Муравьи

Люди и муравьи живут с разным восприятием времени. Даже не просто в разных мирах, а в разной плотности бытия. Для нас день - мелкая бытовая единица, клеточка в календаре, которую вечером можно зачеркнуть и забыть. Для муравья, возможно, это целая эпоха, наполненная работой, страхом, тревогой, поиском, опасностью, победами, потерями и маленькими насекомыми катастрофами.
Они не воспринимают нас как объект, с которым нужно делить жизненно важные сферы. Мы для них не соседи, не враги, не конкуренты, не власть, не народ, не племя, не иная цивилизация. Поэтому для муравьёв нас как будто и не существует. Мы для них некая непознанная сила, огромная, слепая и непредсказуемая, способная произвольно вторгнуться в их насекомое бытиё, разрушить жилище, раздавить ходы, растоптать их женщин, их младенцев, их героев, их тружеников, их маленькую муравьиную историю.
И может быть, в этот миг они отчаянно вопрошают куда-то вверх: «За что, Господи?!»
Но мы не слышим. Мы просто идём. Ставим ногу туда, где нам удобно. Несём пакет из магазина. Торопимся к машине. Разговариваем по телефону. Думаем о кредите, о бизнесе, о политике, о любви, о старости, о собственной боли. А под ногами в это время рушится чей-то мир, сминаются тоннели, исчезают дороги, ломаются стены, гибнут те, кто ещё утром знал свою задачу и нёс свою песчинку в общий смысл.
Мы слишком велики для их понимания. А они слишком малы для нашего сострадания. Вот и вся трагедия масштаба. Не злобы, не ненависти, не сознательного насилия, а именно масштаба. Мы не хотим им зла. Мы просто не замечаем их жизни. А для них наше незамечание и есть конец света.
Иногда мне кажется, что и мы сами для кого-то такие же муравьи. Суетимся, строим, воюем, любим, предаём, рожаем, хороним, копим, теряем, мечемся по своим дорожкам, гордо называя это историей, судьбой, цивилизацией, прогрессом. А потом приходит некая сила, которую мы не можем ни понять, ни остановить, ни даже правильно назвать. И рушит всё одним равнодушным движением.
Мы кричим: «За что, Господи?!»
А в ответ тишина. Потому что, может быть, нас тоже просто не слышат.
И всё же мы продолжаем асфальтировать разбитые земляными трещинами дворы. Заливать горячей чёрной массой живую землю, выравнивать поверхность, наводить порядок, делать удобнее себе. А где-то под этим новым асфальтом остаются чужие ходы, чужие жилища, чужой труд, чужая жизнь, чужой маленький апокалипсис.
И кто знает, не лежит ли когда-нибудь и над нами такой же асфальт - ровный, аккуратный, благоустроенный, положенный чьей-то огромной рукой без злобы и без любви. Просто потому, что так было нужно.