Когда ослабел ум, одряхлела плоть, воля уже бессильна овладеть всем существом, – всё, что во мне остаётся, – это живое сердце. И это живое сердце надо заставлять трудиться, чтобы оставалось отзывчивым… Несмотря на то что отзывчивость приносит не только радость соучастия, но и боль общения, и не только общения, но и боль разобщенности, оставленности и отверженности.
Страшно ведь бывает, когда сердце осталось чутким, но платишь за эту чуткость болью… И вот тут нужно ответственное мужество, чтобы сказать: пусть моё сердце, коль это нужно, раздирается болью, но я его не закрою! И буду готовым к тому, что из самой боли, из самого страдания вырастает новая чуткость, более глубокая и более самоотверженная…
Поэтому первое, на что надо решиться, это – на беззащитность, на то, чтобы открыть себя радости и горю, ударам, и не схлопнуться, а всё претворить в углубляющуюся, ширящуюся чуткость души, никогда не дать сердцу сжаться, а если и сожмётся, сказать: нет, тебе дано сейчас пострадать, но это страдание тебя сделает тебя настоящим и побеждающим!
Но этого недостаточно, хотя это требует очень, очень много решимости, мужества и отречения от себя самого…
Когда мы своё сердце делаем неприступным к горю или к радости других ради того, чтобы себя защитить, чтобы быть спокойными в своей тюрьме…
потому что постоянно перед нами человек и он нам приносит или радость, которую мы можем разделить, или горе, которое мы можем разделить, и мы должны быть готовы разделить и то, и другое, перелить из собственной души в другую – кровь, жизнь. Русская пословица говорит: где есть любовь, там радость вдвойне, а горе – пополам. Вот так надо жить – но это страшно, это опасно. Мы должны быть готовы преодолеть страх и встретить опасность, и преодолеть то и другое мы можем, только отказавшись от самих себя: отойди с моего пути, ты – трус, ты себялюбец, ты сластолюбец, ты, который думаешь о себе самом, – отойди, не закрывай мне возможность видеть, слышать и соучаствовать!
Если в течение хотя бы получаса посидеть абсолютно молча, а потом задать себе вопрос: не стою ли я преградой на своем пути? Не набрасываю ли я свою тень на всё, что вокруг? Не жил ли я свою жизнь, сводя её только к себе, думая о том, что мне отрадно, что мне страшно, что мне полезно, что мне нужно?
И ставлю себе конкретный вопрос: что, и кому, и как я могу сделать, чтобы вырваться из этого всепоглощающего и убивающего интереса к самому себе и внести свет, и смысл, и помощь, и милосердие в жизнь моих близких?
Иначе ведь и моя жизнь пойдёт бесплодно, иначе буду тупо «доживать свой век» остатками, осколками своего отжившего прошлого…
А если так – не могу ли я уже сейчас, в виде упражнения, с усилием, против всех своих привычек, сосредоточить взор и внимание так, чтобы своих близких поставить в центр жизни?
Для начала спросить себя: что я могу сделать при состоянии моего здоровья, принимая в учет мою старость, принимая в учет те или другие свойства моей жизни? Что я могу сказать, что я могу сделать, кем я могу быть для людей, которые рядом? Могу ли быть тем, кто вносит в жизнь не тяжесть, не безрадостное настроение, а ласку, и свет, и тепло? Послужить на пользу опытом своей жизни?
Это всё, конечно, будет непросто – кто в жизнь другого захочет хоть что-то внести, непременно должен быть готов за это поплатиться в смысле: не искать отзвука, отклика, не искать благодарности. Не искать ничего, кроме дивного, Богом данного случая, Богом данной возможности – человеку, которого любишь, сделать что-то доброе, быть на его пути благодатью Божией.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
