Золотая рыбка

          Надя подходила к дому в новом жилищном комплексе, где у нее была квартира, приобретенная в ипотеку.
          Июль выдался жарким. Впрочем, как и всегда. Но привычнее было сетовать, что в прошлом году было лучше, в детстве – беззаботнее, чем сейчас, когда детей таскают на всякие кружки, секции и лишают детства, в юности – счастливее.
          Воспоминание об утраченном не добавило радости. Но Надя подняла подбородок – твердый и упрямый, тряхнула копной черных кудрявых волос. Сердце ей всегда подсказывало, о чем не стоит вспоминать, чтобы нервы были в порядке. Но мысли кружились – неуправляемые и назойливые, как мухи. Надо было шифоновое платье надеть, переключила их Надя, в брюках жарко. Но они такие яркие, будто я на острове посреди океана отдыхаю. Надя вспомнила слова подруги: «Чем тяжелее жизнь, тем ярче и вызывающе должна быть одежда. И тогда мужчины полетят как пчелы».
          Я счастлива, у меня теперь своя квартира – как мантру повторяла она. Но к мантре добавилась печаль: квартиру смогла купить, когда умерла мать. Надя продала дачу и однокомнатную, где она жила с матерью и Ильей, и оплатила первый взнос за трехкомнатную. Чем она хуже других? У нее есть и гостиная, и столовая, и две спальни. И не важно, что по привычке Надя накрывала обед на кухне на маленьком круглом столике с двумя стульями рядом с плитой и посудным шкафом, чтобы не бегать с тарелками к обеденному столу в гостиной. Илье уже семь, пойдет в школу и теперь у него своя комната.
          Она поправила ремешок хозяйственной сумки на плече, прижала к груди двухлитровую банку с золотой рыбкой. Рыбка вяло покачивалась – вода нагрелась, и она страдала.
          Надя жила в третьем подъезде на четвертом этаже. Хорошо, что лифт есть, а то от этой банки и тяжелой сумки с продуктами руки устали. Сегодня воскресенье и она хотела устроить вкусный ужин – запечь курицу с овощами, а на десерт – яблочный пирог.
          Из подъезда вышел мужчина с рюкзаком и направился к машине, припаркованной на обочине дороги. Она узнала Виктора. У него же не было ноги, растерялась Надя и отвернулась. Но он увидел ее.
             – Надя?  – окликнул охрипшим голосом. Она обернулась. – Ты как здесь?
             – Я здесь живу. В третьем подъезде. На прошлой неделе заселилась. – Она отметила, что он стал еще красивее с бородкой. Волосы на висках взялись сединой. А ведь ему всего тридцать два.
             – И мы на прошлой. Как ты? Где? – Он подошел и посмотрел на нее с высоты своего роста.
             – Я здесь живу, в третьем подъезде, – повторила она и подняла голову, чтобы заглянуть в его глаза. Виктор окинул ее взглядом. Ей очень шёл цветной брючный костюм. Яркая, как экзотическая птичка. Чувственный рот. Припухлые губки густо накрашены. Тонкой кисточкой прочерчены темные стрелки на веках. И эта любимая им родинка на левой щеке, которую он целовал. Она не изменилась. Такая же красивая. Да и прошло всего четыре года. Виктор улыбнулся, и лицо его совершенно преобразилось. Перед Надей стоял тот, кого она полюбила за полную обаяния улыбку. И за его положение, не отрицала она.
          Виктор подумал: «Так вот почему я поспешил выйти из дома. Что-то меня просто потянуло. И детей не дождался».
          Он перевел взгляд с лица Нади на банку с рыбкой и веточкой водорослей. Она заметила это, крепче прижала ее к себе. Рыбка встрепенулась.
               – Подруга переезжает в другой город и раздает ненужное. Вот я и забрала ее для…
          Она не договорила. Просигналила машина. Они обернулись и отошли с дороги на тротуар к хилому деревцу возле подъезда. Солнце сверкнуло на стекле машины, переметнулась на них, ослепило. Надя зажмурилась.
          Из машины вышел молодой мужчина, выскочил мальчишка лет шести и побежал к подъезду.
              – А кто понесет твои вещи? – остановил его отец.
          Мальчик вернулся, схватил рюкзак и бейсболку и снова побежал. Но, увидев рыбку, остановился, спросил:
              – А она волшебная? Желания исполняет?
              –  Волшебная, – ответила Надя мальчику с золотистыми вихрами и веснушками, которые казалось прыгали от его улыбки. Подошел отец, поздоровался, с интересом взглянул на нее, она вздернула носик и кокетливо улыбнулась.
 
