II

                (предыдущее http://proza.ru/2026/09/04/780)



  1

  Мой нереальный собеседник не соврал: было воскресенье и бардак в квартире невероятный. Один из презервативов я нашёл даже на шкафу! Неужели…
У меня были спрятаны камеры, но лучше посмотреть это попозже. Сейчас не выдержу.
Но тайник на всякий случай проверил.
Во время уборки меня шатало и мотало в разные стороны. Приходилось останавливаться и переводить дух. Я включил кондишен на вытяжку, затем открыл окна, изгоняя спиртной дух. Пошёл жадно пить воду.
Просто блюз по понедельникам, хоть и сейчас воскресенье. 
Подумал и завесил все зеркала в квартире: зеркальный шкаф даже чёрной простынёй.
Конечно, не только для того, чтоб не видеть свою морду, отчасти из-за свирепости которой прежний начальник меня и выбрал на мою должность, а из боязни увидеть кого-то ещё в зеркале.
Убирая следы оргии, пытался восстановить вчерашние события. На кухне и в комнате валялись пустые коробки из-под пиццы. Заказывали или по пути купили? Ничего не помню. Выпит весь мой мини бар. Там несколько лет копилась коллекция подаренных мне коллегами по случаю каких-то дат приличного алкоголя. Я его не пил. А тут в три горла… Бог мой!
Опомнившись, испуганно сказал: «Марс, будь великодушен, не зову тебя!»
После чего поймал себя на мысли, что, видимо, это у меня следующая ступень безумия.
Но за что?
Всплыла фраза когда-то услышанная или прочитанная: «Кого боги хотят наказать – того они лишают разума». Неужто не тех убивал? Или превысил меру? Нет, конечно. Интересно, а сами боги не сходят с ума? Хотя бы от своего всевластия. Как наши тираны.
Решил стереть записи с камер, не проглядывая. Что и сделал.
Камеры я мог смотреть и  с телефона, в своё отсутствие. Из разумной осторожности просматривал всегда и до того, как открыть дверь. Вряд ли я это сделал при тех девицах.

Набралось два мешка мусора, который я пока не в силах был вынести.
Я упал на кровать, убиравшуюся в стену, совершенно без сил. Нашарил телефон и глянул: были ли звонки за эти дни?
Один. От Магды.
Она никогда прежде не звонила. Что-то случилось. В состоянии ли я сейчас разговаривать? Пожалуй, нет. Хорошо, что у меня отключён звук на телефоне. Посплю немного, а потом…
Видимо, я уснул, потому что увидел сон. Почему-то знакомая девочка лет 12-13-ти трясла меня за плечо, повторяя:
- Слушай, слушай!
- Что? Кто ты? – спросил я.
- Я приходила предупредить тебя о бомбе в самолёте, твоя бабушка попросила. Теперь вспомнил?
- Да… ты выросла за это время. Похорошела. Но что теперь ты пришла сообщить?
Девочка нехорошо усмехнулась, на миг став настолько страшна, что я оторопел.
- Позвони своей Магде, пока она не приняла две пачки снотворного. До скорого!
С перепугу я проснулся.
Нашёл телефон, ввёл код, нажал на её звонок.
Она долго не брала, так что я даже вспотел, опасаясь: не опоздал ли?
Наконец соединение произошло и послышалось:
- Алло, командор.
У меня отлегло. Правда, голос мёртвый, безо всякого выражения. Но не спрашивать же её про снотворное. И я начал с дежурного:
- Как ты?
Ожидая обычное у всех: «ничего» или «в порядке». Но услышал:
- Плохо, командор.
На это я не знал, что сказать. И услышал:
- Но уже лучше.
Что у неё могло стрястись?
Прямо спросить я не решился, завязывая беседу, в ходе которой, глядишь, сама скажет.
И не нашёл ничего лучше, чем выдать:
- У меня тоже паршиво.
Она сразу оживилась:
- Что случилось?
- А… я сошёл с ума.
Как это у меня выскочило – сам не знаю.
Трубка помолчала, потом её и не её голос произнёс:
- Это не всем дано, командор. Вам хотя бы есть с чего сходить.
Наверно, она хотела пошутить.
И сам не знаю почему, может потому, что вспомнил её застенчивую улыбку в аэропорту, я спросил:
- Что с тобой, Маг? Что не так?
Впервые назвав её уменьшительным.
И… она заплакала!
Я, затаив дыхание, слушал её всхлипы, этого огромного взрослого ребёнка, серьёзной боевой единицы моего отделения, как я привык считать. Но Магда сумела сдержаться, не перейдя в рыдания, и завершив нашу беседу словами, хоть несколько сдавленным голосом:
- Спасибо, командор.
- Зови меня, Бер, Маг.
- Спасибо… Бер. Прощай!
- Погоди, но я смогу тебе звонить?
- Не знаю. Возможно… Удачи, любимый.
Голос её сорвался.
Отбой.

