Редакция для печати. Часть 1. Глава 3
Предыдущая глава: http://proza.ru/2026/11/20/1343
Соня, всё ещё унимая слёзы, выглянула в окно.
Она уже жалела, что вот так, на эмоциях, поступила с чужой, по сути, вещью. Ей было тяжело признаться в этом Семёну, тяжело сказать единственно возможное: «Прости меня, я была не права».
Она промолчала.
Соня считала, что в ней говорит гордость. Гордость она считала правильным чувством, поэтому не предполагала, что это уже нечто большее: обычная человеческая гордыня, которая нашептывала сейчас ей на ухо: «Почему ты первая должна признавать свои ошибки? Разве ты одна виновата в том, что произошло? Твой муж – глава семьи, значит, ответственности за происходящее у него больше!»
Соня видела, как Семён перешёл через дорогу, направился в сторону частных домов. Вот он остановился, пожал руку какому-то мужчине, разговаривает...
Соня напряглась. Ольга видела её мужа именно в частном секторе! Подруга сказала, что выходил он от девушки. Вдруг это правда?! Нет, она больше не поверит никаким домыслам и россказням, она сама должна всё узнать!
Соня накинула на плечи легкую зелёную кофточку, спешно повернула в замке ключ, и, зажав его в кулаке, выбежала из подъезда.
***
- Здорово, Сёма! На ловца и зверь бежит!
К Семёну подошёл невысокий, крепко сложенный, молодой мужчина. Через легкую футболку видны были мощные плиты мышц, резко очерчивающих рельеф грудной клетки. Судя по всему, Сергей (это был именно он), начитавшись фантастических романов, решил ни в чем не уступать книжным героям.
На самом деле, его внешний вид объяснялся довольно просто: мужчина давно, еще с юношества, занимался в местной спортивной секции греко-римской борьбой, был призером и медалистом, выступая и на серьезных соревнованиях.
- Семён, друг, ты книгу быстрей дочитывай, хорошо? – Сергей обменялся с другом крепким рукопожатием, – у меня на неё уже очередь. Редкая вещь, зараза… Сам знаешь, сейчас хорошая книга – это достояние республики и семейное богатство!
Мужчина весело рассмеялся собственной шутке, похлопал Семёна по крепкому плечу.
- Кстати, у меня такая новость! Мне работу предложили, представляешь? Буду теперь в нашем спортклубе тренером – надо учить подрастающее поколение противника на обе лопатки класть. Вот так! Знай наших! Бывай, друг!
Довольный Серёга, помахав Семёну, зашагал дальше.
Мужчина порадовался за него, тренерское дело было его стезёй. Только как теперь быть с книгой?..
Семён представил, как расстроится Сергей, когда будет рассматривать промасленные, испорченные страницы и растерянно спрашивать: «Может, ещё можно что-то сделать? Как же так, друг?»
Семён стоял, растерянно смотря под ноги, не замечая, что Соня остановилась невдалеке. Её изящную фигурку почти полностью скрывала живая изгородь кустарника, а зелёная кофточка позволяла оставаться практически незаметной.
Правда, Семёну было не до взглядов по сторонам, он усиленно думал о том, где можно раздобыть такую же книгу, причем быстро? Мысль о библиотеке он отмел сразу.
Во-первых, там книга, наверняка, у кого-то на руках, на такие вещи и в библиотеке очередь. Во-вторых, Семён совсем не собирался становиться библиотечным вором. Лучше честно рассказать всё Сергею. Про Соню говорить не следовало, проще сказать, что книга пострадала случайно, по его вине.
Читающих приятелей у Семёна было не так уж и мало, но такая книга вряд ли найдется, раз Сергей уже обещал её кому-то, скорее всего, из их общих знакомых.
Вдруг Семёна осенило – Злата! У неё целая библиотека! Фантастика там тоже должна быть, девушка упоминала, что покупает не только классику. Потом, её дед и родители - из приезжих, а в Москве или Питере книги достать легче. Можно попробовать достать книгу через неё. Вдруг, получится?.. В любом случае, попытаться следовало.
