь паркет, исчезнуть, раствориться в канцелярской пыли, но вместо этого он выпрямил спину.

— Владислав Аристархович, помилуйте-с! — заговорил он с внезапно прорезавшейся набоковской витиеватостью, маскирующей смертный ужас. — Вы требуете механического отсечения, но поймите же: интернет — это живое, пульсирующее судорогами тело коллективного бессознательного! Отрежьте ему руку — оно отрастит цифровую опухоль. Мы зажали магистральные каналы, выставили ТСПУ на полную мощность, но эти... эти подпольные грызуны, эти прыщавые нигилисты из гетто Гитхаба выпустили ByeByeDPI! Вы понимаете, что это? Это же чистой воды издевательство над государственным Сверх-Я! Они дробят пакеты, они пускают трафик с флагами disorder и oob, обманывая наши глубокие нейросети. Наша великая цензурная машина видит в этом хаосе невинный лепет, а на экранах их смартфонов в это время крутится терабайтная крамола!

— Так заблокируйте этот ваш Бай-Бай, — холодно отрезал куратор, придвигая к себе папку. — В порошок сотрите.

— Нельзя в порошок-с! — Вениамин Юрьевич почти перешел на шепот, подаваясь вперед. — Он работает локально, на самом устройстве, прикидываясь внутренним VPN-протоколом! Если мы начнем тотально выжигать эти сигнатуры, мы обрушим платежные шлюзы, заблокируем доставку еды самокатчиками и парализуем логистику маркетплейсов. Вся страна встанет в очередь за солью и спичками. Мы должны действовать как изощренный, тонкий психоаналитик. Мы должны задушить их лаской. Дайте мне три дня. Мы перенастроим ТСПУ так, чтобы они подбирали свои стратегии обхода часами, пока у них не разовьется тотальная апатия.

Куратор посмотрел на него долгим, сорокинским взглядом, в котором на секунду промелькнуло что-то рептильное, и медленно кивнул:
— Три дня, Вениамин Юрьевич. И упаси вас бог проснуться не в том государстве.

---

Сон Вениамина Юрьевича (Толкование по Фрейду)

Ему снилось, что он голышом бредёт по бесконечному, залитому казённым неоновым светом коридору на Старой площади. Коридор сужается, превращаясь в гигантскую, влажную, пульсирующую кремниевую трубу. Под ногами хлюпают оборванные оптические кабели. Из стен, словно ребра допотопного чудовища, торчат серые шкафы ТСПУ.
Вдруг навстречу ему идет... он сам. Но этот второй Вениамин — уверенный, в идеально отглаженном костюме-тройке, с лицом воскового куратора и серебряной ложечкой в петлице. Двойник молча протягивает Вениамину огромные садовые ножницы, требуя «резать». Голый Вениамин пытается закричать, но вместо голоса из его рта вылетает лишь тихий, свистящий шум аналогового модема, а из разрезанных кабелей на полу выбегают маленькие, злобные Чебурашки и кричат: «Десинк! Сплит! Десинк!»

Проснулся он в холодном поту, с бешено колотящимся сердцем. На часах было четыре утра. Он сел на кровати, включил настольную лампу и по привычке психоаналитика схватил блокнот, чтобы зафиксировать явное содержание сновидения и докопаться до скрытых мыслей.

С точки зрения классического фрейдизма, этот сон обнажал глубочайший невроз, вызванный конфликтом между профессиональным долгом чиновника и его собственной эрудицией. По пунктам это выглядело следующим образом:

1. Фигура Куратора и Двойника (Сверх-Я / Superego)
В образе двойника с чертами Владислава Аристарховича материализуется классическое фрейдовское Сверх-Я — жестокий, карающий авторитет. Для Вениамина Юрьевича «Государство» и «Цензура» стали интернализированной* фигурой сурового Отца.
Садовые ножницы в руках двойника — это прямой и неприкрытый символ страха кастрации. Государство требует «механического отсечения» (кастрации интернета), что для Вениамина, воспринимающего сеть как «живое тело», равносильно личному физическому насилию.

