Небесная ССР
Предыдущая глава "Как Ельцин попал в Небесную ССР" https://proza.ru/2026/01/11/338
Напомню последние строчки главы:
" Иван нашел Бориса Николаевича уже за мостом. Он накинулся на него с упреками:
- Насилу сыскал! Я же сказал, чтобы вы оставались на месте!
- Жутко там! Эти твари полезли на проволоку. Боялся того, что прорвутся.
- Не волнуйтесь, она под напряжением - не прорвутся. Не в первый раз лезут. - Он показал на дрезину. - Такси подано! Эх, прокачу! - заметив, что Ельцин без пижамной курточки. Снял с себя курточку цвета хаки и предложил ее Ельцину. Оденьте, чтобы не продуло. С ветерком помчимся. - Сам же Иван остался только в разгрузке, одетой на голый торс культуриста.
Курточка Борису Николаевичу оказалась мала и он лишь накинул ее на плечи. Ивана он принял за свою личную охрану, поэтому отругал его:
- Охрана называется! Президент, понимаешь ли, в такую передрягу попал, а они, бездельники, дрыхнут без задних ног. Куда мы едем?
- В вашу временную резиденцию.
- Резиденция - это хорошо! Там будет во что переодеться?
- Конечно, будет! Костюм для вас уже подобрали. И баньку протопили.
- Баня - это хорошо. Весь в какой-то слизи.
По распоряжению Сталина, Ельцина встретили по высшему разряду. Две дородные красавицы - именно таких и любил Борис Николаевич стояли с хлебом - солью и обязательной рюмашкой. С двух сторон взяли его под руки и провели в русскую баню. Парились, естественно, втроем. Только Иван остался с наружи охранять их покой. Девицы знают свое дело и управятся без него."
Текст песни «Апокалипсис» группы «Чёрный Обелиск» (музыка и слова — Анатолий Крупнов):
Чёрные крылья над призрачным миром парят,
Мрачно, беззвучно дома и деревья горят,
В прах превратились ристалища, храмы, дворцы,
Ненависть, зло и безумие — смерти творцы.
Всё, что останется — пепел и чёрная гарь,
Мечется смерть — торжествующий грозный звонарь,
Ты не увидишь последний багровый закат,
И не услышишь последний гудящий набат.
Припев:
Что нас ведёт к такому концу,
Чтобы увидеть лицом к лицу
Ужас и муки, страданья и страх,
Непобедимого разума крах?
Что нас ведёт к такому концу,
Чтобы увидеть лицом к лицу
Полные муки и боли глаза,
Словно немыслимой скорби слеза?
Ада исчадия вырвались из-под земли,
Милости больше не жди — сожжены корабли,
Ужасы мрака, безмолвие, вечная ночь,
Тени людей улетят с тихим шорохом прочь.
Всё, что останется — пепел и чёрная гарь,
Мечется смерть — торжествующий грозный звонарь,
Ты не увидишь последний багровый закат,
И не услышишь последний гудящий набат.
Вот мост через тихую местную реку,
С которого сбросить нельзя человека,
Поскольку по данным замера - река
Под этим мостом чрезвычайно мелка.
А вот и Борис, что с моста сброшен в реку,
С которого сбросить нельзя человека,
Поскольку по данным замера - река
Под этим мостом чрезвычайно мелка.
А вот и мешок от вьетнамского риса,
Который, по слухам, надет на Бориса,
Который был сброшен с моста прямо в реку,
С которого сбросить нельзя человека,
Поскольку по данным замера - река
Под этим мостом чрезвычайно мелка.
Вот дача, где взяли мешок из-под риса,
Который, по слухам, надет на Бориса,
Который был сброшен с моста прямо в реку,
С которого сбросить нельзя человека,
Поскольку по данным замера - река
Под этим мостом чрезвычайно мелка.
А вот и охрана, что так иль иначе
Наверное, знает про жителей дачи,
Куда привезен был мешок из-под риса,
Который натянут потом на Бориса,
Который был сброшен с моста прямо в реку,
С которого сбросить нельзя человека,
Поскольку по данным замера - река
Под этим мостом чрезвычайно мелка.
А вот и министр, который так странно
Поверил в нелепые байки охраны,
И даже измерил тот мост через реку,
В которую сбросить нельзя человека,
Поскольку по данным замера - река
Под этим мостом чрезвычайно мелка.
Вот шеф, самый главный, Большого Совета,
Который все знает про то и про это,
Который все тайны позволил нарушить,
Когда попросил нас Министра заслушать,
Министра, который, увы, как ни странно,
Поверил в нелепые слухи охраны,
Которая явно винила Бориса,
Залезшего где-то в мешок из-под риса,
Который был сброшен с моста прямо в реку,
В которую глупо бросать человека,
Поскольку по данным замера - река
Под этим мостом неудобно мелка.
А вот и высокий чиновник Егорий -
Герой криминальных и прочих историй,
Который превыше законов и прав,
Который Борису сказал - Ты не прав!
Не любящий шефа Большого Совета,
Который все знает про то и про это,
Который все тайны позволил нарушить,
Когда попросил нас Министра заслушать,
Министра, который, увы, как ни странно,
Поверил в нелепые бредни охраны,
Что с чьей-то подачи винила Бориса,
Гулявшего где-то в мешке из-под риса,
Который был сброшен с моста прямо в реку,
В которую глупо бросать человека,
Поскольку бросают туда, где река
Богата булыжником и глубока.
А вот и известная дама Раиса,
Которая шутку сыграла с Борисом
В чем ей помогал пресловутый Егорий,
Герой криминальных и прочих историй,
Они, чтобы выполнить лучше задачу,
Приехали утром на нужную дачу,
С собой прихватили мешок из-под риса,
В который потом и впихнули Бориса,
Который затем ими сброшен был в реку,
В которую сбросить нельзя человека,
Поскольку по данным замера - река
Под этим мостом чрезвычайно мелка.