С этой мыслью Семён развернулся и зашагал к дому с кованной калиткой.
***
Соня, изнывая от любопытства, одновременно злясь и краснея от унизительного положения жены, ведущей слежку за мужем, двинулась следом за мужчиной, аккуратно перемещаясь от одного зеленого деревца к другому, чтобы не потерять Семёна из вида.
Скрываться пришлось долго. Ей сильно досаждала мошкара, прятавшаяся в густой зелени от яркого солнца. Дважды пришлось сдерживаться от случайного вскрика, поскольку Сонины ноги попадали в близкое соседство с молодой крапивой, которая нещадно обжигала нежную кожу голых, без чулок, лодыжек. Результатом стала россыпь небольших красных волдырей, которые саднили и жутко чесались. Соня героически терпела.
Один раз её чуть не выдали мальчишки, стайкой вылетевшие на улицу из какого-то дома. Они принялись гонять мяч, который в конце концов, от случайного удара, угодил Соне прямо по той части тела, откуда у людей растут ноги.
Мальчишки расхохотались, а она была вынуждена сделать вид, что полезла в кусты за очень красивой ромашкой, до которой можно было дотянуться только в зарослях.
Погрозив мальчишкам кулачком, с зажатой в нём ромашкой, Соня кинулась догонять Семёна, успевшего уйти довольно далеко.
Жаль было платья, по которому прошелся грязный мяч. "Это мелочи, отстираю, - думала Соня, продолжая прятаться в кустах, двигаясь за мужем короткими перебежками, – главное – узнать правду!" Сейчас ей казалось важным лишь то, что она выяснит, с кем на досуге любезничает её муж.
Наконец, Соня увидела, как Семён остановился у большого дома, с сиренью в палисаднике. Дорожку, ведущую к крыльцу, украшал кованный, похожий на старинный, фонарь. Калитка была сделана руками того же мастера: умело подогнанные кованные завитушки складывались в красивый и замысловатый узор.
Она увидела, как Семён отворил калитку, явно зная, где расположена задвижка, прошёл по дорожке к дому, нажал кнопку звонка. Через минуту дверь отворилась, на пороге мелькнул женский силуэт с длинными, распущенными, словно у русалки, волосами.
Мужчина зашёл в дом, дверь захлопнулась.
У Сони потемнело перед глазами. От гнева и бессилия, перемешанных со злостью на саму себя.
Оказалось, что Ольга говорила правду…
***
Зайдя в дом, Семён снова оказался в приятном сумраке коридора, устланного простой цветастой «дорожкой».
Он аккуратно разулся. Тихо и осторожно, чуть не на цыпочках, прошёл в знакомую комнату, осторожно неся перед собой в руках газетный свёрток.
Не зная, как начать разговор, неловко сел в кресло. Посмотрел на Злату.
Девушка была одета в яркий сарафан, по подолу которого ярко пестрели подсолнухи. Выглядел сарафан красиво, но непонятно: то ли это такая ткань, то ли умелая, изящная вышивка.
- Ну, что молчим? – улыбнулась Злата мягкой, завораживающей улыбкой, – я, кажется, в этот раз в гости тебя не звала. Опять от ссоры сбежал?
- Почти так, - вынужден был признать Семён. Мужчине почудилось, что глаза девушки, большие, карие, напоминают ему восточную красавицу из сказки. Когда-то давно, в детстве, у него была книга «Сундучок сказок». Семён вспомнил пушкинского «Золотого петушка» и его «Шамаханскую царицу». Если бы не этот сарафан с подсолнухами, Злата была бы копией той, нарисованной, красавицы.
- Понимаешь, Злата, такое дело… - Семён снова замялся, но решительно принялся разворачивать свёрток, – короче, вот.
Он развернул газету, и извлёк книгу. Девушка посмотрела на неё и её глаза гневно сверкнули.
- Это не моя книга. Была бы моей – не пришёл бы. Вещь принадлежит моему хорошему другу. Дал мне её напрокат, почитать, а я вот… Не уследил.
