07. Цена целительства

--- --- --- Предыдущая глава: http://proza.ru/2025/10/20/982


* * * Отказ от борьбы легко принять за признание поражения * * *

К удивлению Веры, мама почти сразу согласилась, чтобы Орли попробовала ей помочь. Про начинающую целительницу она, оказывается, уже слышала от Яна. Это задело неприятнее, чем хотелось признавать. Взрослые снова обменивались кусками настоящего мира за её спиной, а потом притворялись, будто ничего особенного не происходит. Так же было после ритуала с чёрной свечой, странными одеждами и одеялом на полу: ни одного честного объяснения.

Впрочем, теперь эта ложь обернулась пользой. Мама не стала спорить, а значит, всё складывалось как надо. Она только попросила не ждать чудес и с привычной усталой улыбкой заметила, что раз уж ради дочери она пережила врачей, капельницы, чужие советы и «оздоровительную медитацию» в сомнительных декорациях, то одна начинающая целительница её точно не добьёт.

Орли приехала напряжённая и непривычно тихая. В прихожей она долго снимала обувь, будто за это время могла передумать, потом прошла в комнату и огляделась с таким видом, словно пришла не лечить, а сдавать экзамен без подготовки. Пироша Вера заранее закрыла у себя. Кот в последнее время слишком часто путался под ногами и мешал именно тогда, когда начинало получаться что-то важное. Сегодня эта мелкая помеха легко устранялась дверью.

Готового набора у Орли снова не оказалось. Из сумки появились несколько свечей, мешочек с травами, моток ниток, знакомый омамори и плоский камешек. Когда понадобилось, Вера принесла миску, соль, стакан воды, старое полотенце и мамины ножницы. Часть вещей Орли отложила, вернула обратно, переставила местами и недовольно нахмурилась, будто предметы сами виноваты, что не складываются как надо.

Комфортно устроившись на диване, Галина выглядела спокойнее всех. Вероятно, она не верила до конца, но и не мешала. Она послушно поворачивала голову, глубже дышала, позволяла Орли водить ладонями над плечами и даже пыталась подбадривать её короткими шутками. Вера следила за каждым движением, стараясь запомнить не порядок действий, а сам принцип: куда смотреть, где тянет не туда, как сдвинуть перекос с места.

Отмеченная рука периодически отзывалась покалыванием. Воздух как будто задышал, то уплотняясь, то разряжаясь, и незримая тяжесть, годами висевшая рядом с мамой, наконец дрогнула. Пирош за дверью тихо царапнул дерево, но Вера даже не обернулась.

Орли тем временем бледнела. На лбу выступил пот, пальцы дрожали, движения становились всё менее уверенными. Несколько раз она отводила руку, будто натыкалась на невидимую преграду, потом снова пыталась зайти с другой стороны. За дверью скрежет усилился, к нему добавилось протяжное недовольное мяуканье, но теперь это казалось частью сопротивления, которое нужно перетерпеть.

- Я больше не могу, - призналась Орли, устало опуская руки.

Опять ложь. Вера чувствовала происходящее слишком отчётливо, чтобы принять усталое «не могу» за правду. Мамино лицо становилось более живым, дыхание - глубже, а движения - свободнее. Но Орли лишь покачала головой, объяснив, что поток уходит неизвестно куда и любое дальнейшее воздействие будет бессмысленным. И тут Вера всё поняла. Лечение требовало слишком много жизненной силы. Орли почувствовала цену и решила, что мамино выздоровление не стоит таких жертв.

- Но ведь получается, - упрямо произнесла Вера. - Я это чувствую!

Орли посмотрела на неё с неожиданной тревогой, однако спорить не стала. Она сделала ещё пару вялых попыток, но затем окончательно опустила руки. Галина ласково обняла дочь и, погладив по голове, прошептала: «Всё хорошо, мой котёнок». Орли попробовала, насколько могла, но чудес не бывает.

Утешение только усилило обиду. Даже мама защищала человека, который струсил и отказался ей помочь. Вера уже не скрывала своего презрения. Она молча проводила Орли до выхода и, не попрощавшись, захлопнула за ней дверь.

