Детство, юность. История одной птицы... 2

                Глава 2.
                ТРЯСОГУЗКА…
                http://proza.ru/2026/08/20/1522

      – Какой снег!.. Вот это хлопья! С ладонь! – школьники сходили с ума от красоты и такого долгожданного снега – осень нынче безобразно затянулась… до марта. – Посмотрите на деревья! Как в сказке!

      Малышня уже лепила снежки, расстреливая всё и вся вокруг, и педагоги не избежали мягкого расстрела, хоть и просили не убивать их, укрывались портфелями и папками – напрасно, все добежали до ступеней школы в виде Снеговиков и Снежных Баб.

      – Ах, чтоб вас… Я вас самих заставлю всю эту воду по коридорам собирать! – Валентина, техничка, смеясь, волнами выталкивала большой деревянной шваброй грязную воду за порог, грозила худым кулачком задирам, за что едва не получила в лоб снежком. – Васильев! Я тебя узнала! Погоди, придёшь к титану попить водички, паршивец…

      Шум, гам, радость, волнение в крови – март, скоро и весна, а тут – первый настоящий снег…

      Марина переждала первую волну артобстрела, дождалась, когда снайперы убегут осваивать снег за школой, спокойно прошла по аллее. Оглянувшись, заметила Элю, торопливо переступающую в коротких модных сапожках через высокий пушистый снег. Дождавшись тихо возле небольшого деревца карагача, изловчилась и сильно потрясла за ветки. Лавина белого марева просто рухнула на Синичку, мгновенно превратив её в Снегурочку! С такими же синими глазами и белым от потрясения лицом.

      – Ммм… ммаринка… Тты что натворила? – заикаясь от испуга и неожиданности прошелестела.

      – Поздравила тебя с первым снегом! С зимой, подружка! – рассмеялась чисто и тепло.

      – Сссуммашедшая тты… точно… Я вся в снегу… По колено…

      – Ты и до дерева была в нём! – показала на сапожки Эли. – Полные! Я лишь чуть-чуть досыпала.

      – Дддосыпала?.. Да я тттебя сейчас саму тут закопаю…

      Дальше были только дружеская возня в пушистом снегу и смех до слёз.

      Элине пришлось вернуться домой – не по погоде обувь, Маринкина шалость и борьба на снежном татами заставили. Пришла только ко второму уроку. Спасибо, не простыла…


      – Подожди, Мариш… – Эля окликнула подругу в тёмном коридоре школы, – тебе какие-то негодяи испачкали спину мелом… – быстро подошла, осмотрела, стала отряхивать рукой, потом достала носовой платок, стирая с усилием.

      – Что наваяли? Фигу или рожу? – усмехнулась невесело.

      В ответ тишина. Насторожилась.

      – Говори как есть. Ну? – строго.

      Молчала долго, потом едва слышно выдавила сипло:

      – Свастика.

      – Пссс… Удивили. Зависть банальная. Только происхождением ошиблись: я не немка, а полячка. Промахнулись чуток.

      – Это недопустимо… – растерялась Эля, не зная, как выразить ту гамму чувств, что родилась из-за мерзкого поступка безголовых подростков. – Первое апреля для смеха, а не для издевательств.
      – Для них – развлечение и попытка укрепить авторитет в своей компашке. Пройдёт. Я потом на них отыграюсь… По-своему, – так зыркнула за спину, поймав ошалелый взгляд подруги, что у той дыхание сбилось. – Примерно так. Ещё бегать стадом за мной будут. Веришь?

      – Да, – голос был тихим и каким-то убитым.


      – Враки! Да ну, брехня же! Ахинея! Трёп…

      Девчонки шушукались в уголку школьного зала, отвлёкшись на минуту от концерта и викторины.

      – Зенки разуйте! – Зинка старше классом сплетничала дальше. – Говорю вам: как за течной с…й бегают! А вы говорите «прынцесса»… Ага. С хвостом уже, как бы вскоре с пузом не начала скакать тут… прямо по школе…

      – А ну, повтори! Ты, Васильчикова, выйди-ка сюда, на свет, да скажи эту мерзость всем нам! Давай! – Элина была вне себя просто. – Тащите её, девчонки!

      – Эль… тише… Ты чего так? Правду же говорит… – зашипели товарки Зинки.

      – Правду? Тогда чего ей бояться огласки? Правду говорить легко! Есть доказательства? Три незаинтересованных свидетеля? Фото? – вскрысилась на шоблу в углу отличница и будущий золотой медалист школы – Пальчик Элина. – Хватает совести очернять невиновного, значит, хватит её и для людского суда. Гласного, а не за углом да в тени!