                ***
          В одиннадцатом классе у них появился новенький – Егор. Красивый. Спортивный. Девочки кружили вокруг него, вздыхали, а он смотрел на неулыбчивую белокожую Надю с черными косами, небольшими глазами и резким голосом. «И что он в ней нашел? – шептались девочки. – Нос длинный. Глаза хитрые. И вредная».
          Егор пригласил Надю в кино. «Старомодно», – сказала она, но согласилась.
Когда провожал домой, она спросила:
             – Что будешь делать после школы? Родители купят тебе квартиру, машину? – она знала, что его отец какой-то начальник, а мать хозяйка модного бутика. Он опешил:
             – Надя, ты что? Шутишь? Я буду учиться, потом работать и постепенно все будет.
             – Постепенно? – скептически произнесла она. – И сколько десятилетий ждать?
          Егор проводил ее до квартиры, предложил на следующий день пойти в парк, на что она, перекинув косу за спину, бросила: «Посмотрим». Она не желала тратить время на бесперспективного Егора и на таких же одноклассников.

          Она мечтала о богатстве. И о профессии, что даст богатство, на случай если будут встречаться только такие, как Егор. Но была уверена: сделает хорошую партию. Это подвигло ее серьезно взяться за учебу еще в девятом классе и из слабой троечницы встать в ряды крепких хорошистов.
          Она чувствовала себя рожденной для роскоши. Когда подруга похвасталась, что родители ей подарили золотые сережки, Надя, придя домой, сняла свои серебряные и швырнула в окно.
          Мать Нади была из обеспеченной семьи, в приданое получила дачу и машину. Отец – из семьи врачей, но не продолжил династию, а работал водителем. Жена его пилила, как неудачника и бессеребреника. Сама не работала: растила двух дочерей. Она хорошо шила, и изредка брала заказы. Они снимали жилье, а когда умерла бабушка мужа и оставила трехкомнатную квартиру в хрущевке, немного снизила градус своих претензий.
          Она выбросила мебель старушки, сделала ремонт, купила мебель. Покупки достались сверхурочным трудом мужа.
          Когда Наде было четырнадцать, а сестре Вере девятнадцать, отец оставил их и с новой женой уехал в Новосибирск. Надя разозлилась на отца, так как мечта о богатстве обрастала трудностями. Теперь надо было рассчитывать только на себя или же на богатого мужа.
          Ей снились большие окна пентхауса, задрапированные восточными тканями, рояль с позолоченным подсвечником, дорогие безделушки на столике возле кровати, на которой рядом с ней красивый богатый муж.
          Она представляла изысканный обед на изысканных фарфоровых тарелках, который подает помощница по хозяйству. Да, обязательно серебряные приборы. Она видела в кино: три ножа, три вилки. Уж она бы не растерялась, как героиня известного фильма. Заранее научилась бы ими пользоваться. Надя не стала откладывать это и за ужином брала нож, вилку, отрезала маленький кусочек котлеты и отправляла в рот. И спину держала как настоящая леди.

