Цвет пепла - 13. Скафандр

Фрагмент повести-фанфика по отдалённым мотивам творчества Кира Булычёва, Анджея Сапковского, Михаила Булгакова, Алексея Толстого, Исаака Бабеля, Викентия Вересаева, братьев Вайнеров, Джоан Роулинг, Джона Кармака и многих других авторов.

До публикации на "Прозе" текст был размещён на моей публичной странице ВК.

Начало истории:
http://proza.ru/2026/07/16/1209

Предыдущий фрагмент:
http://proza.ru/2026/07/18/983

Все события и действующие лица вымышлены, любое совпадение с реальностью случайно.

Возрастная категория 18+ (запрещено для детей).

*

Место и время: узел Б-49 сверхсветовой транспортной сети Галактического Союза; декабрь 2084 года (по земному календарю).

Михаил Дымнов сверился с временем. Завершалось очередное дежурство в звене быстрого реагирования. Почти девять часов в закрытом скафандре, внутри малообъёмного кокпита двухместной "машины первой очереди", парящей с прогретым гравидом у приёмной "гребёнки" служебных сверхсветовых труб, готовых к немедленному запуску.

Похоже, и это дежурство обойдётся без происшествий… Но ведь это хорошо?

Звено состояло из двух человек; вместе с Дымновым дежурила Ольга Зотова. Напарница Михаила находилась от него на расстоянии метра, но увидеть друг друга они могли только с помощью телекамер внутреннего обзора: рабочие места экипажа размещались в индивидуальных кокпитах под отдельными фонарями (для большей прочности корпуса гравилёта и для большей живучести).

Чтобы спасатели за многочасовую смену не снизили свою работоспособность, их обеспечили всем доступным комфортом. В скафандре имелось даже устройство слаботочного электромассажа для нормальной циркуляции крови при длительной неподвижности и невесомости.

Михаил знал, что такими удобными скафандры были не всегда. С полуторавековым прогрессом в скафандростроении его ознакомили ещё в учебном центре на Ремтрии, где отряд-13 прошёл краткий тематический курс.

Существенный вклад в разработку космической одежды внесли учёные "светлой" Земли-К — там пилотируемые полёты в термосферу начались на тридцать лет раньше, чем на "сумеречной" Земле-Н, а исследования околоземного пространства в XX веке велись с большей интенсивностью: "светлые" земляне приступили к строительству базы на Луне, когда высшим достижением "сумеречных" были единичные запуски стратостатов.

Различия в приоритетах и общественном строе отражались на конструкции и технологии. К рубежу столетий для Земли-К космический скафандр стал серийным и обыденным, словно спецодежда сварщика или сталевара, а космонавтов появилось столько, что само слово "космонавт" приобрело характер архаизма — с тем же успехом можно было назвать "аэронавтом" пассажира вахтового вертолёта.

На Земле-Н в ту пору костюм для космоса был чем-то вроде рыцарского доспеха в средние века — не по виду, а по ограниченности применения — дорогое изделие штучного производства, предназначенное для человека из немногочисленной элитной группы, прошедшего строгий отбор и особую подготовку.

В первой половине XXI века скафандр значительно усовершенствовался. Ведущую роль в этом сыграло сотрудничество в рамках Галактического Союза, в ходе которого две передовые линии человечества ("светлые" и "сумеречные") обменивались техническими достижениями между собой и с инопланетными цивилизациями, многие из которых значительно превосходили сапиенсов в опыте путешествий по Галактике: у венцов этот опыт исчислялся веками, у левиан — тысячелетиями (совокупно по различным ветвям этого древнего народа). Правда, далеко не все наработки инопланетчиков удавалось приспособить к человеческим стандартам.

Другим кладезем технических знаний стали трофеи, полученные союзниками после разгрома Ордена Кола. Существовавший за счёт военных захватов, Орден и научные работы вёл в агрессивном ключе, но учёные Союза смогли найти мирное применение многим результатам их исследований.

