Почему честный ученый обязан быть агностиком

СОДЕРЖАНИЕ

Введение: логическая ловушка
АРГУМЕНТЫ УЧЕНЫХ-АТЕИСТОВ
Бремя доказательства
Бритва Оккама и методологический натурализм
Бог «белых пятен»
ВОЗРАЖЕНИЯ НА ЭТИ АРГУМЕНТЫ
«Рабочая модель» — миф о полноте познания
«Бог белых пятен» — ложная аналогия
Наука не может дать целостную картину мира
Проблема смысла
Связь с проблемой научного фундаментализма
Заключение: агностицизм как высшая форма научной честности
ПРИЛОЖЕНИЕ 1. О ТЕМНОЙ МАТЕРИИ И ТЕМНОЙ ЭНЕРГИИ
ПРИЛОЖЕНИЕ 2. ОТВЕТ НА ВОПРОС О СМЫСЛАХ

Введение: логическая ловушка

Существует классическая логическая ловушка. Она возникает всякий раз, когда научный метод пытаются применить к вопросам, лежащим за пределами материального мира. Эта ловушка особенно отчетливо проявляется в дискуссиях о соотношении науки и веры, где строгость эмпирического исследования нередко подменяется догматической уверенностью.

Если исходить из того, что наука — это метод изучения материального мира через наблюдение, эксперимент и воспроизводимость, то у нее есть жесткие границы. Наука может ответить на вопрос, как делятся клетки или как движутся планеты, но она принципиально не может ответить на вопрос, кто или что запустило этот процесс. Поскольку существование Бога (или Высшего Разума) находится за пределами материального мира и очевидно вне времени, строгий эмпирик должен занять позицию агностицизма: «У меня нет эмпирических доказательств существования Бога, но у меня также нет инструментов, чтобы доказать его не-существование. Следовательно, я воздерживаюсь от окончательного суждения».

Утверждение «Бога нет» — это такое же метафизическое утверждение, как и «Бог есть». Оба они выходят за рамки чистой науки. Поэтому догматичный атеизм антинаучен, если он претендует на статус доказанной истины.

Почему же тогда многие ученые называют себя атеистами?

Если логически честная позиция — это агностицизм, почему же часть ученых заявляют о своем атеизме? Здесь есть несколько вариантов ответа на этот вопрос.

АРГУМЕНТЫ УЧЕНЫХ-АТЕИСТОВ

Бремя доказательства

Многие ученые-атеисты не утверждают со стопроцентной уверенностью, что Бога нет. Они говорят: «Бремя доказательства лежит на том, кто утверждает, что Бог существует. Поскольку доказательств нет, я не верю». Это ближе к агностицизму, но с практическим выводом: жить так, как если бы Бога не было.

Бритва Оккама и методологический натурализм

Рассказывают, что Наполеон как-то спросил известного французского математика и физика Лапласа: «Ньютон в своей книге говорил о Боге, в Вашей же книге я не встретил имени Бога ни разу». Тот ответил: «Гражданин первый консул, в этой гипотезе я не нуждался».

Наука веками успешно объясняла явления мира без привлечения гипотезы Творца — от молний до эволюции видов. Ученые рассуждают так: если мы можем построить работающую модель Вселенной, используя только законы физики и биологии, то введение Бога становится «лишней сущностью», которую можно отбросить.

Бог «белых пятен»

Ученые-атеисты часто указывают на то, что религия постоянно отступает. Раньше Богом объясняли то, чего наука не знала — болезни, смену сезонов. По мере развития науки «пространство для Бога» сжимается. Атеисты делают вывод, что Бог — это просто гипотеза, которая становится всё менее нужной.

ВОЗРАЖЕНИЯ НА ЭТИ АРГУМЕНТЫ

«Рабочая модель» — миф о полноте познания

Однако аргумент «нам не нужен Бог, потому что у нас есть рабочая модель Вселенной» — это логическая уловка, которая маскируется под научную строгость. Наука не может полностью объяснить эту модель и, вероятно, никогда не сможет.

Когда редукционисты говорят «мы можем объяснить Вселенную без Бога», они скромно умалчивают о том, какая именно часть Вселенной им неизвестна. А это, страшно сказать, около 95% её содержания.

Темная материя (27%) — мы не знаем, что это. Мы видим её гравитационное влияние на галактики, но не можем её обнаружить, поймать или объяснить её природу.

Темная энергия (68%) — ещё большая загадка. Она отвечает за ускоренное расширение Вселенной, но мы не знаем, что она собой представляет. (см. Приложение 1).

