Написала сейчас рецензию на страницу конкурса импровизаций:
Сатанатам правит бал:
вам три балла и мне один балл!
Рецензия на «На грани вымирания» (Анатолий Шинкин)
Но вампиры-то не эти, а другие. Вампиры - это капиталисты-эксплуататоры, все по Марксу.
Елена Гохнадель 07.05.2010 18:06
-- Кто кровь пьет. тот и вампир. Чиновники здорово в этом преуспели))))
С улыбкой.
Развитие темы в "Рыцарях Тихого омута, если заинтересует.
Анатолий Шинкин 07.05.2010 18:57
Ну уж если сравнивать вот на таком бытовом уровне, то впереди будут или свекрови, или старички-параноики.
А сатира на чиновников должна остаться в бесклассовом обществе. Это была сатира на бюрократов в СССР.
Елена Гохнадель 07.05.2010 20:21
ВОЙНОВИЧ - БЫЛ ТАКОЙ
Прочитала Гимн Советского Союза Владимира Войновича и рецензию на него:
Мне никогда не нравилось смешение стилей, в частности: о трагедии языком фарса.
Это деколлаж: пачкание предметов с целью шокировать публику. Особенно эффективно, когда пачкаемый предмет - святыня.
Мое отношение к Владимиру Войновичу изменилось. "По делам вашим будут судить о вас." А он здорово способствовал разрушению нравственности, поменял местами то, что хорошо, а что плохо.
А в наше время сатира в духе Владимира Войновича - это даже хуже, чем просоветские стихи Владимира Маяковского. А сейчас заглянула на страницу Войновича - его с Маяковским и сравнивать нельзя. Маяковский был поэтом, а Войнович - так, как поэт вообще ничего. Прочитала там http://www.voinovich.ru/home_reader.jsp?book=text04.jsp# рассказ Войновича о его пошлых стихах. Но до этого ему повезло, потому что из его стихов сделали хорошую песню.
После публикации в шестьдесят первом году моей первой повести <Мы здесь живем> я, по выражению (оно не меня касалось) Бориса Слуцкого, стал широко известен в узких кругах. Но некоторые мои стихи были известны гораздо шире Я имею в виду стихи, которые были положены на музыку и стали песнями. Одну из этих песен - <1 4 минут до старта> (музыка Оскара Фельцмана) - знали все советские люди от младенческого до преклонного возраста. Ее пели по радио, телевидению, в театрах, ресторанах и даже, как известно, в космосе. А после того, как в 1962 году во время встречи космонавтов Николаева и Поповича припев этой песни с трибуны Мавзолея пропел или, вернее, провыл сам Хрущев, многие редакции газет и журналов стали обращаться ко мне с просьбой дать им мои стихи. Я сам к стихам своим в то время остыл, печатать их не хотел, но газете <Московский комсомолец> дал два старых стихотворения.
Раньше, когда мне это было очень нужно, их не печатали. Теперь, когда мне это было нужно не очень, их охотно напечатали.
И разразился скандал. Стихи попали на глаза... даже и сейчас страш-но сказать... министру обороны СССР, Маршалу Советского Союза, лич-но товарищу Малиновскому, который, по слухам, сам пописывал немно-жко стишки. То ли в душе его взыграла рев ность поэта к поэту, то ли еще чего, но он взбеленился, надел штаны с лампасами, сел в <чайку> или бронетранспортер, не знаю уж, во что именно, поехал в Главное политическое управление Советской Армии и Военно-Морского Флота и всем заседавшим там маршалам и адмиралам прочел мои стихи с выражением, После чего высказался весьма зловеще:
- Эти стихи,-сказал он,-стреляют в спину Советской Армии.
Надо же! Я и сейчас, когда вспоминаю, думаю, неужели у министра обороны Советского Союза не было более важного дела, как выискивать в какой-то газете стишки (хорошие или плохие - неважно) и разбирать их на заседании маршалов и адмиралов?
Министр не успел сказать, в <Красной звезде> появилась реплика. Газета возмущалась, как могла другая газета напечатать такую пошлость. И в качестве примера привела последнюю строфу, которая как раз, видимо , больнее всего и стреляла в спину Советской Армии. То есть сама <Красная звезда>, которую читает вся Советская Армия, выстрелила этими стихами второй раз, и уже покрепче.
Ну, а после выступления такой важной газеты бывает что? Конечно, оргвыводы, В <Московском комсомольце> кое-кому дали по шапке. Кого уволили, кому выговор по партийной, кому по служебной линии.
А мне что? А мне ничего. Мое дело написать и по возможности напечатать. А за партийную линию я ответственности не несу, я беспартийный.