                ***
        Надя училась на последнем курсе педагогического института на математическом факультете, когда Вера объявила, что выходит замуж. Мать разменяла квартиру. Вере с Антоном выделила двухкомнатную, а сама с Надей поселилась в однокомнатной.
            – Это несправедливо. Жених должен был позаботиться о жилье. Хотя что возьмешь с водителя? Вера дура, что вышла за бедного, – сказала Надя матери. – А где мне квартира, когда я замуж выйду?
            – Заработаем, – заверила мать. – И у тебя будет квартира.
            – Я за бедного ни за что не пойду, – сказала Надя.
        Свидетелем со стороны жениха был Виктор, школьный друг. Когда Надя увидела его, красивого и интеллигентного, воодушевилась и подумала, что правильно сделала, не пригласив своего парня, официанта ресторана. Он начал ее раздражать, и мысль о расставании все чаще посещала ее.
            – Виктор – перспективный хирург, – сказала Вера.
         Надя, услышав эти слова, расправила плечи, понизила голос, произнесла с еле заметным придыханием: «Мур-мур-мяу».
            – Операция началась, – проворковала она и пошла, приподняв подбородок. Этакая кошечка с длинными алыми коготками. Проходя мимо Виктора, резко обернулась и поймала его восхищенный взгляд.
          Когда зазвучала лирическая музыка и пары направились в центр зала танцевать, он подошел к ней. Познакомились. Виктор смотрел в веселые карие глаза Нади, на полные алые губы, вдыхал аромат духов, чувствовал сквозь платье ее тело и еле сдерживался, чтобы не поцеловать тут же при всех. Она поняла его желание и довольно засмеялась. Он прижал ее крепче, погладил длинные косы, заправил выбившуюся кудрявую прядку за ушко и коснулся губами виска.
         Надя не была красавицей. Виктор заметил ее немного искривленный нос и маленькие глаза, но фарфоровая кожа, хрупкая фигурка и длинные косы нивелировали эти недостатки – важные для ценителей пропорций, но не для него.
         Они стали встречаться. Виктор понял, что готов жениться на Наде, чтобы иметь возможность дотрагиваться до руки, локотка, талии, гладить плечо, чувствовать ее каждый день.
         Наде все нравилось в Викторе. Ни во внешности, ни в характере она не видела изъянов. Немного оттопыренные уши – но эта такая мелочь. Она влюбилась. А когда узнала, что родители обеспеченные люди, полюбила еще больше.

         Через месяц Виктор познакомил Надю с родителями и двумя братьями. Большая квартира на Кутузовском, дорогая мебель, ковры, картины, цветы в центре красиво сервированного стола – все впечатлило ее, но она скрыла восхищение, чтобы ее не посчитали простушкой. На десерт были поданы домашние пирожные.
              – Мама у нас мастерица, – сказал Виктор. Позже, когда Надя делилась впечатлениями с подругой, заметила: «Могли бы и повариху нанять. А то кандидат медицинских наук, ведущий специалист в элитной клинике стоит на кухне. Деньги-то есть. И отец – генерал в отставке, подводник. Ну ничего, я приду и будет домработница и повариха».
              – А это моя любимая комната, – сказал Виктор, заведя ее в кабинет. Надя опустилась на темно-зеленый кожаный диван, рассмотрела лампу с медовыми мозаичными вставками, незаметно погладила ногой пушистый молочный ковер.
              – Уютно, – сказала она.
              – Здесь старинные книги. Еще от моего прадеда и деда. Знаешь, дед говорил, что самая большая ошибка в жизни – это сдаваться перед трудностями. И не терять свою честь. Человеку без чести – как рыбе без воды.
              – Надя встала, подошла к шкафу, взяла книгу и сделала вид, что с интересом рассматривает.
              – Здесь мои детские книги и энциклопедии, монографии об искусстве.
              – Ты их все прочитал?
              –  Конечно, – засмеялся он, обнял ее, провел рукой по коротким густым волосам. – Зря ты отрезала косы.
              – Красивый аквариум, – заметила Надя. – И на красивом столике стоит.
         В аквариуме плавали две золотые рыбки. Рядом на стене висела картина, на которой изображены четыре рыбки в аквариуме.
              – Когда я в детстве увидел картину Матисса, не мог оторвать взгляда от рыбок. И родители подарили эту репродукцию. И тогда же я выучил стихи Бальмонта:

               В замке, в сладостном бреду,
               Пела, пела скрипка.
               А в саду была в пруду
               Золотая рыбка.

          Через три месяца они поженились.
          Первая ссора произошла накануне свадьбы, когда Надя узнала, что Виктор отказался от квартиры, которую родители собирались им подарить. Это стало неприятным сюрпризом для нее. Тогда-то он и заметил ее резкий голос и требовательную интонацию.Наде он сказал: «Я должен сам заработать на жилье. Я старший сын».
          Подруга успокоила Надю, когда та со слезами на глазах рассказывала об этой несправедливости:
              – Зачем тебе жить с его родителями? Нервы целее будут.

