Трагедия УрсыВнешне легковесный сериал «Горец» можно смотреть по-разному. Ну да, я люблю юмор про бессмертных – «поработай на меня, Маклауд. Недолго, лет сто». Но считываю и нечто иное. В одной из серий мы видим бессмертного по имени Урса. Как бы сказали о нём в ХХ веке – дитя природы, натуралист. Живёт в лесу, собирает грибы, любуется цветочками, едва изъясняется короткими фразами, чаще – именами и взглядом. Местные крестьяне, воочию увидев, как он не умер от смертельного ранения, охотятся за ним как за Дьяволом. Данкан Маклауд спасает его – не от смерти, а от физической боли при попытке убийства (бессмертные тоже ощущают боль, пусть на них всё заживает и восстанавливается через 5 минут). Дальше – соль серии. Что делать с дикарём Урсой образованному и просвещённому Маклауду? Он пристраивает его в монастырь. Где его не тронут другие бессмертные охотники за трофеями – то есть, за его головой. В обители монахов Урса полюбит музыку, выучит религиозные ритуалы, но его душа почти не изменится. Это всё тот же дикарь, которого умный Маклауд пристроил в безопасное место из милосердия. О познании сути вещей, не говоря уж о Боге, речи нет. И 300 лет жизни сути не меняют. Потом монастырь сносят, Урса уходит в катакомбы на месте бывшей обители, изредка появляясь в миру. Это травоядная вторая половина ХХ века, но там – без всякого меча – его легко уничтожить из-за детской наивности. Если бы не снова отыскавший Урсу Маклауд. В человеке совершенно неразвита чувственность. Только созерцательность без способности изъясниться. У него нет ни единого маяка из мирового Искусства. Столетия, повторюсь, ничего не меняют. Урса. Дикарь. Просто теперь он любит церковный хор и знает, что в 7 утра молитва. Просвещённый Маклауд никогда его не убьёт. Он убить его может, по незнанию. И в финале вместо благодарности Урса произносит беспомощное: Маклауд! Дальше тишина. В этой серии никто никому не срубил голову, а мне страшно. Урса никогда не станет сапиенс. Бессмертный с признаками человеческих даров. Неполных и неразвитых. Братья монахи уведут его на молитву… В середине 90-х я читал то, что называл «письма из иного измерения» – воспоминания Леонарда Коэна о годе аскетичной жизни в буддистском монастыре. Бетонная кровать, подъём в 5 утра, кашка на завтрак и чай без сахара (а кофе – дьявольское зелье, да). И я думал: вот это личность, выдержать такое целый год! Сейчас я мыслю совсем иначе. Ты претерпи жизнь в миру и не подурней до неузнаваемости. Жизнь с навязчивой событийностью, бессмысленными инфошумами, нелюбимой работой, аттракционом одних и тех же пороков, которые за годы пройденного пути воспринимаешь уже не с обличительством, а ироничной усталостью. И не уподобляйся. Прав был Иоанн Крестьянкин: сильные спасаются в миру, слабые – в монастыре. А Коэн неизбежно вернётся из обители. Он не Урса. Он художник. И уйдёт из жизни в согласии с собой. © Copyright: Константин Жибуртович, 2026.
Другие статьи в литературном дневнике:
|