- Не ври, – Злата сказала это спокойно, хотя видно было, что девушка сердится, – пусть я недолго тебя знаю, но ты с книгой такого бы никогда не сделал. Книги страдают от небрежности совсем не так. Можно опрокинуть на неё кружку с чаем, даже брызнуть жиром на страницу. Это часто бывает у любителей читать за едой. Но, чтобы вот так – это сделано специально. Я права?
Злата скрестила руки на груди.
- Что, жёнушка твоя постаралась? – усмехнулась она сочувственно.
Семён молчал. Что он мог ответить? Начать оправдывать Соню? Это он делать не собирался.
Злата подошла к одному из шкафов и принялась медленно, со знанием дела перекладывать книги. Наконец, она вытащила точную копию той, что Семён держал в руках – толстенький оранжевый том с цифрой «24» и силуэтом белой планеты на переплёте.
Она отдала книгу мужчине. Потом девушка достала ещё один том и тоже протянула его Семёну.
- Вот. Это лично для тебя. Думаю, что ты её не читал, в основном, популярностью пользуются рассказы… Это очень сильная вещь. Как раз в тему, – Злата печально улыбнулась.
Семён посмотрел на книгу. Рэй Брэдбери. «451 градус по Фаренгейту» - прочел он.
- Спасибо! Я обязательно прочту и верну. Спасибо, ты так меня выручила! Просто Серёга, понимаешь, он…
- Я всё понимаю, – Злата улыбнулась со значением, пряча загадочную хитринку в уголках глаз. – Все книгочеи одинаковы. Над своими книгами трясутся, как «Кащей над златом». -
Она рассмеялась. - Образно, конечно. Обычно, книгами всегда делятся друг с другом, как Сергей с тобой. Не интересно просто прочесть: интересно, чтобы можно было с кем-то поговорить, обсудить прочитанное. Иначе, какой смысл? Просто в накоплении знаний? Это скучно.
Мужчина взял книги из рук девушки, и его рука случайно коснулась её теплой, нежной кожи. Злата вздрогнула и замерла на мгновение. Потом неожиданно потянулась к мужчине, быстро провела рукой по его щеке.
Семён сразу же понял, что она ждёт от него следующего шага. Если он прямо сейчас, не упустив момент, обнимет это податливое, теплое девичье тело, то «крепость падёт без боя».
Это был откровенный, манящий и сладкий соблазн.
***
Похожим соблазном в его детстве были шоколадные конфеты «Мишка на Севере». Конфеты отец привозил из редких командировок, а мама прятала их от проворной ребятни в старинный буфет, строго выдавая мальчишкам лакомство поштучно, после обеда.
Однажды, они с Егором все-таки не выдержали, залезли в буфет и съели, тайком от родителей, по две конфеты. Их и оставалось всего четыре, конфеты были последние. Пока ели, чувствовали себя настоящими шпионами, как в кино, и вкус сладостей был просто восхитительный! Ещё вкуснее, ещё слаще, ещё «шоколаднее»…
Так же таинственно они с братом прятали потом шуршащие фантики, фантазируя, как удивится мама: наверняка она уже позабыла, сколько осталось конфет в буфете, просто подумает, что они закончились.
Потом их накрыло чувство стыда. Жгучего, страшно мучительного и абсолютно беспощадного. Потому, что мама, как ни странно, точно помнила, сколько в буфете оставалось конфет. Она собиралась угостить ими детей своей давней подруги, заехавшую, на следующий день, её повидать.
Он запомнил выражение лица матери, когда она заглянула в пустой буфет. Буквально на секунду оно окаменело, но потом раздался её веселый голос: «Сейчас будет чай! У нас есть очень вкусный мармелад!»
Своего разочарования сыновьями она не выдала ни единым звуком, ни жестом. Лишь после отъезда гостей тихо, но очень твёрдо сказала:
- Мне первый раз в жизни было за вас ужасно стыдно. Мы неправильно вас воспитали.
Она отвернулась от сыновей. После этого случая мать не разговаривала с ними очень долго. Наверное, целый день. Это был первый и последний день в их, с Егором, детстве, когда мама не пришла к ним читать книжку на ночь.