Подобные примеры "перековки мечей на орала" случались и прежде.

Так, на Земле-К в 1915 — 1917 годах учёные враждующих государств пытались, независимо друг от друга (в фигуральном смысле, поскольку друзьями они не были), создать дальнобойные, точные и мощные боевые ракеты, с помощью которых полководцы надеялись вывести империалистическую войну из позиционного тупика. В 1918-м году эти разрозненные работы были объединены и трансформированы в проект "Ковчег", с отчаянной щедростью финансируемый международной группой банкиров и промышленных магнатов.

По своему уровню "Ковчег" правильнее было бы назвать технической авантюрой: используя недоведённые кислород-керосиновые двигатели ударных ракет, узлы и детали подводных лодок и высотных разведывательных аэростатов, творцы "Ковчега" намеревались построить космический корабль, предназначенный для эвакуации "мировой элиты" с Земли, охваченной мировой революцией. Куда именно полетит "Ковчег", заказчик так и не определился. По одному из вариантов, корабль должен был доставить "элиту" на другую пригодную для жизни планету (которую ещё предстояло найти астрономическому подразделению научной части). По другому варианту, "элита", обеспеченная в "Ковчеге" всем необходимым на длительный срок, просто нарезала бы круги по земной орбите, дожидаясь, пока бунтующая "чернь" успокоится.

Разумеется, эти наивные планы так и остались на бумаге, но труды создателей "Ковчега" не пропали впустую — они легли в основу проектов первого космического стартового комплекса, первой ракеты-носителя и первой орбитальной станции Земли-К, реализованных под руководством Ревсовета.

Другим примером являлась наиболее известная в Союзе разработка "сумеречных" землян — так называемый гравитационный движитель, он же гравид, созданный под руководством профессора Жана-Пьера Нкондо в конце 2020-х годов, и работающий за счёт управляемого изменения напряжённости гравитационного поля. Этот физический принцип ранее не был знаком народам Союза, хотя космоархеологам при раскопках руин исчезнувших цивилизаций иногда попадались останки машин, которые, теоретически, могли быть древними гравилётами. Возможно, аналог гравида применяли ремтрийцы: их бывшие пленники — воскрешённые гладиаторы Арены — упоминали о каких-то "левитирующих платформах", хотя объективного подтверждения их слов исследователи Ремтрии пока не нашли; "левитация" могла быть и иллюзией, которыми изобиловали кровавые лабиринты ремтрийского аналога Колизея.

В Галактическом Союзе разработка профессора Нкондо произвела настоящую транспортную революцию. Гравиды строили в широком диапазоне мощности — от гигантских для звездолётов Алькубьерре, до миниатюрных для поисковых дронов. В числе прочего, гравидами снабжались гравитационные компенсаторы и средства индивидуальной подвижности скафандров.

Профессор Нкондо никогда не скрывал (точнее, не раз и не два говорил прямым текстом), что лишь нашёл наиболее рациональную сферу использования необычного физического явления, но честь открытия самого явления принадлежит вовсе не ему. Гравитационный движитель был создан на основе документации по гравитационной пушке, обнаруженной экспедицией миротворцев КСМ (Координационного совета мира) при обследовании руин военно-исследовательского института. А первая летающая модель гравилёта представляла собой переделку экспериментального образца этой самой пушки, у которой направляющая-ускоритель снаряда была, грубо говоря, "вывернута наизнанку" и преобразована в подъёмный рельс. Имена разработчиков пушки история не сохранила — в документах института они фигурировали под кодовыми идентификаторами, но смерч третьей всеземной войны и послевоенная разруха уничтожили следы людей, которые могли соответствовать этим позывным.