Отсюда совсем не является странным,
Что байки Министру напела охрана,
А он побоялся расследовать это,
И кинулся к главному шефу Совета,
Который умеет проблему понять
И так убежденно все это подать,
Что шефу не станет никто возражать,
А будет лишь фигу в кармане держать.
Итак, все герои романа собрались в Небесной ССР, только Ельцина по распоряжению Сталина ангелы затащили к черту на кулички, а точнее - в девяносто первый квартал, куда сталинские железнодорожники сумели дотянуть железнодорожную ветку Транс-Небесной железной дороги, конечная станция которой называлась: "Коммунистическая". В простонародье ее называли Раем. Но еще Чехов точно подметил, что "Если в начале пьесы на стене висит ружьё, то (к концу пьесы) оно должно выстрелить". Не забывайте, что события описанные в романе, происходят в канун ГКЧП!
Я не забыл о Борисе Николаевиче, просто из чувства сострадания к человеку, выпившему лишку, дал ему возможность прийти в себя.
Заброшенная дача ЦК Небесной коммунистической партии, была приведена Сталиным в порядок. Использовал он ее в особых случаях, как этот. Двухэтажная дача располагалась в живописном месте: березовая роща, через которую протекал ручеек с кристально чистой водой. Перед домом большая лужайка. Каменная беседка с колоннами. Перед ней - мангал. В стороне - русская баня с небольшим прудом. Единственное, что портило общую картину - деревянный барак, для обслуживающего персонала и охраны, да железобетонные столбы с новой колючей проволокой, через которую был пропущен электрический ток. Это была суровая необходимость, так как дача располагалась возле самой границы с периметром, контролируемым ангелами. Дальше - сплошное болото, в котором водилась библейская нечисть.
Борис Николаевич шатаясь вышел на крыльцо к полудню. Протер глаза. В горле пересохло. Голова трещала с перепоя. Увидев ручеек, который журчал неподалеку. Присел на корточки, зачерпнул кристально чистой воды, слегка пахнувшей серой, и с жадностью выпил. Немного полегчало, но в голове появился какой-то посторонний шум, послышались голоса... Чтобы избавиться от наваждения, Борис Николаевич энергично затряс головой.
- Бр-р-р!.. - воскликнул он, так голова разболелась с еще большей силой, а голосов, которые звучали в ней прибавилось.
К нему бесшумно подошел охранник и тронул за плечо
Борис Николаевич вздрогнул от неожиданности и резко обернулся, от чего в голове загудело. Борис Николаевич сжал виски, но боль не прошла, а наоборот - усилилась. Охранник с понимающим видом посмотрел на Бориса Николаевича и посоветовал ему:
- Ты, дядя, не всякую воду здесь пей!
Иван - старший ангел, который по личному поручению Сталина доставил Ельцина на дачу и головой отвечал за него, заржал:
- Козленочком станешь! - пошутил он.
Борис Николаевич почувствовал, как туфли вдруг стали ему тесны, нестерпимо зачесалась голова. Он всей пятерней начал остервенело чесать ее и нащупал с двух сторон маленькие бугорки, которые быстро увеличивались.
- Ты это, знаешь ли, брось! - воскликнул он и в тот же миг почувствовал, как рожки исчезли.
Иван пояснил:
- Здесь всякая вода встречается: живая, мертвая и... огненная!
Борис Николаевич переспросил:
- Огненная?
Иван характерным жестом постучал себя по горлу.
- Водка, что ли? - недоверчиво переспросил его Борис Николаевич.
Иван пожал плечами.
- Водка - не водка, не знаю, но дуреешь от нее знатно! Правда, если перебрать, можно с катушек съехать!
Борис Николаевич не поверил словам Ивана. Он зачерпнул из ручья пригоршню, но пить не стал, а только понюхал.
- Неужели и, в самом деле, водка? - Лизнул. - Похоже... Как в сказке: молочные реки, кисельные берега, только здесь вместо молока - водка течет! Ну и дела! - Вода в реке тем временем побелела. Борис Николаевич с трудом выбрался на берег. Стер лопухом киселеобразную массу, налипшую на туфли. После чего искренно посочувствовал ангелам: - Тяжело вам, братцы, приходится! И кто ж такую изуверскую пытку придумал для русского мужика - река дармовой водки, а пить - нельзя?
- Без предварительной обработки, действительно, не рекомендуется, а если перегнать - первоклассный первач выходит! - Он вытащил из внутреннего кармана курточки плоскую флягу и протянул ее Борису Николаевичу со словами: - На - хлебни!.. Голова то с похмелья, наверное раскалывается?
- Не то слово! - безрадостно вздохнул Борис Николаевич. Он жадно припал к фляжке и за один раз осушил ее. После чего крякнул от удовольствия: - Хорош первак! До самых костей пробирает!
Выпитого оказалось достаточно для того, чтобы голова перестала болеть. Настроение у Бориса Николаевича заметно улучшилось. В теле появилась непривычная легкость.
- Божественный напиток! - сделал вывод Борис Николаевич. - Лекарство! Много перегнали?
- Достаточно.
- С собой на Землю дадите? Не с пустыми же руками возвращаться!
- Подумаю.
Роман - напарник Ивана - тем временем разжег мангал и ждал, когда дрова прогорят, чтобы пожарить шашлык. Услышав о том, что Борис Николаевич собирается возвращаться на Землю, сказал:
- О возвращении на Землю - забудь! Наслаждайся жизнью! Скоро девочки проснутся... Баньку затопим... На славу гульнем!
- Это еще почему? На Земле у меня срочные дела.
- Приказ! - кратко ответил Роман.
- Чей? Я - Президент Российской федерации, - напомнил Борис Николаевич. - Никто не имеет права отдавать мне приказы!
- Какая разница - чей? Приказ есть приказ! Мы его должны выполнять. Похоже, что ты здорово на Земле кому-то насолил, что тебя аж у нас спрятали!