Конечно, они попросили прощения. Мама снова стала читать им каждый вечер, но так стыдно Семёну больше не было никогда в жизни…
Он вспомнил и бабу Нюру, втолковывающему ему, шестнадцатилетнему, на свой особый манер: «Ты, Сёмушка, главное, от соблазна беги… И сейчас, а особенно, когда женишься. Грех ведь это, как есть - грех. За этот соблазн потом Господь с тебя сильно спросит…»
***
Семён слегка отстранился от девушки. Та сразу как-то поникла, словно в ней выключили свет.
- Злата… - Семёну с трудом давалось каждое слово, когда он заговорил, – ты замечательная. ты очень хороший человек. Правда! Но…
- «Но я другому отдана и буду век ему верна», - девушка с грустной насмешкой продекламировала Пушкина, – как банально… Извини, не удержалась. Ты ведь понимаешь, что нравишься мне. Конечно, я не собираюсь конкурировать с твоей женой. Любовницей быть точно не хочу… Это просто эмоции. Спасибо, что смог остановиться. Бери книги и иди, здесь тебе не место. Во всяком случае, пока.
- Злата, у меня в жизни всё сейчас очень сложно. – Семён снова помолчал. - Соня совсем не плохая, она просто немного легкомысленная. Я не хочу оправдывать никого, ни её, ни себя, мы с ней оба запутались. Могу сказать честно, не буду скрывать – ты интересная девушка и притягиваешь меня. Но начинать какие-то отношения, будучи женатым, я никогда не стану. Мне нужно разобраться, прежде всего, в себе самом. Я хочу поговорить с Соней, я её люблю…
Девушка стояла молча, отвернувшись от него, и смотрела в окно, перебирая рукой складки легкой тюлевой занавески. За окном гудела пчела, пытаясь попасть через невидимое для неё стекло туда, где на яркой ткани шторы алел красный, словно живой, мак.
Семён молча вышел, сжимая в руках книги.
Спустившись с крыльца, он ещё раз взглянул на стоящую у окна девушку. Та смотрела куда-то далеко, словно сквозь него, думая о чем-то своём, сложном и непонятном ему.
Мужчина отворил калитку, вышел на дорогу, и быстро зашагал в сторону, виднеющихся вдалеке, пятиэтажек.
Жену, стоявшую совсем недалеко, за пышным сиреневым кустом, он не заметил.
***
Соня брела по направлению к дому, не обращая внимания на крапивницу, зудящую на нежной коже ног. Сидение в засаде, под прикрытием сиреневого куста, не прошло бесследно. Рукав кофточки был порван: выбираясь на тропинку, она не заметила, как зацепилась рукавом за крупную ветку. Однако, ни порванная любимая кофточка, ни растрепанные волосы, с застрявшими в кудряшках, соринками не интересовали Соню, совсем другое занимало сейчас её мысли.
Местные бабушки, выбравшиеся к вечеру на традиционные, для маленьких городков, лавочки, с удивлением провожали взглядом её маленькую, съежившуюся фигурку. Они тут же принимались судачить, что это за «пришлая девица», и отчего она бродит среди чужих домов в неприглядном виде.
Соне было всё равно.
Наверное, впервые в жизни её не волновал внешний вид, она равнодушно смотрела себе под ноги. Лишь придя домой и, по привычке взглянув в зеркало, Соня поняла, почему пожилые женщины с таким интересом следили за ней. Вид у Сони был, мягко говоря, странный.
Семёна ещё не было дома, она вернулась первой. Соня, обрадовавшись этому, включила газовую колонку. Приняв душ и расчесав тяжелые, ещё влажные волосы, она устроилась в кресле, и принялась ждать.
Муж вернулся поздно.
Сергей, как он и предполагал, был несказанно рад получить назад свою «Неукротимую планету», но отпускать друга сразу не захотел: настоял, чтобы тот составил ему компанию за простым ужином.