         Виктор снял небольшую квартиру недалеко от дома родителей, перевез свои книги, книжные полки, письменный стол. Надя – мебель для спальни, скатерти, посуду, что мать дала ей в приданое. Столовый сервиз, не распаковывая, отправила на балкон.
             – Антиквариат, – фыркнула она. – Грубый фарфор.
             – Это же твоя мать подарила, – сказал Виктор. – Ей будет приятно, если будем пользоваться.
         Но постельное белье распаковала – сатиновое, нежного персикового цвета – оно вписалось в их спальню, которая после ремонта, как и хотела Надя, стала похожа на перламутровую шкатулку. Молочные обои с блеском, бусинки на хрустальной люстре и лампах, шторы цвета слоновой кости, кровать с деревянным изголовьем и завитками в виде перламутровой броши – все располагало к отдыху и удовольствию.

         Надя расцвела. Виктор ее баловал, не жалел денег на красивую одежду и бижутерию.
         Она закончила институт, и преподавала в школе рядом с домом. Спасибо свекрови. А то работала бы в Мытищах. Дети, оголтелые пятиклассники, ее раздражали. Они это чувствовали и невзлюбили нервную учительницу. Надя уволилась и устроилась в библиотеку. Организовала одну встречу с начинающим писателем и охладела к подобным мероприятиям.
          Посетителей было мало, свободного времени много, и она стала читать. Чтение раньше ее не привлекало, да и сейчас начала от скуки. На романы не хватало терпения, выбирала рассказы и стихи. Постепенно втянулась и даже могла кое-что процитировать очередному воздыхателю из посетителей читального зала.
          А воздыхатели имелись.

                ***
         Первый год совместной жизни Виктора и Нади был наполнен нескончаемыми беседами, которые сближают и дают надежду на многолетнюю счастливую жизнь. Они еще находились в том состоянии, когда любовь кажется сутью всего. Мечтали, что через год купят собственную квартиру и у них будет ребенок. В их речи постоянно звучало слово «мы». В выходные гуляли в парках, если позволяла погода, обедали в кафе или ресторане, ходили в театры, на концерты. Часто бывали в Пушкинском музее.
         Когда Виктор подвел жену к картине Матисса, Надя посмотрела на ярко-красных рыбок с золотыми бликами на блестящих телах, что плавали в прозрачной воде аквариума, и подумала: «Сколько можно на них смотреть? Дома стоит перед этими рыбками и тут замер. Как заколдованный». Она отвернулась.
            – Ты заметила, Надя, на поверхности воды светятся размытые отражения рыб. На репродукции это не так явно видно. Кажется, ещё мгновение, дрогнет вода, и рыбки оживут.
            – Яркая картина, – согласилась она.
            – Я хочу найти трехлапую золотую рыбку.
            – Разве у рыб бывают лапы? – удивилась Надя.
            – Нет, конечно. Плавники. Но я читал, что так называют редких рыбок. Есть интересная легенда. Рыбак поймал золотую рыбку с тремя ногами, что было признаком успеха и счастья. Он принес ее домой, опустил в пруд, чтобы показывать друзьям. Золотой рыбке было грустно и одиноко в маленьком пруду. Она превратилась в дракона и улетела в небо. Эта легенда о важности свободы, стремления к своим целям и веры в себя. В Японии даже есть праздник, посвящённый этой рыбке как символу счастья и удачи.
          Надя рассеянно слушала, размышляя о том, что заначка у нее уже весомая и теперь, когда мать Виктора подарила на день рождения конверт с приятной суммой, она может купить сережки с бриллиантами.
          Когда вышли из музея в вечерний сияющий город и шли мимо шикарных бутиков, Надя думала о том, что жизнь людей напоминает аквариумную: манящие магазины – это экзотические раковины, деревья – водоросли (но это не стоит ее внимания), дорогие рестораны – символ богатства тех, кто может позволить выложить здесь немалые деньги. Люди – разнообразные рыбки, некоторые из которых «поедают» более слабых. Но ее мужу нет дела до богатства и удовольствий. Он поглощен работой, исследованиями, научной статьей, на которую уходят драгоценные часы. Лучший отдых для него – наблюдение за золотыми рыбками. Серьезный человек с серьезной профессией, а радуется ерунде.
           Виктор, словно прочитав ее мысли, сказал:
              – А ты знаешь, что рыба – это один из символов христианской веры?
              – Интересно, никогда об этом не слышала.
              – По-гречески «рыба» – «ихтис». Древние христиане использовали это слово как аббревиатуру. Буква «и» обозначает «Иисус», «х» – «Христос», «т» – как «тэу», то есть «Божий».
          Надя в это время вспоминала мужчину из читального зала. Он приходил каждую среду, читал, что-то писал в большой тетради. Высокий, красивый, умный. На этой неделе подошел к ней, когда никого не было в зале и спросил:
               – Хотите я почитаю вам стихи?
        Он прочитал два стихотворения, сказал, что сам написал. Она похвалила, хотя смысл не поняла: что-то о сферах, как они звучат и отзываются в душе.
        Виктор заметил, что Надя его не слушает. И не стал расшифровывать следующие буквы. Закончил, понизив голос, будто говорил себе самому:
                – Получается, Иисус Христос – Сын Божий, Спаситель.
         Надя, догадавшись по голосу, что он обиделся, сказала:
                – «Ихтис» похоже на «ихтиолог».