      – Что здесь происходит? – загремел в углу басовитый голос физрука Манатова.

      – Поймала с поличным кодлу сплетниц, что злословили и распускали слухи о Риманс, Абдухалык Манатович, – Элина бесстрашно выступила вперёд, открывая за своей спиной съёжившихся девчонок с красными лицами. – Это они разнесли эти мерзкие слухи по селу. Я сейчас сама лично всему была свидетелем! Готова предстать даже перед судом, если понадобится! – распрямила тоненькие плечики, вытянулась в струнку,  став ещё худее и… слабее.

      – Понял. Услышал. Принял к сведению. Благодарю от лица всей школы, Элина. А с этой заразой… – зыркнул раскосыми строгими чёрными глазами на клаку, что была рада разбежаться, да он её поголовно просканировал и запомнил в один взгляд, – …я сейчас побеседую лично. Все вы, за мной, строем! В зоокабинет. Без звука. Не позорьтесь ещё больше. Марш!

      Так и отконвоировал уже взрослых девушек в кабинет зоологии под удивлённые взгляды сотен глаз учеников, преподавателей и приглашённых на праздничное мероприятие гостей.

      – Проблемы, Лариса Леонидовна? – склонившись к директрисе головой, заботливо спросила ветеран педагогики, ныне почётная гостья вечера Селезнёва Ольга Силантьевна.

      – Очевидно, наш героический физрук поймал девочек на чём-то запретном. Покурить решили, девицы безмозглые? – фыркнула, следя строгими глазами за удаляющейся группой.

      – Должно быть, запах учуял… – усмехнулась ветеран. – Знакомая ситуация… Годы идут, а выходки всё те же…

      – Увы, Ольга Силантьевна… – тяжело вздохнула Лариса. – С прогрессом проблем становится лишь больше, как и их разнообразие… И безобразий тоже…

      Завздыхали педагоги, покачали головами и отвлеклись на представление – на сцене играли на гитарах старшеклассники, красиво поя «Бьётся в тесной печурке огонь…» Листова-Суркова.


      – Ты, говорят, позавчера едва бунт не устроила на вечере? – Марина хрипло рассмеялась, поправляя повязку на больном горле и ушах – осложнения после очередного гриппа уложили девушку на больничную кровать на два недели. – Что вообще произошло? Никто не муркнул! Заговор! – помолчала, вскинула покрасневшие воспалённые от температуры глаза на молчащую Элю, что сидела на самом краешке высокой табуретки возле кровати. – Коль такая тишина вокруг меня, следовательно, меня и касается. К кому теперь приписали? Или сразу нескольким? Что ж… Наращиваю с годами мастерство…

      – Мариш… – тихо, сипло, виновато.

      – Я в порядке. Ложь отвалится со временем, как сухой кизяк от стены. Им же плевать, что я девственна во всех отношениях, буквально: чиста с головы до пят! Аки перо ангела небесного… Даже зубы свело от такой чистоты… Поневоле захочешь изваляться в дерьме…

      – Я не позволю им тебя сожрать! – вскрикнула нервно.

      – Видишь ли, Элинка… – была подозрительно спокойна. – А ведь никто из них даже не догадывается, что если я взбеленюсь по-настоящему, им не просто станет неудобно, я способна проклясть на смерть… Так-то. И поверь: она придёт за любым, кто меня обидел. За любым и за любой. Знаешь, как меня в спину называют все нацмены?

      Эля удивилась, нахмурила бровки, напрягла память.

      – Я слышала только одно слово: чигинда. Но ведь это эфирная трава, дающая при растирании насыщенный зелёный цвет… Как твои глаза.

      – Так меня называют парни и мужчины: восхищение, страсть обладания, морок. А как старики и женщины зовут?

      Сколько ни силилась, Эля так и не вспомнила чего-то особенного.

      – Да как обычно шипят: принцесса, полька из стали, фашистка, железный Бисмарк…

      – Ого! Последнее – открытие для меня. Расту… – тепло рассмеялась, согнала улыбку с бледного болезненного лица. – Они ведь просты и наивны в своих верованиях, все эти малые народы, что вижу, о том пою: «Я попил пиала щай и поехал на ишак! Ах, какой красивый конь – эта песня про любовь!». Примерно так.

      Подруга не выдержала и открыто расхохоталась, на что Маринка лишь криво улыбнулась.