«Простым» у Серёги называлась тарелка дымящегося борща на говядине, домашнее сало с чесноком и, недавно выпеченным, «житным» хлебом, а также огромный пирог с капустой и грибами. Всё это кулинарное богатство было подано на стол мамой друга, Валентиной Матвеевной.
Глядя, как Сергей расправляется со второй тарелкой наваристого борща, аппетитно закусывая салом каждую отправленную «в топку» ложку, Семён нехотя повозил собственной ложкой по своей тарелке. Есть не хотелось.
- Сёма, ты чего, как не родной? – вдруг остановился Серёга, не донеся до рта очередную порцию борща, - случилось у тебя что-то?
- Даже не знаю. То ли случилось, а то ли и не заканчивалось, – Семён невесело усмехнулся, - с Соней у нас неладно всё как-то. Ладно, друг, пойду я! – Семён поднялся из-за стола. – Ты извини, компаньон сейчас из меня не слишком хороший.
Сергей тоже поднялся.
- Ну, пойдём, провожу. Иначе, пожалуй, Букет тебя со двора не выпустит.
Букетом звали огромного кавказского пса, угрюмого и лохматого, слушавшегося только хозяина. По какому порыву Сергей назвал эту шерстяную громадину Букетом – оставалось загадкой для всех его друзей.
Букет, увидев Семёна, поворчал для порядка, но, провожая друзей до калитки, сел на свой огромный зад и протянул Семёну лапищу, размером с хороший кулак. Мужчина с удивлением посмотрел на собаку, но лапу осторожно пожал, посмотрев в карие, умные глаза пса.
«Даже собака моё настроение учуяла», - подумалось Семёну, но вслух он сказал:
- Спасибо, Букет, ты настоящий друг! – и, наконец, широко улыбнулся, впервые за этот нелегкий день.
- Слушай, Семён, я в таких делах не советчик, у самого семьи нет до сих пор… Что, если вам с Соней разъехаться на какое-то время? Просто, чтобы успокоиться, подумать в одиночестве – как вы дошли до жизни такой? Сейчас, судя по всему, вы оба будете только раздражать друг друга… - Сергей сорвал веточку цветущей сирени и с удовольствием втянул носом сладкий, пряный аромат. - Ладно, дружище, не кисни! Всё, что нас не убивает, делает нас сильнее! Бывай.
Молодой человек крепко пожал Семёну руку, и они расстались.
Чем ближе подходил Семён к своей пятиэтажке, тем правильнее казался ему совет Сергея. Они с женой почти не расставались с момента свадьбы. Им с Соней было полезно какое-то время побыть на расстоянии друг от друга.
Когда мужчина толкнул знакомую дверь, он снова ожидал услышать повышенный тон, полный претензий, которым Соня частенько его, в последнее время, встречала.
В квартире было тихо. Только старинные настенные часы бабы Нюры, висевшие в коридоре, мерно отбивали секунды и минуты. Часы были с боем. Чтобы звенящий бой не будил домочадцев каждую ночь, их повесили в коридоре. Расставаться с часами баба Нюра категорически отказалась. Однако, брать их с собой в посёлок, куда она переехала вместе с родителями Семёна, она тоже не стала.
Семён обнаружил задремавшую Соню, свернувшуюся калачиком, в кресле.
Он не стал будить жену, тихо прошел на кухню и принялся варить кофе. Этот незатейливый процесс очень успокаивал. Вскоре по квартире поплыл приятный аромат, и в дверях показалась, разбуженная его возней, жена.
Семён напрягся, но, вместо ожидаемого резкого выговора, Соня молча опустилась на стул, взяла чашечку кофе, предложенную мужем, и стала крутить её на столе. Видно было, что она нервничает, порываясь что-то сказать, но сдерживает себя, не зная, с чего начать разговор.
Мужчина заговорил первым.
- Соня, мы запутались. Оба. В том, что происходит, мы виноваты вдвоём, поэтому давай не будем заниматься бесполезными поисками виноватых. Я предлагаю пожить какое-то время раздельно, подумать, стоит ли нам сохранять семью.
Соня молчала, продолжая крутить тонкими пальчиками кофейную чашку.