          Когда пришли домой, Виктор взял с полки книгу и прочитал ей: «Блаженный Августин писал: «Под именем рыбы таинственно разумеется Иисус Христос, потому что в бездне настоящей смертности, как бы в глубине вод, Он мог оставаться живым, то есть безгрешным».
           Надя украдкой зевнула. Ей хотелось уйти в спальню, лечь на шелковые подушки и мечтать о поэте. Она вздохнула. Представила, как тот ее целует.
                – Ты стал читать религиозные книги. Я тоже почитаю Библию. – Сказала она мужу, чтобы сделать приятное.
                – Это часть культуры и истории. Знаешь, в древности иногда в качестве кодового символа использовалось не слово «ихтис», а изображение рыбы, – Виктор хотел рассказать, почему люди так делали, какие это были тревожные времена для тех, кто пошел за Христом, и что так они чувствовали своих, но произнес другое: – Так и любящие люди чувствуют друг друга, особенно если их к тому же объединяет искусство или природа.
               – Пора спать, – зевнула Надя.
       «Чтобы семейная жизнь не оказалась горькой, выбирайте людей, с кем у вас одинаковые ценности. Иначе будете объяснять очевидное, доказывать простое и страдать от чувства вины за то, кем вы являетесь», – вспомнил Виктор прочитанное недавно.
               
                6

            Через год Надя забеременела, но решила, что не стоит рожать, когда нет собственной квартиры. Виктору ничего не сказала, придумала, что после работы ей надо идти к заболевшей матери и ночью рядом быть. Утром ушла не в библиотеку, а в клинику, где избавилась от ребенка. Но что-то пошло не так и, когда она пришла в себя, врач сказал, что детей у нее больше не будет. Надя поплакала и решила, что значит так и надо, будет жить для себя.
           Как река, попадая на песчаную почву, с трудом преодолевает путь, теряя величие, истощаясь и отходя все дальше от берегов, так и Виктор с Надей отдалялись друг от друга.
            Вечерние разговоры стали короче, музеи забыты, как и прогулки по городу после того, как они молча прошли из конца в конец парк Горького. Виктор еще пытался рассказывать что-то из истории искусства и литературы, но Надя рассеянно слушала, иногда добавляла реплики, пытаясь показать заинтересованность. Он замечал равнодушие и холодок в ее глазах. Точек соприкосновения не оставалось.
            Если смотрели фильм, то расстояние между ними на диване становилось все дальше. И если днем кто-то случайно заденет другого, то оба вздрагивали, словно пронизанные током.
               – Нам нужен ребенок, – как-то сказал Виктор за завтраком.
               – Ты до сих пор не можешь купить квартиру. Какой ребенок? – Раздраженно произнесла Надя, резко поставила чашку с кофе на стол. Коричневое пятно расплылось по белой скатерти.
          Лицо Виктора застыло. Он побледнел.
                – Респектабельность не согреет ночью, – произнес он. – Я на работу.
                – Сегодня воскресенье.
                – У меня дежурство.
        Виктор брал дополнительные дежурства, чтобы быстрее заработать на первый взнос за ипотеку и приходил домой поздно. Надя этому обстоятельству только радовалась. Не сразу он понял, что его жена давно чувствует себя свободной. Она стала задерживаться у подруги, приходила домой все позже. Перед сном долго лежала в ванной с маской на лице. Он, не дождавшись ее, засыпал.