      – Вот и прозвища такие же – из быта, былин, сказок, веры… – вздохнул протяжно. – Все они, прозвища, крутятся вокруг ада, демонов и чертей… А моё… Называть не буду, но в примерном переводе оно означает дитя дьяволицы, но выношенное земной матерью. У них бытует легенда о засланных детях, – приподнялась на подушке, согнула ноги в коленях. – Когда на одном из этажей их ада случается недобор демонов, видимо, вырождаются от близких контактов, тогда на землю выходят демоницы в бесплотном виде и начинают искать подходящую женщину. Первые встречные не подходят, нужны те, кто озлобился от неудач, отчаялся в бесполезных поисках личного счастья, разлюбил, скорее – возненавидел супруга… – посмотрела внимательно на подругу – слушала во все уши. – То есть, те, кто стал духовно слаб. Счастливого человека трудно подловить, понимаешь? – Эля кивнула. – А эти… Они, словно истончившееся дно ведра – вылей резко большую струю воды, оно и отвалится. Вот таких «прохудившихся» и ловят в свои сети посланницы ада. Вселяются в них, делают таких женщин внезапно привлекательными, притягательными для мужчин, и в момент зачатия подменяют плодное яйцо на своё. Ребёнок рождается вовремя, здоровым, даже смерть его не берёт, как бы ни болел! Такие дети ничем не отличаются до поры до времени, пока не вырастают, не взрослеют, вот тогда, когда их обижают, унижают и прочее, в них просыпается тот самый дар ада – карать: дико ненавидя, проклинать. А проклятая душа – дар аду. Кто умный из таких детей – кидается в монашество, понимая, что в душе демоны, а кто глупый или хитрый…

      – Становится ведьмой… – поражённо прошептала Эля.

      – Вот такой полуженщиной, полудемоном меня и считают из-за зелёных глаз и особой манкости, то, что цепляет мужчин все возрастов и верований.

      – Ты… Ты тоже?.. – задрожала голосом.

      – Нет. Я с момента зачатия под сильной родовой защитой – все предки волхвовали. Меня аду не взять, как и небесам. Вот и бесятся все: и живые, и мёртвые, и бессмертные… – рассмеялась тихо и потерянно. – И тот, кто мне нарочно гадит, будет наказан. Не мной, – покачала головой. – Моими небесными защитниками, родом. И уже есть случаи, – вновь помотала отрицательно головой. – Примеров не жди. Я умею хранить тайны. И всегда умела.

      – Я помню… Заметила давно… Поняла.

      – Больше не лезь из-за меня в пекло. Ты, по сравнению с ними… – показала пальчиком в потолок, – пушинка на ступнях Бога. Не гневи же Его, как бы не стряхнул нечаянно. Поберегись, подруга… Довольно ломать лёд, Трясогузка моя! Он и без тебя растает вскоре, ты лишь можешь повредить свои тонкие немощные ножки… Летай, свисти радостно, отпугивай мелкоту позорную и трусливую, но больше на толстый лёд человеческого бездушия не нападай. Это приказ. Душами и их отсутствием занимаются совсем иные инстанции – высшие. Это и запомни.


      Школа катилась к концу, вернее – обучение в ней. Дети выросли, превратились во взрослых особей с собственным мнением и недетскими запросами. Любовная зараза завладела глупыми головами и телами, толкая на неприятные и необъяснимые поступки. Словом, нелёгкое время настало.


      – Элюш… ты такая грустная последнее время… – Вета Клыкова томно расчёсывалась массажной щёткой, почти мурлыкая от удовольствия. – Что тебя гложет, Синичка наша? Покайся, дщерь моя неразумная, – изобразила попа, приняв благообразную мину на лукавом лице. – Аль согрешила?

      Элина молчала, превратившись в ледяную Деву, не меньше.

      Вета очнулась, откинула щётку на столик, резко повернулась на вращающемся стульчике.

      – Пальчик, колись. С кем и когда? Я же умру от любопытства! Эля, ты ещё моя подруга?..

      Эля с трудом вырвалась из оцепенения, дёрнулась телом, словно кто ударил по спине крепко, осмотрелась, будто не понимала, как здесь оказалась вообще.

      – Эля! Что стряслось? – Вета встряхнула за плечи подругу.

      – А? Ты что-то говорила? Прости, задремала должно быть…

      – Ага. С открытыми глазами и раскрытым ртом. Не пори чушь. Говори уже. Начинай…

      Эля тяжело выдохнула, долго о чём-то думала, вновь вздыхала протяжно – все признаки влюблённости налицо.

      – Кто он? Если это Жорка… Ох, я даже не знаю чем тебе помочь…

      – Он с потрохами её… Как и говорила однажды… Не думала, что и его это коснётся… – шептала, словно в наваждении.