- Я поеду к родителям, - мужчина вздохнул, - они давно звали. Заодно помогу им, сейчас весна, работы на земле много. Как раз повод будет, чтобы их нашими ссорами не баламутить. Приехал помочь – и всё, ничего не придётся объяснять. Когда вернусь, тогда и поговорим. Отпуск на работе дадут без проблем, я в отпуске прошлый год не был. Жить так, как мы живём с тобой сейчас, я не хочу. Не дело это.
- Кто она? – вдруг резко спросила Соня.
Семён с недоумением глянул на жену.
- Я спрашиваю, кто она? – снова переспросила Соня, глядя в одну точку, и не отрывая рук от несчастной чашки. Кофе уже остыл, и на, ранее белоснежной, внутренней её стороне появились разводы от остывшего напитка. – Это всё из-за неё? Из-за этой пигалицы цыганистой?
- Злата тут ни при чем! – Семён не успел удержаться и сразу пожалел о вырвавшихся словах. Однако, было поздно.
- Ах, значит, Злата… И имя, как у цыганки! - Соня нервно хихикнула и, наконец, сделала глоток из чашки. Кофе был остывшим, женщина совсем не разобрала вкуса. Она поморщилась, как от зубной боли.
- Она всего лишь помогла мне найти книгу, которую ты испортила. Ты же знаешь, что книга не моя, она принадлежит Сергею. Что мне было делать? У Златы огромная библиотека, есть возможность достать любую, нужную книгу…
- Раз оправдываешься, значит, виноват! – мрачно изрекла Соня и, сделав ещё глоток, снова поморщилась.
- Оправдываться мне не в чем. Я всего лишь объяснил, зачем ходил к Злате. Думай, как знаешь.
Семён достал из шкафа над кухонной дверью большую дорожную сумку. Проезжать завтра он будет через областной город: значит, будет возможность пройтись по магазинам и купить подарки родне. Повзрослевшая Верунька, скорее всего, тоже уже в Сосновке. Вера в этом году сильно болела и, поговорив с учителями, младший брат отца, Виктор, в этом году должен был привезти дочь к родне раньше, чем обычно. Семён улыбнулся про себя, вспомнив о шустрой двоюродной сестре, прозванной им «Светлячком».
- Сейчас уже поздно, я лягу на диване, – сказал он куда-то в пространство, поскольку Соня так и не подняла на него глаза, по-прежнему смотря в одну точку. - Уеду завтра пораньше, часов в шесть, будить тебя не буду.
Мужчина посмотрел на окаменевшую жену, тихонько поцеловал её в макушку и вышел из кухни.
Соня так и не обернулась.
***
Ехал Семён в задумчивости. Он совсем не обращал внимания на свежие весенние пейзажи, пролетавшие за окном, остановившись всего лишь один раз: на подъезде к областному городу мужчина заметил крупные кусты белой сирени.
Съехав на обочину, Семён аккуратно притормозил и, разыскав в багажнике, завалявшийся среди прочих инструментов, секатор, направился к кустам.
Сирень была крупная, цветок к цветку, и Семён срезал несколько, самых цветастых, ветвей для матери. Она любила сиреневый аромат, даже её любимые духи назывались «Рижская сирень». Ей нравилась именно белая сирень, не новомодная «махровая», а самая обычная, не сортовая.
Он припомнил круглый, пузатенький пузырёк на старом темном трельяже, принадлежавший матери. В детстве он часто открывал фиолетовую коробочку, похожую на картонный цилиндр, откручивал у пузырька крышку, тоже фиолетовую, и с удовольствием вдыхал сладкий, пьянящий аромат.
Однажды, он принес маме склянку из-под марганцовки, с плотной серой резиновой пробкой, и попросил отлить в неё немного духов. Мама удивилась, но просьбу сына выполнила.
Семён подарил пузырёк подруге - круглой отличнице Кате. Она носила очки, поэтому считалась не самой красивой, но самой умной. Семёну она очень нравилась, поэтому только ей он мог сделать такой роскошный подарок. Жаль только, что родители Кати вскоре получили работу в другом городе и одноклассница уехала. На память она подарила ему книгу Майн Рида «Всадник без головы». Это было, когда Семён учился в четвертом классе. Именно с этой книги и началось его безудержное чтение.