Об этих и многих других вехах дороги прогресса новобранцам отряда-13 также поведали в учебном центре Бригады спасателей, когда с помощью инновационной педагогики впихнули им в головы краткий курс истории техники. Под очевидным впечатлением усвоенного Фёдор Сорокин в минуту досуга изрёк:

— Вот взять, к примеру, топор. Один человек возьмёт топор — и срубит избу, крепкую, тёплую. Другой возьмёт топор — и деревянный статуй изваяет, так что глаз не оторвать. А третий схватит топор — и прохожего зарубит, ни за что, ни про что…

В этот момент Михаил исподволь обежал взглядом сослуживцев, стараясь уловить реакцию на сказанное. Джек Сейзер сурово свёл брови и уважительно кивнул, словно в жизни не слыхал аналогии удачнее. Лицо Таниши не выражало ничего — она умела "выключать" эмоции, если не хотела их показывать. Ольга, которая редко улыбалась и ещё реже смеялась, закусила губу и спряталась за массивную фигуру Таниши, боясь разрушить неуместным хохотом пафос философской тирады. Сам Фёдор от собственного глубокомыслия помрачнел и "закручинился".

Карен Месснер посмотрела Дымнову в глаза, поглядела на Фёдора и сказала:
— Во времена моей первой молодости ты, Фёдор, мог бы стать номинальным главой какой-нибудь тоталитарной секты на Среднем Западе. Так сказать, зиц-председателем. Или, точнее, зиц-пастором. Собирал бы толпы в переоборудованном амбаре, глаголил бы им банальные истины с видом мудреца из народа. Тебя бы называли "отец Фёдор". А ушлые люди зарабатывали бы на тебе деньги.

— "Отец Фёдор"? — рассмеялся Сорокин. От издевательской реплики Карен его мрачное настроение испарилось, и больше он про топоры и убийства не заговаривал.

Тогда, услышав про "первую молодость", Михаил снова напомнил себе: хоть воссозданная Карен и выглядит не больше, чем на двадцать пять лет (а ведёт себя иногда так, словно ей пятнадцать), до своей безвременной и трагической кончины в 1990-м (и воссоздания в 2084-м) она успела прожить сорок один год. Карен старше Фёдора, Джека и Таниши (возможно, что и Ольги). И заметно старше его, Михаила. Старше, и кое в чём умнее: ей не понравилось, что Фёдор терзается бесплодными раздумьями о тёмных сторонах человеческой природы, она знала, что ласковые увещевания тут не помогут, и нашла верный способ вернуть ему "позитивный настрой".

И снова Дымнов заставил себя подавить сомнение: "Смогу ли я командовать этими людьми?"

Совершенствование космических скафандров привело к тому, что во второй половине XXI века они перестали быть только космическими. Спецкостюмы, которые выдали отряду-13 на спасательной базе Б-49-0, защищали хрупкий человеческий организм не только в открытом космосе, но и в различных неблагоприятных внешних средах, наполненных агрессивными газами, жидкостями и взвесями, пронизанных вредными излучениями и острыми предметами, с обширным разбросом наружных температур и давлений. Ключевую роль в создании таких скафандров сыграла разработка универсального, компактного, надёжного и безопасного дыхательного аппарата. Но продолжительное пребывание человека внутри герметичного защитного костюма потребовало решения множества других специфических задач.

Человеку необходимо пить, есть и справлять нужду. И если человек за килочасовую вахту отрабатывает в скафандре общим счётом 375 часов (и это по нормам), иногда больше земных суток не снимая костюма, то "немного потерпеть" — однозначно не вариант.

Первые космонавты, когда им требовалось долго находиться в скафандрах, были вынуждены пользоваться обыкновенными подгузниками; и какое-то время прогресс в этой области ограничивался поиском более эффективного сорбента.

Современный серийный скафандр оснащался санитарным модулем, построенным по полузамкнутой схеме. Жидкая фаза стоков поступала в блок фильтрации и очистки, который выдавал на выходе питьевую воду; подпитка оборотного контура производилась из ёмкости свежей воды. Отходы сбрасывались в бункер-накопитель, для удобства последующей утилизации поделенный на секции (отдельно для рассола, слитого из блока очистки, отдельно для твёрдой фазы).