- Горбачев? предположил Борис Николаевич.
Роман в ответ пожал плечами и уклончиво ответил:
- Может и Горбачев... Мы - ангелы - люди подневольные. Нам приказали, мы - исполняем... А кто? Почему? нас эти вопросы не интересуют! Хватит лясы точить, пора перекусить, пока шашлыки пожарю. - Он включил рацию и отдал приказ: - Завтрак на троих в беседку! Да, девчонок разбудите, а то до обеда дрыхнуть будут, и до вечера марафет наводить! Все равно в баню пойдем, поэтому он им - ни к чему!
Роман вместо шашлыков решил целиком зажарить молодого барашка, против этого никто не возражал.
Пока ели овсянку с киселем, барашек уже запекся. Легкий ветерок донес аромат жаренного мяса. Иван подошел к мангалу, сорвав по дороге веточку с березы. Ткнул веточкой в мясо - брызнул сок. Веточка легко вошла в мясо.
- Готов! - крикнул он, снимая ягненка. - Позаботься об остальном! - крикнул он Роману.
Роман любил театральные эффекты. Он достал из нагрудного кармана чистый носовой платок. Тряхнул им несколько раз и, заговорщически подмигнув Борису Николаевичу, сказал:
- А ну-ка, скатерть-самобранка, накрой-ка нам поляну! - и приказал, как положено: - Попить, поесть, закусь заморскую сообрази-ка нам!
Иван потребовал:
- Перестань кривляться! Свяжись с кухней.
Роман расстроенно вздохнул:
- Скучный ты человек, старшой! Нет в твоей душе никакой романтики! - Он трижды хлопнул в ладоши и на скатерти, расстеленной не на столе в беседке, а прямо на траве, появилась гора закусок. Чего только не было? Крабы, лангусты, устрицы, раки, свежие овощи, фрукты и зелень.
Иван скептически оглядел скатерть.
- К то ж на природе ананасы, да марципаны в шоколаде ест? Убери! Свяжись с кухней - они знают лучше тебя, что нужно подать.
Роман раздраженно рявкнул в рацию:
- Кухня, попить, поесть и закусить - быстро! Барашек готов.
Молоденькие очаровашки-официантки в белоснежных накрахмаленных фартуках, одетых на голое тело, на голове - кокетливый кружевной чепец. Они быстро расставили на скатерти простую закуску: краюху черного домашнего хлеба, глиняный горшок с дымящейся картошкой в мундире, поднос с свежими помидорами и огурцами, зелень. Несколько запотевших бутылок "Столичной". Вместо рюмок - граненые советский стаканы. Пару бутылок с минеральной водой. После чего застыли в ожидании дальнейших указаний.
Оглядев скатерть, Иван остался доволен. Сказал официанткам:
- Пока отдыхайте. Мы хотим посидеть в мужской компании. Перекусите на кухне
и ждите нас в бане.
Официантки, как по команде, развернулись и чуть ли не строем отправились на кухню. Иван показал на скатерть и сказал фразой из комедии "Джентльмены удачи":
- Кушать подано! Садитесь жрать, пожалуйста!
Борис Николаевич лег на траву и, потирая руки, взял на себя роль тамады.
- Наливай! - приказал он Роману.
Роман взял запотевшую бутылку "Столичной" и налил в стаканы грамм сто. Борис Николаевич недоуменно посмотрел на Романа и спросил у Ивана:
- Он, что - не русский?
- С Украины.
- Тогда понятно! Наливай полный, как положено! В России так пьют!
Роман послушно разлил бутылку на троих. Борис Николаевич понюхал водку. Сделал небольшой глоток. Подержал вод во рту минуту, после чего проглотил и сказал:
- Годится! Ну, - замер он на мгновение, обдумывая тост, отдавая дань уважения родине Романа о ко торой, как он сообщил позже, Борис Николаевич, "Просыпаясь утром, я спрашиваю себя: что ты сделал для Украины". - Будьмо! - Влил в себя стакан водки, Борис Николаевич сказал: - Хороша! Нет в мире лучшего напитка, чем русская водка! Виски - обыкновенны самогон. У нас на Урале в деревне в каждом доме такой вискарь гонят, что заграница и не мечтала! На травках, корешках разных настоят - лекарство от любой болезни.
Иван протянул руку из воздуха материализовалась гитара. Иван перебрал струны и запел шутливую студенческую песню:
Когда на свет студент родился,
То разошлися небеса,
Оттуда выпала бутылка
И раздалися голоса:
Припев:
По рюмочке, по маленькой налей, налей, налей,
По рюмочке, по маленькой, чем поят лошадей!
— А я не пью! — Врешь — пьешь!
— Eй-богу, нет! — А бога нет!
Так наливай студент студентке!
Студентки тоже пьют вино,
Непьющие студентки редки —
Они все вымерли давно.
Коперник целый век трудился,
Чтоб доказать Земли вращенье.
Умник, он лучше бы напился,
Тогда бы все пришло в движенье.
Припев:
По рюмочке, по маленькой налей, налей, налей,
По рюмочке, по маленькой, чем поят лошадей!
— А я не пью! — Врешь — пьешь!
— Eй-богу, нет! — А бога нет!
Так наливай студент студентке!
Студентки тоже пьют вино,
Непьющие студентки редки —
Они все вымерли давно.
Колумб Америку открыл,
Страну для нас совсем чужую.
Умник! Он лучше бы открыл
На Менделеевской пивную!
Припев:
По рюмочке, по маленькой налей, налей, налей,
По рюмочке, по маленькой, чем поят лошадей!
— А я не пью! — Врешь — пьешь!
— Eй-богу, нет! — А бога нет!
Так наливай студент студентке!
Студентки тоже пьют вино,
Непьющие студентки редки —
Они все вымерли давно.
А Ньютон целый век трудился,
Чтоб доказать тел притяженье.