Да что там темная, ученые не знают, что такое энергия, так сказать, вообще. Физика прекрасно описывает, как ведёт себя энергия: как она передаётся, превращается, сохраняется. Но на вопрос «что такое энергия по своей сути?» наука не отвечает. Вот слова физика, нобелевского лауреата Ричарда Фейнмана: «Существует определённая величина, называемая энергией, которая не меняется ни при каких превращениях, происходящих в природе. Это по существу математический принцип, утверждающий, что существует некоторая численная величина, которая не изменяется ни при каких обстоятельствах. Это отнюдь не описание механизма явления или чего-то конкретного, просто-напросто отмечается то странное обстоятельство, что можно подсчитать какое-то число и затем спокойно следить, как природа будет выкидывать любые свои трюки, а потом опять подсчитать это число — и оно останется прежним».

Проблема полей (электромагнитного, гравитационного и др.) - ученые не знают, что это такое. Наука работает методом редукции (разложения на части): молекулы состоят из атомов, атомы из протонов и электронов, протоны из кварков. Что касается полей, то ученые знают, что поля переносит энергию и импульс и имеют математическую структуру. Но из чего состоят поля - сие науке не известно.

И это не исключение, а правило современной науки. Мы не знаем онтологической природы ни энергии, ни массы, ни пространства, ни времени, ни физических полей. Физика описывает отношения между сущностями и законы их поведения, но вопрос «что это такое по сути?» остаётся за её пределами. Это не временно — это принципиальная граница самого метода

Проблема сознания — наука до сих пор не может объяснить, как из электрохимических реакций в мозге рождается субъективный опыт (так называемая «трудная проблема сознания» Дэвида Чалмерса). Мы не знаем, что такое «я».

Проблема происхождения самих законов физики — наука описывает, как работают законы, но не может ответить на вопрос, почему они вообще существуют и почему они именно такие, а не другие.

Почему Вселенная подчиняется математике? Это величайшая тайна, которую Эйнштейн называл «наиболее непостижимым в мире».

Ученые объясняют случайностью не только возникновение жизни на Земле, но и ее поддержание. Планета Земля - это огромная теплица, где созданы уникальные условия для поддержания жизни.

Число условий, необходимых для поддержания жизни на Земле, огромно: атмосфера нужного состава, магнитное поле, тектоника, вода в определённом диапазоне, стабильная орбита, защита от астероидов, фотосинтез и десятки других факторов. Ни один из них не является само собой разумеющимся. Ни на один из них у науки нет полного объяснения. Мы не знаем, насколько типична или уникальна наша планета, потому что у нас одна выборка. Но сам факт, что все эти условия совпали, — это не то, что можно просто списать на «случайность» без дальнейших вопросов.

То есть утверждение «у нас есть полная модель» — это просто акт веры в то, что когда-нибудь наука всё объяснит. Но это обещание, а не факт.

«Бог белых пятен» — ложная аналогия

Редукционисты часто используют тактику: «Раньше люди объясняли гром Зевсом, теперь мы объясняем его электричеством. Значит, и Бога скоро объясним нейронами».
Но это ложная аналогия. Бог в философской и богословской традиции — это не «заплатка» для непонятных явлений (не «Бог белых пятен»).

Бог — это Первопричина самого существования бытия, Тот, благодаря чему вообще существуют законы физики, пространство, время и материя. Даже если наука однажды объяснит сто процентов физических процессов (что невозможно - чем больше мы познаем, тем больше перед нами открывается загадок), вопрос «а кто или что запустило всю эту систему и почему она вообще есть?» останется без ответа.

Наука не может дать целостную картину мира

Не бывает науки «вообще», а есть вполне конкретные физика, химия, математика, биология. И любая наука начинается с того, что она говорит нам о том, что является ее предметом. То есть она сразу устанавливает пределы, в которых она действует. Таким образом каждая научная дисциплина строго очерчена границами, в рамках которых она познает мир.

В этих установленных рамках любая наука действует путем аналитического расчленения действительности на всё более мелкие детали. Хотя такой фрагментарный подход обеспечил технологический прогресс и позволил углубиться в структуру материи — от атомов до кварков, — он неизбежно ведет к «понимательному хаосу» и калейдоскопному восприятию реальности.

Причем фрагментированные действительности по всей видимости не имеет предела. Дойдя в своем дроблении до чего-то, как ученым кажется, фундаментального (атом переводится как неделимый!), в конце концов им приходится это фундаментальное дробить дальше, чтобы получить что-то еще более фундаментальное.

Очевидно, что бесконечное дробление предмета изучения не позволяет охватить картину мира целиком, из-за чего мы перестаем «видеть лес за деревьями» и теряем изначальный смысл явлений.