А стихи пошлейшие, потому что с солдатами - да, с солдатами девушки не хотели танцевать, но ведь и женатые офицеры не целовались с девушками, потому что знали, что им за такие дела не поздоровится. Не было такого просто-напросто. Даже уже в царской армии офицеров заставляли жениться, как Анатоля Курагина в "Войне и мире". А тут - женатые и целуются с девушками у плетня. Нет. Фантазия у Войновича просто-напросто пошлая.
Некоторое время спустя призвали меня в армию на два месяца, чтобы сделать из бывшего солдата офицера, не знаю, зачем им нужен был такой офицер. Поехал я в прославленный Дальневосточный воен-ный округ, которым наш поэт (я имею в виду товарища Малиновского) до того, как стать министром, командовал. Ну, служба была - не бей лежачего. Ездил я по воинским частям, читал солдатам свои с тарые стихи. И получал даже за это деньги. Рублей семь за вечер.
Надо сказать, командование частей к выступлениям готовилось хорошо. Как же, писатель из Москвы приехал, это у них там нечасто случалось. В гарнизонный клуб набивалось солдат, ну так, примерно, по полдивизии. А на сцене трибуна, стол, покрытый красной материей, и графин с водой для докладчика. На трибуне я, за столом замполит, полковник, иногда подполковник.
Говорил я примерно так,
- Я, товарищи солдаты, вообще-то говоря прозаик. Но читать прозу не буду, боюсь, вам покажется скучно, Я вам лучше почитаю свои стихи. Я еще сравнительно недавно был таким же, как вы, солдатом и о своей службе написал стихи. Стихам моим повезло больше, чем моей прозе. Одно из них, которое стало песней, пропел с трибуны Мавзолея Никита Сергеевич Хрущев, а другое отметил в своем выступлени и ваш главный начальник, министр обороны Маршал Советского Союза товарищ Малиновский.
Как отметил, я, конечно, не говорил.
После такого вступления в зале устанавливалась полная тишина, солдаты открывали рты, а замполит приосанивался, вот, мол, какую пти-цу удалось ему заманить в этот отдаленный гарнизон.
Я читал стихи разные, но последними, на закуску, как раз те, которые маршал отметил.
В сельском клубе разгорались танцы.
Требовал у входа сторож-дед
Корешки бухгалтерских квитанций
С карандашной надписью <билет>.
Не остыв от бешеной кадрили,
Танцевали, утирая пот,
Офицеры нашей эскадрильи
С девушками местными фокстрот.
В клубе поднимались клубы пыли,
Оседая на сырой стене...
Иногда солдаты приходили
И стояли молча в стороне.
На плечах погоны цвета неба...
Но на приглашения солдат
Говорили девушки: Не треба.
Бачь, який охочий до дивчат>.
Был закон взаимных отношений
В клубе до предела прям и прост:
Относились девушки с презреньем
К небесам, которые без звезд.
Ночь, пройдя по всем окрестным селам,
Припадала к потному окну.
Видевшая виды радиола
Выла, как собака на луну.
После танцев лампочки гасились...
Девичьих ладоней не пожав,
Рядовые молча торопились
На поверку, словно на пожар.
Шли с несостоявшихся свиданий,
Зная, что воздается им сполна,
Что применит к ним за опозданье
Уставные нормы старшина.
Над селом притихшим ночь стояла...
Ничего не зная про устав,
Целовали девушки устало
У плетней женатый комсостав.
Строгие ревнители поэзии найдут (и справедливо) в этом стихотворении массу недостатков. Но солдатам оно нравилось. Солдаты били в ладоши, стучали сапогами в пол и даже кричали <бис>. А замполит, ко-торому стихотворение чем-то не нравилось, тоже хлопал, да и как ему было не хлопать, если сам маршал Малиновский отметил. А я, признаюсь, каждый раз удивлялся: неужели никто из этих замполитов, не говоря уже о прочих военнослужащих, не читает <Красную звезду>?
Один осведомленный все же нашелся. Но это было уже в самом конце моей двухмесячной службы. Он тоже сначала хлопал, потом перестал, потом посмотрел на меня с испугом и не очень уверенно сказал:
- Мне кажется, я эти стихи где-то читал.
- Это возможно,-сказал я,-они же опубликованы.
- Да, да,- согласился он и написал в моей лекторской путевке: <Лектор образно и ярко говорил о трудностях и лишениях воинской службы. Лекция прошла успешно>.
А потом написал на меня донос в политуправление округа, что лектор в своем выступлении протаскивал чуждые нам идеи. Вот ведь какой двурушник. А еще замполит!
Тяжелая тема! Бить человека, да еще и женщину, да еще и старую... Бесчеловечно это.
Меня сейчас в жж страшно возмущает кампания против "чиновников" - гаишников, работников жэка и т. п. Плюс еще кампания против "совков" - а они по определению все пожилые люди. И если взрослые не понимают, против чего они и за что, то подростки и подавно.
А, и еще столько против морали и против религии -
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