Умник! Он лучше бы влюбился,
Тогда бы не было б сомненья.
Припев:
По рюмочке, по маленькой налей, налей, налей,
По рюмочке, по маленькой, чем поят лошадей!
— А я не пью! — Врешь — пьешь!
— Eй-богу, нет! — А бога нет!
Так наливай студент студентке!
Студентки тоже пьют вино,
Непьющие студентки редки —
Они все замужем давно.
Чарльз Дарвин целый век трудился,
Чтоб доказать происхожденье.
Умник, он лучше бы женился,
Тогда бы не было б сомненья.
Припев:
По рюмочке, по маленькой налей, налей, налей,
По рюмочке, по маленькой, чем поят лошадей!
— А я не пью! — Врешь — пьешь!
— Eй-богу, нет! — А бога нет!
Так наливай студент студентке!
Студентки тоже пьют вино,
Непьющие студентки редки —
Они все замужем давно.
А Менделеев целый век трудился,
Чтоб элементы вставить в клетки.
Умник! Он лучше б научился
Гнать самогон из табуретки.
Припев:
По рюмочке, по маленькой налей, налей, налей,
По рюмочке, по маленькой, чем поят лошадей!
— А я не пью! — Врешь — пьешь!
— Eй-богу, нет! — А бога нет!
Так наливай студент студентке!
Студентки тоже пьют вино,
Непьющие студентки редки —
Они все вымерли давно.
А гимназисту ром не нужен,
Когда идет он на экзамен,
Дабы не ошибился он,
Сказав, что Цезарь был татарин.
Припев:
По рюмочке, по маленькой налей, налей, налей,
По рюмочке, по маленькой, чем поят лошадей!
— А я не пью! — Врешь — пьешь!
— Eй-богу, нет! — А бога нет!
Так наливай студент студентке!
Студентки тоже пьют вино,
Непьющие студентки редки —
Они все вымерли давно.
«По рюмочке по маленькой или Коперник целый век трудился» Валерий Ефимов
Борис Николаевич вопросительно посмотрел на Романа и сказал нравоучительным тоном:
- В знаменитом фильме «Гражданин начальник» один персонаж говорит другому: «Не вовремя выпитая вторая рюмка – значит погубленная первая». Мысль, несомненно, хороша, но герои фильма, чересчур быстро выпивают по второй, а затем третьей рюмке, не забывая уплетать за обе щеки сытный обед. Что за варварство? Куда они спешат? В водочном опьянении, первые минуты и есть самые ценные, самые экстатичные, самые возвышенные, и ими нужно дорожить. Опьянение после второй, третей дозы алкоголя, особенно, при обильной закуске, становится менее эйфоричным и несколько тяжеловатым. Не хочу сказать, что это опьянение не заслуживает внимания и не представляет ценности. Заслуживает и представляет! Но оно от нас никуда не уйдет, поэтому не будем его торопить. Наливай по второй! - приказал он Роману.
Роман послушно разлил и вторую бутылку. Борис Николаевич взял свой стакан.
- Ну, за - родителей! Пусть земля им будет пухом! Не чокаясь! - с явным наслаждением влил в себя второй стакан водки. - Хорошо пошла, как к себе домой! - Он вопросительно посмотрел на Ивана, показывая на пустые бутылки.
Иван сказал в в рацию:
- Водку!
Хорошенькая официантка принесла поднос с запотевшей бутылкой. Выжидательно застыла. Борис Николаевич взял ее за руку и усадил рядом с собой.
- Выпей с нами!
Официантка послушно села рядом с Борисом Николаевичем. Борис Николаевич вопросительно глянул на Романа. Тот мигом разлил третью бутылку, но уже не на троих, а - четверых. Борис Николаевич поднялся с земли и произнес свой любимы комсомольский тост:
- Ну, за бабс! Мужики - пьют стоя, дамы - до дна!
Чокнулись стаканами. Роман с трудом допил свой стакан и, пошатываясь пошел к ближайшей березке мешком свалился на землю и тут же захрапел.
Борис Николаевич презрительно глянул на Романа и сказал:
- Слабак! В разведку я бы с ним не пошел! - Борис Николаевич, закрыв рот, икнул и извинился: - Миль пардон, мадам! Пора передохнуть, сказал он и лег на спину, похлопав по траве рядом с собой. Официантка послушно легла рядом с ним и прижалась все м телом к Борису Николаевичу. Тот обнял ее за шею и прижал к себе. На его лице была блаженная улыбка, как у кота слопавшего банку хозяйской сметаны. Борис Николаевич глянул а небо и сказал: - Вот это - жизнь! Природа... Не пойму, чего все в город лезут?
Иван шепнул в рацию:
- Артисты - ваш выход!
Иван хлопнул в ладоши и грязная посуда со скатерти исчезла. Хлопнул еще раз и - появилась чистая.
Борис Николаевич поинтересовался:
- Фокусник?
Иван объяснил:
- Остров, на котором находится Небесная ССР, со всех сторон окружен сильным информационным полем, которое глушит любую попытку материализовать твое желание. Кром того на острове живут миллионы душ и их желания, накладываются одно на другое, гасят друг друга или получается что-то несуразное.
Он напомнил строчку из песни Примадонны "Волшебник-недоучка":
- "Сделать хотел утюг, слон получился вдруг!" При желании вы тоже можете материализовать свое желание.
Выпитая водка подняла настроение Бориса Николаевича. Он запел:
- "Эх, дубинушка, ухнем
Много песен слыхал я в родной стороне,
В них про радость, про горе мне пели,
Но из песен одна в память врезалась мне,
Это песня рабочей артели.
Припев:
Эх, дубинушка, ухнем,
Эх, зелёная, сама пойдёт,
Подёрнем, подёрнем, да ухнем.
И от дедов к отцам, от отцов к сыновьям
Эта песня идёт по наследству.
И как только работать нам станет невмочь,
Мы к дубине, как к верному средству.