2. Интернет как Оно (Id)
Интернет во сне (и в речи героя) принимает форму Оно — резервуара слепых, хаотичных, либидонозных и деструктивных сил («коллективное бессознательное», «терабайтная крамола», «прыщавые нигилисты»). Трафик с флагами disorder и oob — это бунт вытесненных желаний, которые пытаются обмануть встроенную цензуру психики (нейросети ТСПУ).

3. Позиция Вениамина Юрьевича (Я / Ego)
Сам Вениамин Юрьевич находится в ловушке Эго — несчастного посредника между безумными, рвущимися наружу импульсами интернета (Оно) и тираническим давлением Кремля (Сверх-Я). Его предложение «задушить лаской» и «развить апатию» — это классический защитный механизм сублимации и рационализации. Вместо радикальной хирургии он предлагает невротизацию пользователя. Медленный интернет — это искусственно вызванная депрессия, переводящая бунт в апатию.

4. Символика наготы и потери голоса
Нагота в коридоре — страх разоблачения. Вениамин боится, что куратор увидит его «порнографический либерализм» и поймет, что чиновник втайне восхищается изощренностью создателей ByeByeDPI.
Модемный шум вместо речи — симптом вытеснения. Его «набоковская витиеватость» в реальности сна превращается в цифровой мусор, показывая, что как личность и интеллектуал он уже заблокирован и деградирует до уровня обслуживающего персонала машины.
Чебурашки, кричащие технические термины (desync, split) — это прорыв архаичного, детского бессознательного. Мое внутреннее Оно издевается над моим сознательным разумом, используя язык врага (разработчиков ByeByeDPI).

Цензура моего собственного мозга сработала великолепно: вместо того чтобы прямо показать мне мой ужас перед Системой, она подсунула мне сюрреалистический хоррор. Но скрытая мысль ясна — я сам стал тем цензором, который душит собственную песню».
___
*Интернализация — это психологический процесс превращения внешних социальных норм, ценностей и установок во внутренние убеждения личности. В результате человек начинает воспринимать навязанные обществом правила как свои собственные.


Технологический триумф и Хтонь (Финал)

К вечеру пятницы план Вениамина Юрьевича был приведен в исполнение. На экранах Ситуационного центра Роскомнадзора графики трафика великих цифровых платформ поползли вниз, словно линии на кардиограмме умирающего.
Инженеры ведомства нашли уязвимость в логике работы ByeByeDPI. Они не стали блокировать программу. Они применили метод модификации и искажения. ТСПУ (технические средства противодействия угрозам) научились собирать разорванные утилитой пакеты обратно в сессию прямо на лету, на долю секунды задерживая их, а затем зеркально пускать фейковые TCP-флаги, полностью сбивающие с толку клиентские браузеры.
Результат превзошел все ожидания Старой площади:

YouTube окончательно погрузился в летаргический сон. Видеохостинг больше не выдавал ошибку блокировки. Он просто крутил серую иконку загрузки. Вечно. Картинка превью загружалась в разрешении 144p, а сам ролик застывал на первой секунде. Семьдесят миллионов пользователей по всей стране сидели перед экранами, тупо всматриваясь в крутящийся белый кружок. Это была победа смещения: гнев граждан сменился меланхолией. Они винили свои роутеры, погоду и провайдеров.
Telegram начал заикаться. Текст еще проскакивал, но медиафайлы — картинки, кружочки, аудиосообщения — застревали в цифровых шлюзах часами. Каналы-миллионники превратились в блеклые простыни букв, лишенные визуального аффекта. Великое сгущение смыслов через мемы было разрушено. Без картинок эзопов язык потерял свою остроту и превратился в скучную жвачку.

Вениамин Юрьевич смотрел на главный экран, где карта России была покрыта ровным, безмятежным зеленым цветом — цветом абсолютной фильтрации. Цифровое Оно нации было надежно загнано в темные подвалы подсознания. Спящий Рунет больше не кричал. Он тихо, удовлетворенно посапывал, видя сны исключительно о росте урожая корнеплодов и кулинарных рецептах.
Вениамин Юрьевич вздохнул, выключил монитор и налил себе еще чаю. Задача была выполнена. Симптом был купирован. Но где-то глубоко внутри, на самой границе его собственного сознания, все еще тихонько шелестел маленький синий бумажный самолетик.


___
Продолжение следует