***
В машине Семён аккуратно поместил срезанные ветви сначала в мокрую тряпицу, а потом в крупную банку, налив немного воды на дно. Сами соцветия обернул газетой, и примостил незатейливый букет так, чтобы вода случайно не вылилась при тряске.
Салон машины наполнился сладким, и одновременно терпким запахом – тут были и аромат сиреневых цветов, и еле ощущаемый запах свежей зелени, и что-то такое далекое, но памятное. Так пахло на даче, в маленькой мастерской отца, когда он работал с деревом, столярничая.
Погрузившись в детские воспоминания, Семён едва не проехал нужный поворот. Притормозив, и немного сдав назад, машина повернула направо, и вскоре вдалеке показались маленькие домишки дачного пригорода областного центра.
Здесь мужчина собирался припарковаться. Его целью был магазин хозяйственных товаров, какой-нибудь гастроном покрупнее, конечно, «Книги», и еще один большой магазин, здание которого было разделено на две части. называвшиеся просто и понятно «Магазин для женщин» и «Магазин для мужчин».
Областной город был чистеньким и опрятным.
Выйдя из машины и закрыв её, Семён с удовольствием зашагал по небольшой аллее, мимо деревянных скамеек с гнутыми чугунными ножками. Вокруг зеленели листьями ещё маленькие, посаженные в прошлом году, деревца лип и молоденьких берёзок. По аллее сновали дети, а мамы с колясками и бабушки с дедушками чинно вели разговоры, постоянно косясь на вопящую и бегающую ребятню, дабы никого не потерять из вида.
Один раз он так забылся, что ему показалось, что женщина, сидевшая на дальней скамейке, качающая синюю коляску и утомленно прикрывающая глаза – Соня! Он даже подался вперёд, инстинктивно желая броситься к ней, но быстро вспомнил, что Соня осталась дома. И никакого младенца у них нет, поэтому какая может быть коляска…
Спустя два часа, нагруженный свертками и пакетами с покупками, мужчина вернулся к машине. Открыв дверцу, снова вдохнул аромат сирени, уже успевший, казалось, пропитать сладким запахом весь салон.
Семёну было не жаль потраченного времени, главное, что он всем сумел купил нужные и приятные подарки.
Так было всегда. Даже на Новый год они с Егором никогда не получали от родителей что-то необходимое, приуроченное дарением к этому празднику, как было во многих семьях их дворовых друзей.
Ведь, действительно, очень обидно, мечтая о большой пожарной машине, получить под ёлкой на Новый год свитер. Нет, свитер - это дело, конечно, нужное. Но эта вещь не для подарка, в конце концов, ведь не о свитере мечтаешь весь год! Поэтому на праздники Семён с братом получали сюрпризы: обязательно что-нибудь из разряда ребячьих мечтаний.
А знаменитую пожарную машину отец с Егором тайком мастерили в мастерской на даче почти два месяца. Машина оказалось полностью деревянная, но была так искусно сделана и тщательно покрашена, что Семён выиграл не один из ребячьих споров, доказывая, что это самоделка. Многие были уверены в том, что игрушка металлическая и - фабричного производства.
Довольный покупками, Семён аккуратно разложил пакеты и свёртки по местам. К цветочному запаху сирени стали примешиваться ароматы шоколада и новой, только что из магазина, ткани.
Ему нравился этот запах. Семён так его и называл: «запах новых вещей».
Вот книга, к примеру. Мужчина посмотрел на один из пакетов, перевязанных бечёвкой. Новая книга по-особенному пахнет. Это специфический запах типографской краски, тисненого переплета и обязательно – столярного клея. Если книге много лет, то пахнуть она будет стариной. Старой бумагой. И – воспоминаниями. Каждая вещь, даже самая маленькая и неприглядная, обладала для него своей историей, которую могла рассказать, стоило лишь хорошо приглядеться.