Припев.
Я слыхал эту песнь, её пела артель
Поднимая бревно на стропила,
Вдруг бревно сорвалось, и умолкла артель,
Двух здоровых парней придавило.
Припев.
Тянем с лесом судно, иль железо куём,
Иль в Сибири руду добываем,
С мукой, с болью в груди одну песню поём,
Про дубину мы в ней вспоминаем.
Припев.
Но настанет пора и проснётся народ,
Разогнёт он согбенную спину,
И на бар, и царя, на попов и господ
Он поднимет покрепче дубину.
Припев.
Эх, дубинушка. Песня из репертуара Ф.И. Шаляпина.
Над столом угрожающе нависла палка с утолщением на конце. Борис Николаевич с тревогой покосился на нее и заметил:
- Как вы тут живете, не представляю! Песню невозможно спеть!
- Как в сказке, - сказал Иван. - Ни в сказке сказать, ни пером описать! Чего не пожелаешь, все - сбывается! Одна беда - о хорошем мы думать не умеем, вот и лезет на остров всякая нечисть!
К тому времени Роман успел оклематься. Пошатываясь он подошел к с скатерти. Упал на траву и, пьяно ухмыляясь, стал рассказывать анекдот:
- Встречаются два хохла. Иван, чтоб корова у тебя сдохла! Чего это, Петро?
Бо моя - сдохла! - После чего заржал и свалился на траву, досыпать.
Иван выпил стакан минералки. И сказал:
- А давайте я расскажу старую байку.
Борис Николаевич утвердительно кивнул головой и благосклонно разрешил:
- Валяй, самое время!
- "В украинской, бедной, многодетной семье, сдохла корова. Негоже так говорить про бедное животное, - добрая корова была, много молока давала. Но в селе так говорили про скотину. Если скотина, то – сдохла. Вся семья,- матка, батька и три сына кормились с того молока. Не работали. Горевали. Не было в том селе работы.
Погоревал батька денек – другой, подумал думу горькую и, что же тут поделаешь, - полез в петлю. Не глянулась ему жизнь без молока, а где ж его, теперича, брать – то?
Схоронили батьку родного три сына вместе с женкой евошней, посидели, погоревали. Сначала, чуть вместе погоревали, потом, по отдельности горевать стали.
Женка погоревала денек – другой. Подумала думу горькую. Нет, не видит она жизни без молока и мужа. И. что же тут поделаешь? А веревка – то, вот она, туточки. Лежит, полеживает и не боится. Зацепилась и..- дело с концом.
Сын старший с братками, хоч и горюнились, а мамку –то схоронили и стали горевать дальше. Кажный по – отдельности.
Ходил, горемычный старшенький, думу думал. Нет, не выйдет жизнь теперича без коровы, да без матки с батькой. Бродил и бродил, да и вывели его к озеру лесному. Вода в нем темная была, неизведанная, страшная. Но. чего уж теперича хорониться –то, коли порешил уже свою судьбинушку? Взял он камень поболе, зашел в воду по самый орган свой, прощается с миром, готовиться душу отдать. Коли глядь, русалка из воды показалась, да слово молвит к болезному.
- Не спеши, молодец, жизни своей лишаться. Может, помогу тебе чем?
- Чем тут поможешь – то, коли нет никого. Смерть одна. Вишь, - и меня позвали.
- Ой, не спеши, молодец. Глянулся ты мне. Коли десять раз меня осилишь, дам тебе и корову, и то, что еще надо будет. Ну, а коли не осилишь, примешь от меня смертушку лютую, страшную. Старшенький подумал. Крепко подумал. Вздохнул.
-А что, - говорит,- может и осилю. Вылазь давай.
Старался молодец, дюжил. Да, видать, отвык уж он совсем девок – то мять. Всего пять разочков сдюжил молодец. А – боле, как не дюжился, никак не выходит.
Принял старшенький смертушку лютую, страшную.
А, что же братки евошние?
А братки все думу думают, да горе мыкают, кажный по отдельности.
Ходил – бродил средний брат, да все между сараюшкой и леском, все искал, где горя поболе будет, чтоб мыкать покруче было. И завели его к лесному тайному озеру, в котором та русалка жила, про которую сказывали, что до молодых дюже охоча. Не успел средний брат думу горькую продолжить думать, как видь – дева из воды. Волосы – из тины, кожа – сизая, глаза – с пятак медный и скалится зубами редкими, страшными.
- Что, молодец, никак ко мне сам пришел, али надобность кака во мне?
- Не в тебе, дева водяная. Смертушку ищу, да найти не могу, может дорогу знаш?
- Ой, не спеши ты, молодец ладный, туда завсегда клубочек котится. А ты задержись, да послушай речи мои.
Поведала русалка про судьбу свою горькую, холодную, русалочью. Про хвосты рыбьи, - колючие, да про жабры царапучие, да про водяного – пьяницу и импотента. И стало молодцу жаль русалку,- все ж живая особина, до любви дюже охочая. Молвит он деве:
- Польза во мне для тебя велика. Справный я, дюжий. До любви охота большая во мне. Никто не сдюжит, как я.
- Ой, не хвались, ты, молодец. Сказ у меня такой. Коли десять раз меня осилишь, то и жисть твоя сладится, а коли нет, быть тебе со мной до веку вечного в озере сем, в подводном жилище моем. Будешь нам прислуживать, да воду чистить, чтоб прозрачная была.
На том и порешили.
Старался молодец, дюжил деву водяную в самое девино место, куда русалка указала. Всеми соками истек, уж и дух – вон, а дева молвит:
- Что ж ты, молодец, обещался любить крепко, а выдохся весь на восьмом разу. Негоже так девицам враки давать. Держи ответ за это.
И утопила молодца - хвастунишку.
Настал черед младенького. Шишнадцати годков еше не сполнилось, а уж таку думу горьку принимает. Горюнится, - мочи нет глядеть. Водят его день и ночь, продыху не дают. Так и набродил младен на озеро, про какое сказ был.