         В конце февраля 2022 года произошли значимые события в стране и в семье. Тревожные новости Виктор обсуждал с Антоном, и у них зрело решение поехать в Донбасс. Они сходили в военкомат, но об этом Виктор не сказал жене. В это время они настолько отдались, что ограничивались несколькими фразами утром и вечером.  Он подозревал, что Надя изменяет ему. Все симптомы были. Совершенно случайно его догадка подтвердилась. Скандалить Виктор не стал, а когда пришло время уезжать, сказал:
             – Мы с Антоном уходим.
             – Куда уходите? – не поняла она.
             – Едем в Донбасс.
             – Вы же не военные.
             – Мы мужчины, – коротко ответил Виктор.
             – Ты же врач. Что ты там… – начала она и не договорила. – Я тебя буду ждать.
        Она не увидела, как усмехнулся Виктор после ее слов «буду ждать».
             – Ты из-за меня? – спросила Надя. – А Антон зачем? У него же сын.
             – У него, в отличие от нас, нормальная семья и ребенок. Ты не задумывалась, что жизнь – это как экзамен со многими задачами? Не все могут решить их. Можно отмахнуться от желания справиться с ними и не прилагать труда.
Надя недоуменно посмотрела на него.
            – Да что об этом говорить?  – закончил Виктор, разозлившись на себя, что не сдержался.

         Сестры проводили мужей, поплакали. Надя с воздыхателем больше не встречалась. И даже почувствовала в себе гордость: вот она какая, верная жена.
Через три месяца погиб Антон. Около машины, за рулем которой он был, взорвался минометный снаряд.
         В июле вернулся Виктор. Без ноги. На вопросы Нади и ее недоумение, как это могло произойти, он же в госпитале работал, коротко ответил: «Зачем тебе подробности? Не переживай, я смогу работать, деньги у тебя будут».
         Она пыталась помогать ему, он не принимал помощь, справлялся сам. Но замкнулся в себе. Надя подумала, что человека, даже такого сильного и умного, как Виктор, злая сила ломает как спичку.
         Она плакала тайком. Это были слезы жалости к нему и к себе, невезучей, обиженной судьбой. Вид страдалицы, который она пыталась скрыть, Виктор замечал. В выражении ее лица ему виделся упрек.
         Молчание поселилось в доме, прерываемое неловкими фразами, что должны были разрядить обстановку.
        «Старею, – говорила себе Надя, глядя в зеркало и находя там еле заметную морщинку. – Хочу смеяться. Хочу на море. Но какое море с инвалидом?» Она подумала о Викторе как об инвалиде и укорила себя. Но слово отпечаталось, зазвучало в голове на разные лады, не отпускало во сне, трансформируясь в трагический шепоток «муж-инвалид».
         Виктор перешел спать на диван в гостиной, подолгу смотрел на репродукцию Матисса и думал, что на картине круг – символ. И как он раньше не понял его? Это ограничение, замкнутость, безвыходность. И у него замкнутый круг.
         Он встал, взял костыли и вышел на улицу. Город не спал. Огни. Машины. Запоздалые пешеходы. Обычная жизнь. А там, откуда он вернулся, взрывы, раненые и он, в машине скорой, спасающий солдата, совсем еще юного. А потом вспышка, невыносимая боль – и возвращение сознания в госпитале.
         Виктор сел на скамью возле дома, наклонился, сорвал пучок травы, поднес к лицу, вдохнул, но запаха не почувствовал. Когда я умру, надо мной вырастет такая же трава. Я мог умереть, но жизнь дала шанс. В городе наступила тишина. Редкий ночной звук прерывал его размышления. Он чувствовал себя так, словно раскрылась тайна существования человека. Его существования. Она проста: жить, радуясь и ценя привычные вещи. Но жить надо с теми, кто… Он не закончил мысль. Не хотел ее формулировать. Он вспомнил, как любил Надю и не хотел даже мысленно произносить жесткие слова.
          Утром сказал ей:
             – Я поживу у родителей, а там видно будет. Ты не переживай, аренду квартиры буду оплачивать.
             – Ты меня оставляешь? Что я сделала не так? Я готовлю тебе, стираю…
             – Спасибо тебе за это. Я буду не против, если ты устроишь свою жизнь.