Семён вновь выехал на трассу. Показался знакомый поворот. Начали всё чаще попадаться сосны. Значит, он подъезжал всё ближе к посёлку.
Село Сосновка, где купили дом родители, было довольно большим. Многие жители считали Сосновку именно посёлком, считая это обоснованным: здесь были детский сад, своя школа, большой клуб, аптека и почта. Особая прелесть этого места заключалась в том, что располагалась Сосновка прямо посреди леса, у естественного озера, образовавшегося от притока местной реки Темнянки.
Дорога, на которую выехал Семён, затейливо запетляла среди огромных сосен. Мужчина открыл окно, и чистый сосновый аромат смешался с запахом сирени.
Вскоре он подрулил к небольшому, аккуратному дому под новой шиферной крышей.
На шум машины из дома выглянула Полина Васильевна, и, увидев старшего сына, радостно всплеснула руками, заспешила по дорожке, обсаженной пестрыми цветами, к калитке.
- Сёмушка, радость моя, что же ты не предупредил, что приедешь? Я бы хоть пироги сегодня поставила с утра! Отец! – позвала она, крича куда-то в сторону двора, – иди скорее сюда, Семён приехал!
- Ооооо… Какие люди! Да в наше захолустье! – Павел Ефимович довольно прищурился и спрятал в уголках губ улыбку, - слава Богу, сподобился, почтил нас своим визитом, а то всё не дозовешься! Ты один, или с женой?
- Один, – коротко бросил Семён. Он слегка смутился под пристальным и, казалось, всё понимающим, взглядом отца. – Отпуск взял. Решил, что пора навестить родню. Светлячок тоже у вас гостит?
- Как же… Как же… Конечно, у нас! Где же ей, непоседе, быть-то? – из задней калитки, ведущей на огород, показалась голова бабы Нюры, повязанная цветастой косынкой по-деревенски.
Она радостно засеменила к внуку.
- Приехал, наконец-то, уважил старушку! – баба Нюра деловито расцеловалась с Семёном. – Дай хоть посмотрю на тебя. Что-то ты, соколик, невесёлый? А Соня-то где, краса наша?
- Один я, баба Нюра, один. Соня в городе осталась. Дела у неё, не смогла со мной поехать. - Семён открыл дверцы машины и принялся выгружать свёртки, пытаясь сгладить неловкость и оттянуть неизбежные объяснения с роднёй.
- Не смогла? – тут же знакомо прищурилась неугомонная бабушка, - вроде не при работе, не при детях, это что ж за дела такие, что мужа одного от себя отпустила?
- Погоди, мать, что ты сразу с расспросами, – пришел Семёну на помощь отец, – у нас как в сказке: напои-накорми добра-молодца, а потом и допытывайся! Айда в дом!
Семён благодарно взглянул на него, улыбнулся своим мыслям.
- А Светлячок где? Как же она мой приезд пропустила?
- У Антоновых она, наверное, – отозвалась опять баба Нюра, - давеча прибегала, егоза, я её за стол – а она только в корзинку еды со стола натаскала, и опять стрекоча из дома… К Антоновым-то тоже внуки пораньше приехали, так она нашла себе под стать команду. Командирша…
- Мама, тебе вёз! – Семён протянул сиреневый букет матери.
- Помнишь, сын… - Полина Васильевна улыбнулась и тут же спрятала лицо в белых, ароматных гроздьях мелких цветков. – Сейчас поставлю в воду!
Свёртки из машины перекочевали в руки встречающих: Семён с родителями направились к крыльцу, за ними шустро поспевала баба Нюра.
-Дядь Павел, дядь Павел! – Павел Ефимович обернулся.
К дому бежал светловолосый мальчишка, в майке и шортах, со свежей ссадиной на коленке.
- Бабушка сказала скорее к нам идти! Верунька с малыми потерялись! – прокричал он, схватившись одной рукой за расцарапанную коленку
Баба Нюра охнула.
Полина Васильевна побледнела и букет белой сирени, роняя отдельные звездочки соцветий, упал к её ногам…
Продолжение:
Свидетельство о публикации №226112100870