Русалка уж разохотилась до младенов за два дня, что были. Лежит на камне большом, хвостом плещет, собой в воде любуется. Глядит, скалится и слово молвит младену.
- Коли ты меня.…
- А чо сразу десять? А давай двадцать?!
- Ох и резвый ты молодец, только видали мы таких. Ладно, давай двадцать.
Младен почухал причинное место, да еще за ухом ..
- Не, не двадцать, давай тридцать.
- Мотри, скорый ты на прожекты, а коли не сдюжишь, топить тебя буду.
Младен поскалился.
- Да, а ты не сдохнешь, как та корова?" https://proza.ru/2013/05/05/169?ysclid=mmipqobppj977835616
Застолье шло по накатанным рельсам. Что происходит за столом, после трех стаканов? Правильно, рассказывают анекдоты. В России - про хохлов, на Украине - про москалей. Вот лишь несколько для разрядки:
Революция 1917 года. Население хутора Вытребеньки (что близ ДИКАНЬКИ) делит помещичью землю. Хохлы, бульбаши, казаки, козаки, кацапы, москали.
ДОГОВОРИЛИСЬ - кто сколько за минуту пробежит, того и земля.
Бульбаш пробежал 400 метров - одна десятина вышла. На бульбу хватит!
Русский пробежал 800 метров - три десятины. На рожь и пшеницу хватит!
Хохол пробежал 1000 метров, упал еле живой, но тут же кинул вперед капелюх.
Проследил за его плавным полетом и сказал мечтательно:
" А там я цыбулю посажу! Шоб было чем горилку закусывать,
када москаль и бульбаш придут в гости!"
Хорошо хохлам: из двух извечных вопросов — "Что делать?" и "Кто виноват?" — по крайней мере на второй они уже для себя ответили.
Приходит один хохол к другому в гости и спрашивает:
— Куме, а навищо ты оцю гарну березку, яка була биля викна спыляв?
— А щоб москали не казалы, що це типично руськый пейзаж!
Русский человек сначала выпьет то, что хочет.
Затем то, что может.
И, наконец, то, что останется…
Русскому человеку скучно быть счастливым
Думаю, что вы легко продолжите и легко вспомните с десяток-другой анекдотов о
анекдотов о хохлах и москалях.
Борис Николаевич показал на дубину, которая медленно покачивалась в струе теплого воздуха исходящего из догорающего мангала.
- Нельзя ли ее убрать - маячит перед глазами.
Иван посоветовал:
- Плюнь ты на нее!
Он имел в виду: не обращай, мол, на нее внимание, но Борис Николаевич понял его буквально: харкнув со всей дури, дубину, как ветром сдуло. Она со свистом врезалась в березу, по которой дрых пьяный Роман. Отскочив, дубина заехала ему в лоб. На лбу тут же выскочила шишка, но Роман не проснулся. Почесал лоб и продолжил дрыхнуть. Борис Николаевич попросил:
- Ты больше этого слабака больше не буди - пусть дрыхнет, а то только компанию портит!
Борис Николаевич убедился в своих магических способностях. Убрал руку из под шеи официантки, которую мы договорились называть Марусей, хотя никакой Марусей она, естественно не была. Сел. Хлопнул себя по колену и решительно поднялся.
- Что ж, делу - время, потехе - час! Пора и честь знать. Спасибо за компанию!
Будет у нас на Колыме, заходите! - пошутил он.
Иван с усмешкой спросил:
- Далеко собрались?
- Домой - в Москву в Белый дом! Дела...
Иван усмехнулся:
- Ну-ну!..
Выпили, как полагается, на дорожку. После чего Борис Николаевич спросил у Ивана:
- Что там полагается говорить? По щучьему велению, по моему хотению перенеси меня в Москву в Белый дом в мой кабинет!
Понятное дело что ровным счетом ничего не произошло. Борис Николаевич несколько раз подпрыгнул, смешно помахал руками, но, естественно, остался на месте.
Маруся посоветовала:
- А вы с дерева попробуйте спрыгнуть, вдруг полетите.
Борис Николаевич бросил взгляд на ближайшую березу, но, понимая что не сможет забраться на нее, не стал этого делать. Сел на траву и в одиночестве, без тоста, тяпнул водки.
Что бывает после изрядного возлияний когда в компании есть женщина? Правильно, мужики начинают плакаться ей в жилетку. Борис Николаевич не был исключением. Размахивая перед носом Маруси вилкой с насаженным на нее соленым огурцом, он жаловался ей:
- Понимаешь... Меня - первого Секретаря Московского горкома партии, члена Политбюро этот... - опустим нецензурную брань в адрес Горбачева, хоть и бывший, но как ни как президент некогда великой страны под названием СССР. - турнул, как мальчишку! Да я его в бараний рог скручу!
Иван, наклонив голову, наблюдал за клубком человеческих тел, который колесом крутился на лужайке. Он пытался разглядеть, кого из сторонников Горбачева постигла печальная участь - быть скрученными в бараний рог.
Маруся робко возразила:
- Да Горбачев, вроде бы, не при чем - это, кажется Егор Лигачев - член политбюро ЦК КПСС, в июне 1988 года на XIX партконференции сказал в адрес Бориса Ельцина: «Борис, ты не прав!»
От себя уточню, что полная цитата звучит так: «Ты, Борис, не прав! Мы расходимся с тобой уже не только в тактике. Борис, ты обладаешь огромной энергией, но эта энергия не созидательная, а разрушительная! Ты свою область посадил на талоны…».
В то же миг из клубка человеческих тел выкатился Горбачев и, показав Ельцину кукиш, скрылся в березовой роще.
Борис Николаевич кивнул в его сторону.
- Знаю я его - тот еще гусь!
Из рощи, в развалку гогоча вышел откормленный гусь с головой Горбачева и стал пощипывать травку.