         В августе Вера, которая работала в летнем лагере, утонула. Как рассказывают, она повела детей на прогулку в лес. Около реки сделали привал. Детям запрещено было купаться. Случилось так, что она не заметила, как двое мальчишек залезли в воду. Когда раздался крик одного из них, зовущего на помощь, Вера бросилась в воду, хотя не умела плавать, успела схватить мальчика и подтолкнуть к мелкому месту, а сама ушла под воду.
         Трехлетний Илья остался сиротой. Надя перебралась к матери, и они вместе растили Илью.

                ***
             – Давай помогу, – предложил Виктор, показывая на сумки и банку.
             – Я сама, – ответила Надя. – Привыкла. Такая у меня жизнь.
             – Да, жизнь, – сказал Виктор, заметив у нее напряжение около рта и печальный блеск в глазах. – Она учит принимать неизбежное. То, что далеко от наших представлений о том, как должно быть.
           Из подъезда с криком «папа» выбежали дети: мальчик и девочка лет восьми. Виктор обнял их, а они прижались к нему. У Нади потемнело в глазах. У него дети, близнецы. Она искала в них его черты и находила: добрые глаза, смуглая кожа, немного оттопыренные уши. Но они не могут быть его детьми, остановила она ревнивые мысли. Прошло всего четыре года, как мы разошлись.
          Из дома вышла белокурая женщина с сумкой. Наде показалось, что в сиянии улыбки этой женщины она померкла, словно туча повисла только над ней, а женщина осталась под чистым небом.
               – Витя, ты забыл ключи от машины.
          Он взял у нее сумку с водой и сказал:
               – Мы бы по дороге купили. Не носи тяжести.
          И такое тепло прозвучало в его голосе, что у Нади пересохло в горле. Так он говорил с ней, когда любил. Она развернулась, чтобы уйти, и в это время девочка спросила:
               – Вашей рыбке жарко? Она не умрет? А сколько у нее плавников? А у нас есть трехлапая рыбка. Да, папа? А мы едем на пикник.
           Женщина вопросительно посмотрела на Виктора.
                – Познакомьтесь, – он назвал их имена. Надя натянуто улыбнулась.
                – Папа, ну поехали, а то опоздаем, – взял его за руку мальчик.         Девочка сказала:
                – До свидания! И вашей рыбке тоже.
       Они направились к машине. Виктор держал за руки детей и шел, немного прихрамывая на правую ногу.
       Надя смотрела им вслед. Раскричались какие-то птицы. Промчалась с воем скорая. Лучи солнца слепили. Она подняла руку, чтобы вытереть слезящиеся глаза и уронила банку. Стекла разлетелись. Рыбка, широко раскрывая рот, лежала на горячем асфальте.
        Все дальнейшее произошло быстро и слаженно, словно действующие лица заранее отрепетировали сцену.
        Сын и дочка Виктора бросились к рыбке.
              – Мама! – закричали они. – Нужна вода.
        Женщина достала из сумки бутылку и протянула сыну. Он лил воду на рыбку.
        Надя вытряхнула в сумку яблоки из прозрачного пакета и раскрыла его.
              – Лей сюда, – сказала мальчику.
        Виктор осторожно поднял рыбку и опустил в пакет с водой.
              – Жива, – облегченно выдохнули все, когда она вильнула хвостиком.
      Распахнулась дверь соседнего подъезда и выбежал мальчик.
              – Мама, она умерла? – кричал он.
              – Нет, Илюша, – ответила Надя. – Видишь, плавает. И протянула ему пакет с рыбкой.
              – Надо купить ей аквариум.
              – Да, обязательно купим, – обняла его Надя.
              – Ты лучшая на свете, – сказал он.

         Дома Надя достала из кладовки большую вазу для цветов, поставила на круглый стол в гостиной, налила воды, и Илья выпустил рыбку в вазу. Надя села рядом и облегченно вздохнула, словно это она была спасена.
              – Купим аквариум и красивые водоросли. Давай загадаем желание. Ты говорила, что золотая рыбка исполняет желания.
              – И наши исполнит, – сказала Надя и обняла Илью. – Помнишь стихи?
Она начала, а Илья закончил:

           Хоть не видели ее
           Музыканты бала.
           Но от рыбки, от нее,
           Музыка звучала.