Я сидел на кровати совершенно ошарашенный, пытаясь привести мысли в порядок. Выходит, её угораздило в меня влюбиться… а ныне ещё такого убогого.

Что-то ещё меня тревожило. Вот, когда она звонила?
Оказалось, что вечером в пятницу, когда я… отключив звонок, сидел в баре.
Прошло два дня. За это время, не дождавшись моего ответа, она решила покончить с собой. Снотворное так просто в аптеке не купишь, а в выходные врача не найдёшь.  Должна была сходить к специалисту, чтоб выписал рецепт. За один раз на пачку, предположим. Значит, пару походов, изображая бессонницу, чтоб выписал более сильное средство. Готовилась заранее, считая своё чувство безнадёжным? Похоже. Значит, любит давно. Чёрт возьми… Но снотворное-то до сих пор при ней. Может наделать глупостей.
Лучше чуть подождать и позвонить снова, чтоб отвлечь от этих мыслей. Встречаться сегодня я не в состоянии.
И тут на меня накатила такая тоска… Я хоть назвал её по имени, а меня давно никто так не называл. По званию или по сокращённому прозвищу. Не одного друга, что, конечно, кое-что говорит и обо мне, не одного родственника. Отец хотел мне сестрёнку или брата, но мать берегла фигуру (как оказалось, не зря – для нового брака), она даже грудью меня не кормила, чтоб сберечь форму груди. Избавилась от меня и забыла. Там давно другие дети, которые меня не знают, а я – их.

Я протянул руку к телефону и остановил себя. Она – большая девочка, и полюбить я её не смогу. Обманывать? Потом ей же хуже станет, чем сейчас. А если не возьмёт трубку? Хотя бы для того, чтоб испугался и примчался к её квартире. Постой, она же не в курсе, что мне сорока на хвосте принесла про её намерения и снотворное.
И тут подумал, что эта девочка – девочка Смерть. Может, к ней обратиться? Раз уж я всё равно безумен, то почему нет? Или это возможно лишь односторонне и лишь во сне? Сейчас проверим.
И стал думать, как лучше к ней обратиться.  Просто «девочка» - как-то неудобно после того, что она для меня сделала, а тем более, если она – Смерть. Но это не факт и обратиться к ней «Дорогая Смерть» явно не стоит.
Тут мне в голову пришло, что раз со мной говорил Марс, римский бог, то, пожалуй, стоит узнать, кто же там был в богинях Смерти.
Я погуглил в телефоне и принялся выбирать из трёх кандидатур. Одна, Либитина, ведала погребениями, другой был мужчиной по имени… Морс! И только третья, Морта, по совместительству ещё и одна из богинь судьбы, перерезала нить жизни человека.
Древние, оказывается, считали сон – малой смертью, мостиком между явью и небытием. Вот почему она являлась ко мне только во сне, исполняя поручение!
Значит, чтоб с ней пообщаться, следует уснуть. Но сны ж мы не контролируем…
В этих раздумьях я не понял, как сами собой у меня закрылись, отяжелев, глаза, и сон придавил меня, заставив выронить телефон.
И я увидел её, но уже девчонкой вполне призЫвного возраста, лет 16-17, красивой и высокой. Как и у Марса, чёрные волосы с пронзительно синими глазами. На больших каблуках, пожалуй, повыше меня была бы. Красный верх, чёрный низ (юбка до пят). Умеет она удивлять…
- Морта? – то ли спрашивая, то ли обращаясь к ней, произнёс я.
Она победительно усмехнулась и кивнула. И показала повелительным жестом: «Молчи! Сама всё скажу».
И принялась говорить такое, что я онемел.
- Когда у вас нет интернета, то сообщения не приходят, не так ли? Ты отключил только звонок, скажешь. Но потом отключился сам, выпав из действительности. С её звонка прошло два дня. Но это не всё. Эта несчастная, любящая тебя, хотела тебе признаться вечером в пятницу и жутко боялась этого. Она ждала в машине у твоего дома. И не решилась выйти и как бы случайно столкнуться с тобой, решив проследить твои планы, чтоб им не помешать.  Видела, как ты вошёл в бар. Подождав, заглянула туда, узрев тебя с двумя девицами, почему и вернулась в машину. Сам понимаешь, в каком настроении.
Она дождалась, когда ты навеселе вышел с ними и поймал такси. Проводила вас на машине до твоего дома и поехала к себе, пить снотворное. Два дня назад… понимаешь?
Звонила тебе она, уже приняв две пачки.

