Предательство

     Хидеёси Тоётоми находился в чайном домике посреди великолепного сада и наслаждался прекрасным, терпким, зелёным чаем. Специально для него сорванные самые верхние и молодые побеги, сушили на закате солнца, когда лучи не были столь обжигающими, чтобы напиток не горчил, не казался излишне крепким, но одновременно освежал и прояснял голову. Взору представал причудливо изогнутый, резной, каменный мост через большой, чуть заросший по краям лохматыми камышами водоем. В нем резвились разноцветные, ручные карпы, которые при постукивании палкой о поросший красноватым лишайником валун, намеренно брошенный недалеко от берега, чуть ли не выбрасывались на сушу, выхватывая корм из человеческих рук. Из беседки в сосновую рощу вела живописная дорога, вымощенная гранитом. Среди деревьев  гуляли его две любимицы: главная наложница  Ёдодоно и Хацу, недавно вернувшаяся из Сакаи, где проводились переговоры с кланом Токугавы.

     А подумать ему есть о чём. Враг теснит и напирает. Всего лишь три провинции остаются под властью Тоётоми.  Битва при Сэкигахаре показала: главные враги клана находились не снаружи, а внутри. Если бы не предательство генерала Кабаякавы Хидэаки и густой утренний туман, то Тоётоми, скорее всего, одержал бы победу. А теперь Токугава стал фактически правителем страны. На установление мира не согласен и пойдёт до конца. Война будет на тотальное истребление.  Придётся сдерживать натиск противника не только по периметру, а вызнавать настроения собственных генералов и самураев, увеличивать число шпионов и доносчиков, чтобы предотвратить дальнейший разброд и шатание среди войска. Хидеёси никак не мог забыть, как много воинов из разбитого им давным-давно клана Оды перешло к Токугаве. Ему досталась и большая часть португальских пушек. Они были в то время большой редкостью, за ними охотились все участники конфликта.

     Одна мысль не оставляла сегуна ни днем, ни ночью на протяжении долгих лет. Точно ли погиб Коцуиэ Сибата? Ведь никаких останков его тела так и не нашли в захваченном и разоренном замке. А если и он спасся и примкнул к врагу? О подобном Тоётоми предпочитал не размышлять. Он гнал этот кошмар из своей головы. Сибата отличался бесстрашием и полководческим талантом. Тогда понятно, отчего они проигрывают. Ему бы очень  хотелось верить, что генерала не укрывают под чужим именем, а он действительно давно мёртв.  И как напоминанием о тех событиях, на тропинке к пруду показались две дочери Коцуиэ, вышедшие из тени сосен, где они недавно прогуливались. Неторопливо, ведя тихую беседу, направлялись к пруду, покормить рыбу. Слуги держали над их головами лёгкие, бумажные, раскрашенные красками тёплых тонов зонтики, защищавшие прелестные, женские головки от полуденного зноя. Ёдодоно родила ему крепкого сына. Хацу выбрала дипломатическое поприще. И благодаря её усилиям появилась возможность встречаться, договариваться и сделать эту войну вялотекущей. Для завершения милой, семейной картины не хватало младшей. Но она находилась далеко на иной стороне рядом с мужем. По политическим причинам, думая использовать девушку, как разведчицу, и в расчёте на некоторые уступки со стороны враждебного клана, Тоётоми выдал Ого за сына Токугавы Иэясы - Хидэтаду.

     Горькие раздумья прервал слуга, передавший: на аудиенцию просится какой-то неизвестный господин. По виду европеец, богатый горожанин из Сакаи. Тоётоми ожидал со дня на день встречи с купцами и горожанами из этого города для заключения договоров по некоторым новым поставкам оружия и провизии. Поэтому сразу велел привести его, хотя немного и удивился такому малому посольству из одного человека. Пока устраивали чайную церемонию, разливая по чашкам чай, сегун внимательно присматривался к гостю. Одежда вроде бы и соответствовала заявленному статусу, однако неловкие движения, прятавшиеся во взгляде злость и растерянность не сочетались с ним. Этот человек выдаёт себя за другого и скрывает некую тайну, составил о нем мнение Тоётоми. Наемным убийцей тоже не может быть. Слишком слаб и тщедушен. Тогда зачем он здесь и чего хочет?  Сегун кивнул,  разрешая разговаривать.

- О, повелитель! - разомкнул пересохшие от волнения  губы пришелец, тщательно подбирал слова, - разрешите мне остаться пока неизвестным. Тема щепетильная и ей много лет, но я уверен, она вам будет более, чем интересна. История тянется из прошлого в настоящее, вы имеете власть и силы разрешить её в свою пользу.

Когда он окончил рассказывать, то сильно испугался, глядя на нахмуревшегося самурая. Лицо того стало настолько свирепым и грозным, словно сегун превратился в местного бога грома и бурь Рейдена.  После долгого молчания Тоётоми спросил:

- Кто ещё знает об этом?
- Я и рыбак.
- Информация точная, проверенная?
- Я сам исповедовал того человека.
- Чего ты хочешь от меня?
Незнакомец дрожащим голосом перечислил награды. Он уже сожалел о деле, которое задумал. Лучше бы сидел на месте ровно и жил спокойно.
- Хорошо. Ты получишь, чего просишь, но после того, как приведешь его, - и подойдя вплотную, в самое ухо назначил место встречи.
- Но как?! - с отчаянием в голосе спросил гость. - Я не имею на него влияния!
- Это твои заботы. Иди!

Чужак неуклюже потоптался на месте, но быстро понял: разговор окончен. Упал в поклоне на землю и выскочил вон, перейдя с шага на бег трусцой.
Тоётоми подозвал самурая из личной охраны и прошептал:

- Проследи за ним. Узнай кто он. Когда передаст адресату обещанные слова, убей. И рыбака из посёлка тоже.

Воин кивнул и побежал исполнять приказ. Тоётоми не питал ненависти к гостю, он просто не любил предательства под каким бы соусом оно ни подавалось. Даже сейчас, когда ему выгодно. Один он не справится с внезапно воскресшим Сибатой. Лучше бы с ним, вообще, не встречаться, а нанять профессиональных убийц. Но тщеславие взяло верх, а желание утолить ненависть и прославиться пересилило разумные доводы холодного разума. Горячее сердце возликовало от тут же придуманой подлой хитрости и, пусть маленькой, но возможной победы над сильным и страшным противником из далёкого прошлого.