Борис Николаевич пьяно прищурился и воскликнул:
- Во-во, точно как этот индюк надутый!
С гусем произошла метаморфоза - он превратился в индюка, но голова осталась прежней - Горбачева. С важным видом индюк важно пошагивал перед Ельциным. Борис Николаевич полюбовался своей работой.
- Точь в точь - Горбачев! - заметил Ельцин. - Ишь, с каким важным видом похаживает!
Коварен, груб, самонадеян,
Любитель пьяных передряг,
Беда и баловень России
И россиян первейший враг.
2
Нищета людская сердце ранит,
Движется разруха вглубь и вширь,
Ельцин обязательно обманет,
Ельцин подведёт под монастырь.
Никому не удалось ни разу
Подобру договориться с ним.
Сковырни его и рухнет сразу
Ненавистный ельцинский режим.
3
У него под рукой вся военная рать,
Весь чиновничий рой, всё ТВ, вся печать,
И банкиры деньгами снабжают его.
И не ставит он в грош никого, ничего,
Стал он страшною явью сегодняшних дней,
Он на танки взбирается, на мавзолей,
Он безмерно везуч, изворотлив, как бес,
Впечатленье такое, что Гитлер воскрес,
Принимают медали Иван и Семён
От тирана, коварно забравшего трон,
Обманувшего чаянья многих сердец…
Но его ожидает бесславный конец!
В стране кипят и выкипают страсти,
Навеки в пропасть падает страна,
Прорвавшись к высшей президентской власти,
Россией правит злобный Сатана.
Мечты людские и надежды тают,
Предательство в невиданной цене,
Чем больше люди добрые нищают,
Тем дышится вольготней Сатане.
Он завладел холуйской жёлтой прессой,
"Останкино", послушное, взнуздал...
Пора убраться Сатане на рельсы,
Куда он сам убраться обещал!
Феликс Кац
Марат Нигматулин. Великий президент
Гуляй-Василий
Аннотация автора:
Я восхваляю президента Ельцина в стихах.
Ода президенту Ельцину.
Я решил, будто мало поют од для нашего первого президента, что совершенно необходимо исправить мне лично.
Воздать хочу ему я честь,
Ведь заслужил он то,
Пишу я так, как оно есть,
Пусть злобу не таит никто!
Велик был Ельцин-президент,
Он вышел из низов,
Но лучше президента нет,
Чем тот, кто спас нас от оков!
Своим умением, умом и сильной волей тоже
Ты уничтожил всех врагов,
На бесов что похожи.
Предателей ты разгромил,
Сорвал их злые планы,
Конец делам их положил,
Сгубил их дики кланы.
Народ избрал тебя, герой,
От мрака отвернувшись!
Ты людям дал потом покой,
Всем людям улыбнувшись.
Закон с порядком - вот наш путь единый,
И ты его нам указал,
Когда сказал: "Да будь Россия неделимой!"
И всех врагов ее из танков расстрелял!
Пускай горят в огне, уроды,
Земля не хочет что носить,
Кто Ельцина не смог принять законы
Того огнем мы будем разносить!
Ты дал свободам здесь начало,
Ты рабству положил конец,
И вся страна уж вскоре зацветала,
И это лучший для тебя венец!
Порядок дал ты нам, народу,
Что с верой за тобой пошли,
Ты нас не сдал себе в угоду,
И вместе счастье мы нашли!
Свобода, равенство и братство -
Ты ценности такие дал,
Искоренил в стране ты рабство,
И Родину ты не предал!
Тобой Руссо гордится мог бы,
Великий президент,
Ты даровал нам все свободы,
Тебя прекраснее нам нет!
Принес ты в войнах нам победы,
Никто того не ожидал,
Как испугаются чечены,
Как ты им лихо показал!
Ах Ельцин, президент ты наш!
Воздвиг ты памятник себе нерукотворный,
До неба высится он аж,
И всякий гражданин идет туда покорный!
И всяк пред ним клонится головой,
Чтоб честь воздать перед тобою,
И плачут там уж над собой,
Но слезы не нужны герою.
К 30-летию августовского путча 1991 года
Евгений Каргин
Идут года; мелькают лица;
Сменяет грохот тишину...
Мы жить мечтали за границей
Так, что разрушили страну.
Не быть уж Родине Союзом!
Народов дружбу всю - к чертям!
Совок давно стал тяжким грузом
И ненавистен очень нам.
О чём на Западе мечтают?
Назло народной же молве
Америкосы открывают
«Макдональдс», шутка ли, в Москве.
Орудий мы распилим тонны
И в том возьмём большой размах...
И пусть поют нам «Скорпионы»
Почаще в старых «Лужниках».
Сквозь перестройки нашей призму
Ведём народы мы к войне.
Маячит эра бандитизма
Уже давно в моей стране.
Да, над Россией мрак всё гуще.
Мы возвели на постамент
Всех тех, кем в Беловежской пуще
Подписан «левый» документ.
Итог безумства будет ясен
Почти что сразу, милый друг...
И путч весь в августе напрасен;
Его немыслимых потуг
Не хватит... Все надежды тают.
Мы понимаем - это крах!
И ничего уж не решает
Тот референдум впопыхах.
Союза нет... Но есть Россия!
Пропьют почти что всю страну,
Кто в девяностые лихие
Лишь видел выгоду одну.
Бандитов век придёт к закату;
Они же, глазом не моргнув,
Все подадутся в депутаты,
Идти на выборы дерзнув.
А перед тем, устроив танцы,
Но позабыв про Божий суд,
Друзья мои американцы
Нам Конституцию дадут.
И ни к чему нам, право-слово,
Искать правдивых мыслей яд.
В убийстве Игоря Талькова
Почти никто не виноват.
Мы от того не сатанеем
И до сих пор поём не то...
Убийца тот сбежал к евреям,
А мы лишь спросим: «Ну и что?».