Нет, я не понимал или отказывался понимать.
- Как же… - не без труда проговорил я, - она могла разговаривать со мной, если её уже нет?
- А ты подумай, - опять усмехнулась она, - как ты разговариваешь со мной? Как разговаривал недавно с Марсом?
- Я безумен… - опустил я голову, - ты это хочешь сказать?
- Или…, - она выдержала паузу, - существуют сверхъестественные вещи, которые мало кто признаёт из вас, и ты можешь общаться и с ушедшими.
- Если я правильно тебя понимаю… - сказал я, - то за мной выбор?
- А ты – не безнадёжен, - глядя на меня чуть удивлённо, сказала на это Морта, - Марс не зря тебя похвалил. И что же ты выберешь?
- Вопрос поставлен так, - сказал я, - что безумен будет тот, кто не выберет последнее. То есть, это – не выбор.
- Ты соображаешь… Алекс, - назвала она меня по имени, глядя уже с интересом.
- Это означает, - спросил я, - что хитрость твоя не прошла, божественно прекрасная Морта?
На это она ответила, сверкнув глазами:
- Нет, Алекс. Это означает, что для существования смертного в сверхъестественном, ему нужно знать законы последнего. Первый из них, может быть, главный, гласит: «Для тебя существует только то, во что веришь и пока веришь в него». Тут, как в вашей притче, где человек говорит богу: «Увижу – поверю», а тот отвечает: «Поверишь – увидишь!»
Теперь уже я несколько озадаченно посмотрел на неё.  И повторил: «существует только то, во что веришь»…
- А разве в обычной жизни не так? И существует для тебя именно таким,  как себе представляешь. Другой видит в том же иное.
- Ты – софист? – спросила она, недобро прищурившись.
Вспомнив какой страшной она может быть, я подумал, что «софист», видимо, что-то плохое.
- Плохое, - подтвердила она, усмехаясь, на этот раз, конечно, моему невежеству.
От этих богов ничего невозможно скрыть. Мысли слышат, в голову залезают…
- Невозможно, - подтвердила она уже с другой усмешкой, добрее, явно посмеиваясь надо мной.
- Будь ты – человеком, - сказал я, - с тобой было бы невозможно жить.
- Да, - согласилась она, - правды вы не выносите.
- Марс тоже говорил об этом.
Она не отреагировала на мои слова, пристально вглядываясь в  меня. И сказала, опять удивив:
- А в тебе что-то есть, медведь с жёлтыми глазами тигра. Убийца.
- Я сам не убивал.
- Знаю. Чужими руками.
- Ну, ты-то убила стольких, что я, по сравнению с тобой, букашка.
- Я не убиваю, а лишь выполняю предначертанное, перерезая нить жизни.
При этом она показала: как это делает, изобразив указательным и средним пальцем ножницы. 
Эта тема меня заинтересовала, и я сказал:
- Моя бабушка прорекала подобное людям. Даже с того света. Ты сама передавала её предсказания. Как она могла это знать?
- Не скажу, - ослепительно улыбнулась она, - это Второй Закон существования в сверхъестественном: «Признать, что есть тайны, которые узнать не удастся». И потому мириться с этим и… не задавать дурацких вопросов.
И Морта засмеялась. Смеясь, эта богиня-девчонка стала ещё очаровательнее, на щеках появились ямочки – моя слабость, и я невольно залюбовался ей, улыбаясь, что она не могла не заметить.
Однако я не удержался и задал следующий вопрос:
- Почему мной заинтересовались именно боги Рима, неужто у меня в давней родне кто-то оттуда, о чём мне неизвестно?  Или это тоже тайна?
Морта кивнула, подтверждая последнее предположение, как я понял. Потом заговорила сама:
- Ты совсем забыл о бедной Магде.
Она была права. Мне стало неудобно.
- Хочешь с ней пообщаться? Всё же ты виновен, пусть не ведая того, в её несчастье.
- Позвонить ей?
- Нет, напиши сообщение. Не на номер её телефона, а в царство Плутона, в поля асфоделей, Магде, а после уже её номер. Считай, что это чат для общения с ушедшими.
Что за чушь, - подумал я, - такое не дойдёт.
- А ты рискни, помня про Первый и Второй Законы. Если ты их принял, то дойдёт. Если нет, она не получит весточку. Со временем она забудет свою земную жизнь, но пока-то помнит.

И я, немного подумав, написал:
Дорогая Магда! 
Я ничего не знал о твоих чувствах и потому невольно стал твоим палачом.
Прости, если можешь…
Алекс.

Морта прочла текст до отправления и сказала:
- Добавь туда о своей несомненной симпатии к ней. Ей будет приятно. Может быть, пожалеет даже, что поторопилась.
- Но это ж обман…
- Ей он нужнее правды, которая для вас невыносима. Забыл?

И я добавил туда строчку, что всегда уважал её и испытывал симпатию, а когда увидел мёртвой в той квартире, то сам после удивился насколько расстроился.
И подумал, что у Магды это вторая смерть.
- Можешь же! – одобрила добавленную фразу Морта, - Отправляй.

Сообщение ушло.


                (продолжение http://proza.ru/2026/09/06/691)