В соседней комнате наступила тишина. Вера злилась и на Пироша, чей вой не давал сосредоточиться на процедуре, но поступок Орли занимал её гораздо сильнее. Кот всего лишь мешал. Орли же могла помочь и сознательно отказалась.

Открыв дверь своей комнаты, Вера едва успела отдёрнуться. Пирош выскочил в коридор и с неожиданной резкостью впился зубами в отмеченную руку, где кожа ещё сохраняла странное тепло. Девочка вскрикнула, но кот уже отпустил её, метнулся к Галине и принялся тереться о её ноги, словно ничего не произошло.

Покалывание исчезло. Рука покрылась тёплыми мурашками и быстро остыла, но Вера не обратила на это внимания. Она всё ещё была зла на бывшую подругу.

* * *

Главной целью Самигины оставалась Галина. Угасающая женщина давала редкую, густую подпитку: страх, боль, усталость, бессилие и упрямое желание держаться. Такое нельзя было бросать ради первой попавшейся игрушки. Но чёрная отметина на руке дочери открывала слишком удобный второй путь, чтобы им не воспользоваться.

Теперь Самигина уже знала, с чем имеет дело. След Оробаса узнавался не по форме, а по самому принципу: избранность, смерть и вход внутрь, оставленный там, где человеческая оболочка должна быть цельной. В астральном слое метка напоминала узкую щель, края которой загнулись внутрь, словно после удара гарпуном. По ним шевелились тонкие зазубрины. Они не защищали проход и не охраняли его намеренно, но всё равно оставались преградой.

Раньше Самигина могла протискивать туда только тончайший отросток. Этого хватало, чтобы смотреть, подбрасывать простые мысли и иногда чуть сдвигать внимание девочки в нужную сторону. Но каждый обратный рывок грозил потерей накопленной плотности. Метка пропускала внутрь охотнее, чем выпускала обратно.

Появление целительницы всё изменило. Она водила руками над Галиной, дрожала, бледнела и честно пыталась найти путь к болезни. Поток её силы был неровным, живым, плохо оформленным, зато настоящим. Самигина почувствовала его и мягко повела в нужную сторону. Плавно, чтобы целительница не заметила сопротивления. Лечебная энергия сама искала повреждение, место, где форма нарушена, и принималась за дело. Демонессе оставалось только снова и снова подводить её к чёрной прорези.

Зазубрины дёргались, разглаживались, теряли прежнюю хищную цепкость. Все силы целительницы уходили на залечивание именно этой раны. Когда энергия совсем иссякла, щель не стала шире. В этом и не было необходимости. Зато края перестали кусаться. Теперь внутрь можно было просунуть не тонкую струйку, а целую руку.

Самигина осторожно скользнула внутрь. Сознание девочки не распахнулось перед ней полностью. До настоящего вселения было ещё далеко. Зато под астральными пальцами проступили отдельные нити: внимание, ожидание, обида, образ Галины, образ Орли. Если потянуть за одну - девочке казалось, что мама дышит глубже, выглядит живее и вот-вот начнёт поправляться. За другую - дрожь в руках целительницы становилась не усталостью, а скрытым отказом. Третья легко превращала шум за дверью в раздражающую помеху, которая мешает случиться чуду. Это было похоже на новую марионетку, которую ещё нельзя поднять со стула, но уже можно заставить повернуть голову.

Животное из запертой комнаты протяжно взвыло. Его присутствие не доставало сюда целиком, но звук цеплял человеческий слух, а через слух легко рождались раздражение и злость. Навязанные мысли ложились ровно и естественно, будто девочка сама пришла к ним мгновением раньше.

А потом дверь открылась, и рыжая тварь метнулась в коридор. Девочка едва успела отдёрнуться, но кот уже впился зубами прямо в отмеченную руку. Канал судорожно сжался. Астральные пальцы Самигины сорвались с нитей, недостроенная связь хлестнула обратно и захлопнулась. Демонесса отступила, теряя форму, но с уверенностью, что прорезь уже не станет прежней. В следующий раз удержаться будет проще. А с котом она ещё поквитается.


--- --- --- Следующая глава: http://proza.ru/2026/07/11/2091