И правят вновь страной бандиты,
Страну распродав под отчёт...
А телевизор нарочито
Нам про вакцину что-то врёт.
Убит опальный Березовский.
Рунет показывает зло.
Продался даже Жириновский
Единороссам за бабло.
Уж тридцать лет прошло, а ныне
Мы все, мой друг, до одного
О тех событий злой причине,
Увы, не знаем ничего.
На старой парковой аллее
Мы будем спорить ни о чём...
А Ленин так же в Мавзолее
Спит беспробудным тихим сном.
Его могила - лишь в проекте;
Любовь к нему - удар под дых;
А культ его подобен секте,
Хоть он - живее всех живых.
Какой итог, скажи, кто знает?
К чему пришла моя страна?
Но Запад всё не утихает,
И за бабло идёт война.
Иуды все ушли со сцены.
Но по законам той войны
Сегодня были все спортсмены
Так нагло флага лишены.
Звучал Чайковский вместо гимна,
Но в том упрёков никаких,
Что это всё - нелегитимно,
Что это - вновь удар под дых.
Готовит Запад снова вьюгу,
Лелея всей страны развал;
И всё пойдёт опять по кругу,
Увы, к началу всех начал.
Надежд подобных нету гаже!
Но я спрошу про этот мрак:
«Угомонишься ты когда же,
Поганый западный дурак?».
Неужто вновь позор вселенский
Готовит Запад для страны?
Такие вот, как пан Зеленский,
Вовек России не нужны!
Но мы с улыбкою печальной
Из новостных узнаем лент,
Что и у нас есть пан Навальный -
Большой берлинский пациент.
Прошло бандитов старых время;
От них перенимая страсть,
Стремится молодое племя
Сквозь революции во власть.
Народ в России - беззаботный!
Мы поддержали все давно
Не только сходку на Болотной,
Но и другое всё говно.
И позабыт уже орнамент,
Что в девяностых был лихих.
Обстрелян был там наш парламент?
А нам за дело что до них?
Не те у нас уже заботы.
Не остановит нас никто.
Мы, молодые идиоты,
В мозгах лелеем всё не то.
Во всём виновна инфантильность,
И не поймём мы всё никак:
Стране родной нужна стабильность -
Не революций прежних мрак.
18 августа 1991 произошла попытка государственного переворота (ГКЧП) в СССР. События, продолжавшиеся до 22 августа, вошли в историю как Августовский путч и стали роковыми для Советского государства. В этих событиях одной из главных действующих фигур был Борис Николаевич Ельцин, первый президент Российской Федерации.
Пропаганда в 1990-е была сурова и беспощадна. Вот, например, обличительные стихи из газеты «Кировец», посвящённые Борису Ельцину и его сторонникам. Просьба серьёзно не относиться — но эти стихи тоже исторический источник, пусть и такой необычный.
«Толпа шпаны и анархистов,
Таких ублюдков, как и ты,
Да молодых ещё фашистов
Помогли тебе достигнуть „высоты“.
Когда в ООН ты письма сочинял,
Когда ты развалить Союз мечтал
И уголовников из Ленсовета
К всеобщей забастовке подстрекал,
По глупости своей,
Конечно, ты не знал,
Что у россиян отныне
Ты предателем навечно стал.
Не развалив Союз голосованьем
Решил добить его ты голоданьем.
Так твёрдо знай,
Что больше мы тебе не верим!
В отставку подавай,
Пока тебе мы не свернули шею!»
«Ещё когда ты молотком гранату бил,
Свои два пальца оторвал
И это подвигом назвал,
Когда свою учительницу оскорбил,
Ты миру показал,
Что ты — дебил».
Автор стихов — А. Русев.
Август - 91
Главный перевертыш и его команда:
Люмпен - уголовный элемент,
Стая проституток, куча наркоманов
Выбрали критический момент.
Дядя Растропович, скоморох Хазанов
И от взяток вспухший Гавриил
С помощью родства не помнящих болванов
Ограждали свой продажный мир.
Камни вынимая, стекла вышибая,
И троллейбус ставя "на попа",
От кого незнамо упырей спасая,
Бесновалась пьяная толпа.
Трое провокаторов, вздумав отличиться,
БТР советский подожгли,
Но, свершив подлянку, не успели смыться -
В мир иной транзитом отошли.
Заживо ж сгоревший молодой солдатик
Долг стране исполнил до конца:
Были б генералы так верны присяге,
Не придти бы к власти подлецам.
Только рано гадам праздновать победу
И дерьмо в героев превращать:
Если штурм случится - мало кто захочет
Банду кровососов защищать!
(А.А.Харчиков, Август 1992 г.)
19-21 августа 1991 года в России произошёл путч,
государственный переворот. К власти пришло
ГКЧП. Президент Горбачёв, отдыхавший на острове
Форос, был захвачен в заложники. В Москву
ввели войска. Путч был подавлен, к власти
пришёл Борис Ельцин. А если бы случилось иначе?
Путч победил. И на Форосе
Был похоронен Горбачёв,
А в политическом обозе
Янаев, Пуго и Крючков*.
Но перемен не остановишь,
Как и развал СССР.
На горе счастья не построишь,
Ведь «кардинал» остался сер.
И пусть закрыты все границы,
Нет интернета, нет компов,
Стальная времени десница
Сжимает «Поле дураков».
Не так, так эдак. Может, мягче,
А может, жёстче. Но конец
Империй бесконечно страшен.
- Где Вождь, Учитель и Отец**?
Взывают многие сегодня,
Забыв про чёрные года.
История не станет сводней,
Вспять не вернётся никогда.
Пусть не Гайдар, Чубайс и Ельцин,
Другие встали бы к рулю
И так же руки бы нагрели,
Когда «нет бухты кораблю».
Давно забито в Файлы Судеб,
Что дальше будет. Всё пройдёт.
Наш мир придумали не люди.
А кто? Да хрен его поймёт…
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