Эта мысль перекликается с фундаментальным математическим открытием XX века — теоремами Гёделя о неполноте. Курт Гёдель доказал, что в любой достаточно сложной формальной системе (а наука — это именно такая система) всегда будут утверждения, которые нельзя ни доказать, ни опровергнуть средствами самой этой системы.
Это значит, что наука принципиально не может дать целостную картину мира. Всегда будут вопросы, которые находятся «за пределами» её метода. И вопросы о Первопричине, о смысле, о Творце — именно из этой категории.

Проблема смысла

Естественно-научные дисциплины никогда не ставили перед собой цель найти ответ на вопрос о смысле жизни. (Вопрос о том, является ли философия наукой, будем считать риторическим.) Но давайте скажем себе честно: разве человечество может жить, не имея ответ на этот вопрос? Какая-то часть безусловно может, но я намеренно использовал слово «человечество», а не «человек».

То есть вопрос о смысле жизни есть, причем вопрос этот является настолько важным, что на него обязательно нужно иметь какой-то ответ, а наука приниципиально не может дать на него ответ. То есть довод, что наука всесильна и сможет решить все проблемы человечества, очевидно не работает. Как сказал профессор РАН А.Р. Оганов: «Если у меня есть угрызения совести, то мне наука не поможет». (см. Приложение 2).

Связь с проблемой научного фундаментализма

Когда в современных дискуссиях утверждается, что атеизм — это тоже «вера», речь идет именно о догматичных атеистах-фундаменталистах (последователях Докинза или Дениса Деннета). Эти люди действительно превращают атеизм в религию: они верят в случайность, они верят, что сознание — это просто «работа нейронов», и отрицают любые вопросы, на которые наука пока не имеет ответов.

Честный ученый, осознающий границы своего метода, никогда не станет таким догматиком. Он останется агностиком. Он скажет: «Наука не может доказать душу, но она также не может доказать, что души нет. Я просто занимаюсь своим делом».

Заключение: агностицизм как высшая форма научной честности

Уравнивание науки и религии в плане «невозможности доказать» работает только против научного фундаментализма. Честная наука не отрицает Бога, она просто не имеет права о Нем высказываться. И именно поэтому высшая форма научной честности — это агностицизм, а не атеизм.

Аргумент «нам не нужен Творец, потому что у нас есть модель» работает только в том случае, если модель полная. Но она принципиально неполна — и, вероятно, никогда не будет полной. Поэтому догматичный атеизм — это не торжество разума, а именно акт веры, разновидность метафизики. Вера в то, что Вселенная в принципе познаваема до конца. А это, как показали Гёдель, квантовая физика и сама структура бытия, — очень смелое и, возможно, ошибочное предположение. Но никак не установленный факт.

Частое возражение: «Я не атеист в догматическом смысле. Я просто не вижу оснований верить в Бога». Эта формулировка выглядит скромно, но содержит скрытую метафизическую ставку. Из отсутствия оснований для теизма не следует наличие оснований для атеизма. Учёный, последовательный в своей эпистемологии, должен признать: у него нет оснований для утверждения «Бога нет». Если он этого не признаёт, он делает мировоззренческий выбор, замаскированный под нейтральность. И тогда он просто выбрал другую сторону того же метафизического спора, к которому научный метод не имеет никакого отношения.

Честный учёный, осознающий границы метода, обязан прийти к агностицизму. Не как к компромиссу, а как к единственной логически последовательной позиции, которая не выходит за пределы эмпирического метода. Если учёный последовательно применяет к метафизическим вопросам те же эпистемические стандарты, которые он применяет к научным гипотезам, он приходит к агностицизму как к единственной логически непротиворечивой позиции. Только агностик признаёт симметрию неведения: одинаковое отсутствие оснований для обеих сторон.

Атеистам весьма некомфортно признавать, что их взгляды есть верование. Отрицая одно верование (религиозное), они угодили в другое. Ну что ж, пора посмотреть правде в глаза.

ПРИЛОЖЕНИЕ 1. О ТЕМНОЙ МАТЕРИИ И ТЕМНОЙ ЭНЕРГИИ

ВОЗРАЖЕНИЕ

Статья говорит: мы не знаем, что такое тёмная материя и тёмная энергия, значит, модель Вселенной неполна, значит, утверждение «у нас есть рабочая модель» — акт веры.

Но это логический скачок. Незнание природы тёмной материи не означает, что мы не можем описывать её влияние. Мы знали о гравитации за 250 лет до общей теории относительности (ОТО). Мы знаем, что тёмная материя гравитирует, как она влияет на вращение галактик, как формирует крупномасштабную структуру. Это работающая модель, даже если мы не знаем «из чего она сделана».