      Клыкова навострила ушки, внимательно слушая даже бред, знала, что в любой водичке водится съедобная рыбка, нужно лишь суметь её поймать.

      – Всё-таки он, – выдохнула, сочувствуя Эле.

      – Она. А ведь говорила, что не специально. Видимо, то самое проклятье… – продолжала бормотать.

      – Будь смелее! Сходи под благовидным предлогом к нему домой, познакомься ближе с родителями и сестрой… – науськивала тихо потерянную подругу Вета. – Вода и камень точит. Ты им нравишься, они тебе и помогут. Твоя семья ей не ровня, у тебя преимущество, понимаешь?.. Переломи ситуацию!

      – Не ломать лёд? А если огонь уже под крыльями? Бежать…

      – Струсишь – потеряешь навсегда. Куй железо, пока горячо!

      – Горячо… Сгорю ведь… Нет, отступиться, остыть, спастись от гнева небес… Сберечь пушинку… Да, это верное решение, Трясогузка…

      – Аааа… И с кем я говорю?.. – поражённо упала на стол лбом Вета. – Тупик… Стена…


      На восьмое марта договорились собраться в Капайке в доме Женьки, парочки были рады – от глаз родителей подальше.

      Элина решила не идти на вечеринку, но Ветка вытащила насильно, мало того – приволокла к её дому Автухова Саню и Гошку Сироткина – поддержка.

      – Кавалеры готовы, пора на праздник! – провозгласила громко. – Подарки девочкам припасены, угощение приготовлено, настроение обеспечим! Вперёд!

      Парни, держа в одной руке по увесистой сумке, другой поддерживая Элину с двух сторон, пошли в сторону улицы Арычная, в самый её конец. Вета Клыкова несла важно свежие цветы в фольге и газетах – март, жалко, если завянут от холода.

     – «Вместе весело шагать по просторам…», – затянула бодро.

     Все рассмеялись, покачали головами – Вета хочет праздновать всем чертям назло.

      – Я так не хочу туда идти… – заскулила Эля.

      – Отставить малодушие! – рявкнула Ветка. – «Только смелым покоряются моря!» – громко пропела. – «Капитан…»

      Сдавшись, ребята подхватили песню и «понесли» и её в гости.


      – А? Что я говорила? Куй железо пока горячо! – жарко на ухо прошептала Вета. – Она отвлеклась на новенького – хватай Гошку и на улицу – погуляйте, поговорите… Марш! – буквально втолкнула ошалевшую Элю в руки такого же очумевшего парня. – Брысь отсюда! Здесь вам не место! – оглянулась воровато.

      Увидев, куда смотрит одноклассница, Гоша замер, побледнел, посерел лицом и… потащил Элю прочь. Он увидел, как вокруг Марины стайкой вились парни из училища, которых привёз с собой Женька Высоковский. Теперь новенькие облепили смеющуюся девушку, целовали ей ручки, угощали… Одним словом, сегодня (да и ближайшее время) она будет очень занята. Что ж, ей всегда найдётся замена. Например, Элина. Достойная подмена. Весьма.


      – А у нас потеря, мои дорогие! – нарочито печально проговорила Вета. – В нашей компании предпочли не задерживаться наши новые влюблённые! – говорила чётко и громко, косясь в угол, где была Марина с парнями. – Гоша и Эля уединились, и нам придётся с их выбором смириться. Но мы же не будем тут скучать без них? – услышав басовитое «нет!» от парней класса, провозгласила: – Старт! С праздником девочек! Мальчики, разбирайте цветы!

      Смеясь нарочито радостно, краем глаза прекрасно видела, как сильно побледнела Риманс. «Ха! Поделом, польская зазнайка! Происхождением хотела взять, а мы тебя – находчивостью! Успокойся простыми русскими пацанами, пани… Впредь носа не задирай, выскочка…»

      Марина долго соображала, потом попросила малознакомого паренька с низов, что был постоянно рядом, повторить сказанное Ветой.

      Удивившись, милый белокурый юноша тихо пересказал слово в слово на ухо, невесомо взял её за руку и прошептал: «Они того не стоят, милая…»

      Мари лишь простонала в уме: «Нет, Эля, ты отныне не Трясогузка… Ты – Сойка».

      Эпоха милых и безобидных птиц закончилась. Им на смену приходили смелые, нахрапистые и хищные пернатые, с которыми отныне будут совсем другие разговоры и иные приёмы борьбы. Впереди маячила тяжёлая затяжная война крылатых…

                Август, 2026 г.

                Фото из личного архива.