08. Цена целительства

* * * Отказ от борьбы легко принять за признание поражения * * *

Галина согласилась на процедуру без особого энтузиазма, скорее ради дочери, чем в надежде на выздоровление. Чувствовала она себя вполне терпимо и даже шутила над серьёзностью приготовлений. Орли тоже не давала никаких обещаний. Она принесла несколько свечей, миску, сушёные травы и ещё какие-то вещи, выбранные без понятной системы. Вера заранее убрала Пироша в свою комнату, чтобы кот не путался под ногами и не мешал важному делу.

Орли усадила Галину на диван и принялась раскладывать предметы вокруг неё, то переставляя их, то вовсе убирая обратно в сумку. В отличие от прошлого лечения, она действовала медленно и неуверенно. Несколько раз надолго замирала, словно прислушиваясь к далёкому звуку, затем резко меняла положение рук или просила Галину повернуться. Та послушно выполняла указания, хотя никаких новых ощущений не испытывала.

Пирош начал царапать дверь почти сразу. Сначала тихо, с долгими перерывами, затем всё настойчивее. К скрежету добавилось недовольное мяуканье, постепенно перешедшее в протяжный вой. Галина предложила выпустить кота, но Вера отказалась. Ей казалось, что процедура уже начала действовать и любое вмешательство способно разрушить хрупкий процесс.

Отмеченная рука Веры покалывала, по пальцам разливалось приятное тепло. Вера ощущала, как пространство вокруг матери очищается, а незримая тяжесть постепенно отступает. Мамино лицо казалось более живым, дыхание глубоким, а движения свободными. Галина ничего этого не замечала, но Вера не сомневалась: лечение затрагивало саму причину болезни, поэтому результат ещё не успел проявиться в теле.

Орли тем временем заметно бледнела. На лбу выступил пот, пальцы дрожали, движения потеряли прежнюю уверенность. Вскоре девушка вовсе опустила руки и честно призналась:

- Я больше не могу.

Вера не поверила. Она чувствовала происходящее слишком отчётливо и попыталась убедить Орли продолжить. Та лишь покачала головой, объяснив, что поток уходит неизвестно куда и любое дальнейшее воздействие будет бессмысленным. И тут Вера всё поняла. Лечение требовало слишком много жизненной силы. Орли почувствовала цену и решила, что мамино выздоровление не стоит таких жертв.

- Но ведь получается, - упрямо произнесла Вера. - Я это чувствую!

Орли посмотрела на неё с неожиданной тревогой, однако спорить не стала. Она сделала ещё пару вялых попыток, но затем окончательно опустила руки. Галина ласково обняла дочь и попросила не расстраиваться. Ничего страшного не произошло. Орли попробовала, насколько могла, но чудес не бывает.

Утешение только усилило обиду. Даже мама защищала человека, который струсил и отказался ей помочь. Вера уже не скрывала своего презрения. Орли попыталась что-то объяснить, но девочка не желала её слушать. Она молча проводила Орли до выхода и, не попрощавшись, захлопнула за ней дверь.

В соседней комнате наступила тишина. Вера злилась и на Пироша, чей вой не давал сосредоточиться на процедуре, но поступок Орли занимал её гораздо сильнее. Кот всего лишь мешал. Орли же могла помочь и сознательно отказалась.

Вера открыла дверь своей комнаты. Пирош выскочил в коридор и с неожиданной резкостью впился зубами в отмеченную руку, где кожа ещё сохраняла странное тепло. Девочка вскрикнула и отпрянула. Кот тут же отпустил её, метнулся к Галине и принялся тереться о её ноги, словно ничего не произошло.

Покалывание исчезло. Рука покрылась мурашками и быстро вернулась в обычное состояние, но Вера этого не заметила. Она всё ещё была зла на бывшую подругу.

* * *

Главной целью Самигины оставалась Галина. Страдания умирающей женщины, её страх, боль и бессилие давали достаточно подпитки, чтобы демонесса не искала другого носителя. Однако метка Оробаса открывала заманчивую возможность получить в придачу ещё и дочь. Не как новую жертву, а как занятную игрушку.

В астральном слое метка напоминала узкий прокол в защитной оболочке сознания. Его края загнулись внутрь, словно зазубрины от вошедшего в плоть гарпуна, и едва шевелились, как опасные щупальца медузы. Они свободно пропускали тонкий чужеродный отросток, но при обратном движении впивались в него. Чем глубже сущность проникала в сознание девочки, тем большей частью себя рисковала.

Самигина обращалась с меткой осторожно. Та напоминала щучью пасть, поэтому тончайший поток влияния приходилось протискивать между зубьями, стараясь не задеть их. Этого хватало, чтобы наблюдать за девочкой и изредка подбрасывать ей простейшие мысли, но полноценное воздействие оставалось невозможным.

Появление целительницы всё изменило. Самигина перехватила направленный к Галине поток и пустила его вдоль собственного отростка, прямо к зазубренным краям метки. Лечебная энергия хаоса восприняла их как повреждение и принялась разглаживать астральные завихрения. Демонесса снова и снова возвращала поток к прорези, пока целительница окончательно не выбилась из сил.

Щель не стала шире, но больше не кусалась. Самигина по-прежнему не могла влиться в сознание Веры целиком. Зато теперь получалось без опаски просунуть внутрь нечто вроде руки. Её астральные пальцы нащупали незримые нити, связанные с ощущениями, вниманием и мыслями девочки. Самигина не управляла телом, но уже могла дёргать за отдельные нити восприятия, как кукловод пробует движения новой марионетки.

Запертая в соседней комнате тварь взвыла так, что даже Самигина отвлеклась. Бетонные стены скрывали происходящее от кота и в физическом, и в астральном слое. Вой достигал слуха Веры, и растущее раздражение девочки лишь сильнее натягивало нити, делая новую марионетку податливее.

Первый рывок демонессы за нити сознания девочки оказался слишком резким и заставил отмеченную руку потеплеть. Самигина ослабила хватку и перенастроилась. Она тронула нити, связанные с образом матери, и лицо Галины показалось Вере более живым, дыхание глубоким, а движения свободными.

С самой Галиной ничего не происходило. Впрочем, этого и не требовалось. Не хватало ещё, чтобы кто-то в самом деле принялся лечить жертву. А вот играть с сознанием девочки было забавно и приятно. Самигина с удовольствием поглощала растущую злобу Веры к целительнице, пока укус рыжей твари не оборвал канал.

Человеческое сознание сжалось, вытолкнув астральную руку демонессы наружу. Самигина отступила в сознание Галины и с удовлетворением отметила, что прорезь не вернулась в прежнее состояние. В следующий раз она удержит нити крепче. А с котом ещё поквитается.