Кроме того, цифра 95% относится к масс-энергетическому бюджету Вселенной, а не к степени нашего понимания. Мы понимаем физику звёзд, ядерные реакции, химию, биологию — всё это описывает те 5% барионной материи, из которых состоит всё, что мы видим и с чем взаимодействуем. Сказать «мы не понимаем 95%» — значит создать ложное впечатление, будто наука беспомощна.

ОТВЕТ

Когда учёные говорят, что 95% Вселенной — это тёмная материя (27%) и тёмная энергия (68%), они имеют в виду не физическую инвентаризацию космоса. Они имеют в виду параметры стандартной космологической модели (;CDM).

Как это работает на практике:
- мы смотрим на галактики и видим, что они вращаются слишком быстро. По законам Ньютона и Эйнштейна (ОТО) они должны разлететься.
- мы смотрим на расширение Вселенной и видим, что оно ускоряется. По уравнениям гравитации оно должно замедляться.
- чтобы уравнения сошлись с наблюдениями, в них вводят неизвестные слагаемые.

То есть «тёмная материя» и «тёмная энергия» — это, в строгом смысле, констатация того факта, что наши текущие уравнения не работают на масштабах галактик и Вселенной.

Приставка «тёмная» в физике означает ровно одно: «мы не видим этого в телескопы, не можем поймать в детекторы и не понимаем, что это такое, но нам нужно это вписать в формулы, чтобы они сошлись».

А что, если никаких «тёмных сущностей» вообще не существует? Может быть, мы не понимаем саму гравитацию?

В физике есть альтернативное направление — MOND (Модифицированная ньютоновская динамика) и её релятивистские расширения. Сторонники этих теорий говорят: «Никакой темной материи и темной энергии не существует. Просто закон всемирного тяготения (или ОТО Эйнштейна) работает иначе на огромных расстояниях и при сверхмалых ускорениях».

Если MOND (или любая другая теория модифицированной гравитации) окажется верна, то 95% «тёмной Вселенной» мгновенно исчезнут. Окажется, что мы просто неправильно понимали гравитацию.

Таким образом, можно констатировать:
- если тёмная материя и темная энергия существует — мы не знаем, что составляет 95% реальности.
- если их не существует — мы фундаментально ошибаемся в понимании базового взаимодействия (гравитации) на масштабах Вселенной.

В обоих случаях утверждение «у нас есть полная и работающая модель Вселенной» оказывается актом веры.

ПРИЛОЖЕНИЕ 2. ОТВЕТ НА ВОПРОС О СМЫСЛАХ

Вопрос о смысле жизни существует и жизненно важен для человека.
Наука по определению не ставит этот вопрос. Не потому, что «пока не может», а потому, что он вне её метода. Наука отвечает на вопрос «как?», но не на вопрос «зачем?».

Если наука не может дать ответ, а ответ крайне важен, то нужен другой способ получения ответа.

Религия — это исторически сложившийся способ, который даёт ответ на вопрос о смысле. Ответ может быть научно непроверяемым, но это не делает его ненужным.
Это не аргумент «Бог белых пятен». Это аргумент о разграничении компетенций. Наука не имеет юрисдикции над вопросом смысла. И поэтому ссылаться на науку, чтобы отвергнуть религию, — категориальная ошибка.

Этот аргумент не уязвим для стандартных контраргументов атеистов, потому что:
«Наука не доказала Бога» — нерелевантно. Вы и не просите науку доказывать. Вы говорите, что наука не имеет отношения к вопросу, который решает религия. Это как сказать: «Термометр не доказал красоту симфонии, поэтому симфонии не существует». Термометр просто не тот инструмент.

«Религия — это вера, а не знание» — это и не оспаривается. Вы говорите: да, это не научное знание. Но вопрос смысла и не является вопросом научного знания. Это вопрос другого порядка.

«Можно жить без религии» — можно. Но тогда нужен другой источник смысла. И вот тут возникает вопрос: а что его даёт?

На тезис: религия необходима как способ дать ответ на вопрос о смысле, критик может возразить: «Почему именно религия? Философия, искусство, экзистенциализм, гуманизм, коммунизм — они тоже дают ответы на вопрос о смысле, и при этом не требуют веры в сверхъестественное».

Хорошо, но любой устойчивый ответ на вопрос о смысле требует принятия недоказуемых оснований. Экзистенциализм Сартра опирается на недоказуемый тезис «существование предшествует сущности». Гуманизм опирается на недоказуемый тезис «человеческая жизнь имеет ценность». Коммунизм требует веры в светлое будущее. Это тоже акты веры — просто в другие аксиомы. В этом смысле любая мировоззренческая система «религиозна» в широком смысле: она опирается на недоказуемые основания.