Осторожно, субъективно!Бродский холоден, что скрывает за искусным слогом. Но это римская школа поэзии. Сдержанно, с философиями, не рвать душу без остатка – никогда. Сколько раз я выслушивал нечто подобное о первом (для меня) поэте ХХ века? Сколько раз обижал в ответ хороших, искренних людей своими оценочными суждениями о Блоке, Цветаевой, Ахматовой (кратко: они для меня не ориентиры – и поэтически, и человечески – и быть ими никоим образом не способны в силу моего восприятия). Знаете, мне нравится умное эстетское определение: категория долженствования. То есть, я признаю дар, масштаб и влияние, но на этом всё. Мы не душа в душу на страницах книг. Это невозможно. Есенин мне абсолютно чужд. Как раз за три сотни стихов в духе «мне осталась одна забава». Если совсем честно – неумный рязанский мужик с даром, растраченным попусту. Поэзия – явление того порядка, что максимально живой её делает только обоснованная субъектность оценок без купюр. В ином случае, начинается мёртвый язык хрестоматий. Третьего не дано. Так вот, о «холодности» Бродского. Как только он нечаянно и естественно, от убивающей душу ревности и несбыточности желаемого роднится с Есениным («Из ниоткуда», «Дорогая, я вышел сегодня из дому») это ему чудовищно не идёт. Эмоции бессилия и обид без философской свечи просто режут слух. И я много раз замечал: проораться, обидеться и пожаловаться, если достанут всерьёз, способен каждый второй. Ты хоть лучик надежды подари, когда сидишь во внешней безысходности. Вот – Искусство. В «холодности» много достоинств. Я за минуту навскидку произнесу: неси себя как можно выше при любом ветре Вселенной, не впадая – ни в само жалость, ни в первородный крик. Ищи свечу и делись. Главные слова возможно произнести нечасто и немного иносказательно. Но когда их произносит «холодный» автор, к ним всегда прислушаются. Как к «Сад громоздит листву» или лирике раннего «Петербургского романа». Если уж он так заговорил – возможно, в этом что-то подлинное. Именно так. Рвать душу «на поток» невозможно. Слова теряют соль. О главном – только нечасто и не всуе. Ты сам почувствуешь, когда возможны такие интонации. Вот этот вкус у «холодного» Бродского развит безупречно. Да, это более римское, чем византийское; да, многое холодновато-философское, но это ещё и гигиена души от сумасшествия. И участи сгоревшего мотылька. «Я сижу на скамье. В парке, глядя вослед…». И вдруг понимаешь: свет ближе, чем думается. И ещё поборемся с хаосом.
© Copyright: Константин Жибуртович, 2026.
Другие статьи в литературном дневнике:
|