Пищу обитатель скафандра принимал в жидкой форме, в виде раствора нутриентов; состав раствора варьировался в зависимости от характера работ и личных предпочтений.

Выходные патрубки для питьевой воды и пищевой смеси выполнялись раздвижными и выводились под шлем; они были сконструированы так, чтобы не мешать движению, не перекрывать обзор, исключить травмирование о них при резких перемещениях и пресечь утечки в подшлемное пространство.

Все расходные ёмкости — баллон свежей воды, баллон питательного раствора и бункер отходов — были сменными, их замена выполнялась без нарушения герметичности скафандра и во всём диапазоне внешних условий, на которые тот был рассчитан.

Разумеется, проектировщики индивидуального космического снаряжения за несколько десятилетий успели опробовать множество других схем питья и питания для космонавта. Некоторые разработчики альтернативных вариантов стремились упростить скафандр, другие — минимизировать "мёртвое" пространство под шлемом (где скапливается углекислый газ при выдохе), а кому-то сам принцип "приделать к скафандру поилку и кормушку" казался архаичным и каким-то "не космическим".

В одной из альтернатив предлагалось всё необходимое телу космонавта впрыскивать внутривенно, в заранее подготовленном виде, минуя желудочно-кишечный тракт. За верную дозировку отвечала автоматика, отслеживающая показатели основных органов (своеобразный "медрекон для здорового человека").

При всей футуристичности система обладала двумя крупными недостатками. Во-первых, впрыск питания в обход естественных защитных барьеров организма требовал высокой чистоты как самого инъекционного раствора, так и средств его подачи, что в условиях массового производства и применения никто не гарантировал (во всяком случае, не за те деньги, в какие обходилась обычная пищевая смесь). Во-вторых, продолжительное существование на внутривенных вливаниях грозило атрофией пищеварения.

Другой вариант был связан с так называемой "едой постепенного усвоения". Идея заключалась в том, что космонавт, прежде чем облачаться в скафандр, "заправлял" свой желудок специальной гелеобразной субстанцией. Затем этот гель медленно переваривался, снабжая организм водой и питательными веществами.

Несмотря на все старания, питательный гель так и не получилось сделать достаточно компактным. Чтобы не потерять сознание от жажды и голода при продолжительной тяжёлой работе, геля приходилось съедать много, что отягощало желудок и сковывало движения. Не всегда удавалось оценить время пребывания в скафандре — работа, которую планировалось сделать за восемь часов, могла растянуться на тридцать или сорок — это заставляло наедаться "про запас", что плохо сказывалось на здоровье. Кроме того, далеко не все испытуемые хорошо переносили "пищу постепенного усвоения". У кого-то гель усваивался настолько медленно, что выходил практически непереваренным. А у кого-то провоцировал пищевое расстройство. Так что "гелевый" вариант в серию тоже не пошёл.

Михаил запомнил занятие, в ходе которого, после краткого инструктажа, отряд-13 провёл первую тренировку в скафандрах. Услышав про "оборотный контур питьевого водоснабжения", Фёдор Сорокин в молчаливом изумлении тряхнул головой. Дымнов без слов угадал его мысли: "Однако! Ну, раз надо…"

Описание состыковки с санитарным модулем (согласно тексту инструкции, эта манипуляция выполнялась "быстрым, надёжным и физиологически естественным способом") спровоцировало приступ бурного веселья у Карен Месснер. Отсмеявшись, она сказала с карикатурной напыщенностью:
— Вот и решена проблема, занимавшая лучшие умы человечества — как навалить в штаны и не измазаться. Наверняка изобретателю выдали Нобелевскую премию. А может, и не одну.

Джек Сейзер счёл себя обязанным вступиться за обсмеянное достижение прогресса:
— Чтобы выполнять задачи, которые ставит перед нами современное общество, мы должны быть современными людьми. И использовать это, — он указал на схему санитарного модуля, — без предрассудков.

За вычетом преклонения перед современностью, Михаил придерживался того же мнения.