Из мыслей о главномВ моей комнате висит большое зеркало. Оно отражает интерьер, увеличивая пространство. Я не про квадратные метры и квартирный вопрос, испортивший почти всех. Глядя в Мир, общепризнанный иллюзорным, думаю вот о чём. Это классика научного материализма: реально только то, что в реальности – то есть, ты способен потрогать, вкусить, ощутить в данном тебе измерении. Всё иное – мыльные пузыри иллюзий. Зеркало вообще бесовское наваждение для незрелых душ с богатой фантазией. Любопытно: в том пространстве никто не живёт. Пока не заслонить стекло собственной физиономией. В снах привычная комната преображается в старинный дом примерно XIX века с верандой и садом. Поскрипывают половицы, закипает самовар, и меня умиляют дореволюционные стол, стулья и кружки. Здесь я много раз интеллектуально дрался с Достоевским (он всегда ждёт, едва начинается фаза глубокого сна, всматриваясь в темноватый проём коридора), фанател перед Пушкиным, ни разу не смог дождаться Чехова и Тургенева («вчера заходили, произносил Фёдор Михайлович, обещали заглянуть на днях»). Лишь к рассвету дом позапрошлого века превращался в зеркальное отражение комнаты. Но всё было реально – интерьер и запахи того пространства, нездоровая бледность Достоевского, безуспешное ожидание доктора Чехова («что вы хотите, голубчик, пациенты»). С послевкусием пробуждения начинала рушиться теория материалистов. Опровержение сколь простое, столь же и недостаточное для них: человек, рождённый образ и призванное подобие, наделён даром творца. Это означает и проникновение в то, что беспомощно названо иным измерением. Новые пространства, невозможные встречи, общение через века, нелинейность времён и Истории… Созданные персонажи столь же реальны, как и люди вокруг. Для литератора – реальны в большей степени, чем случайные пассажиры-попутчики в метро или те, с кем насущно общаться «ради дела». И персонажи – дети творца. Однажды они явятся к тебе. И если это Тоцкий, Свидригайлов, любой из Карамазовых, Рогожин – будет банька с пауками. В любом измерении. Просто, материалисты милосердно защищены «научным знанием» о том, что это невозможно. Бог любит всех. А любить – означает ещё и не даровать те познания, которые психика человека не вместит. Поэтому да: это всё иллюзии, фантазии, сказки бумагомарателей. Живите спокойно, утром привычный эспрессо, днём бизнес, вечером в автосервис, потом ужин и секс. В 15-16 лет, при всей восприимчивости юности, финал фильма Говорухина о поисках капитана Гранта мне показался избыточно-сентиментальным – Жюль Верн на скромном «Сен-Мишеле» встречает роскошный «Дункан» со своими героями, возвращающимися из странствий по 37-й параллели. Вот они: Грант, Глернаван, Манглс, Мак-Наббс, Паганель и несчастный повар Олбинет, живые и реальные. Настолько, что мне легко понять без всяких послесловий: Мак-Наббс будет всю жизнь подшучивать над Паганелем, вместе с тем желая выдать за него свою сестру, Грант и Глернаван на долгом пути домой однажды не сойдутся в понимании геополитики на почве Англии и Шотландии, а эти полтора года поисков так и останутся лучшим отрезком их жизней… Сейчас такой финал я вижу не просто уместным, а единственным. Праздничную ночь возможно и продлить. С настоящей встречей не стоит торопиться – не каждый готов к званому Пиру сей день, час и минуту. И только нам дано решать – с кем однажды повстречаться. Будь то зеркало в комнате, сон или измерение, о котором мы ничего не ведаем в своём будничном Сегодня. © Copyright: Константин Жибуртович, 2026.
Другие статьи в литературном дневнике:
|
