***

Юрий Николаевич Горбачев 2: литературный дневник

Возле Соловецкого камня тусовались мемориальцы. Генерал, фамилию которого нельзя произносить вслух, стоял у окна своего кабинета на третьем этаже и в щель, образовавшуюся в слегка раздвинутых тяжелых портьерах наблюдал за происходящим. В руках его бугрился полевой бинокль -раритет его афганской молодости. Когда-торы , притиснув к глазам окуляры мощной оптики, он мог видеть восточную экзотику. В поле зрения появлялись то верблюд , груженый мешками с опиумом или оружием, то бородатый "дух" , то пуштунка в парандже. Теперь на их месте маячила сгорбленная старушка, едва волочащий ноги старикан и патлатый интеллигент диссидентской стати.
В двух пришедших к мемориальному камню возложить цветы пенсионерах генерал узнал хадатаев , просиживавших в кабинетах перерождавшегося из КГБ в ФСК учреждения, хлопочущих о выдаче справки о реабилитации. Тогда такие справки родственникам "жертв репрессий" выдавались тысячами. Они штамповались и ложились успокаивающим компрессом на раны детей и внуков "раскулаченных" и "политических", будь то признанные "мироедами" зажиточные крестьяне, которых ссылали в глухую тайгу с одним топором - осваивайтесь!- или эсеры, троцкисты и прочие "вредные элементы" с клеймом "враг народа". Это была вторая волна , последовавшая после того, как во время хрущевской амнистии выпускали на волю всех. И даже избежавших петли лютых садюг УПА.


Седовласый интеллигент в очках вынул из кармана джинсов смартфон,потыкал в нем пальцем и начал читать.Генерал нажал на смонтированную в подоконник кнопку и тем самым включил простушку. Он знал - матёрый антисоветчик ,несколько раз госпитализировавшийся за чтение стихов на площадях,щадерживавшийся за одиночные пикеты Иосиф Бредигин читает это именно для него.Такие дразнилки у диссидентов были из любимым занятием .В колонках,встроенных в огромный шкаф,где на полках все еще пасыщалась пылью самиздаьская литература,кашлянуло и голосом исполняющего " Одинокую гармонь " Ива Монтана ,исполняющего на русском ...прогремело:


- Тихо. замерло все на Лубянке,
Дверь не вспыхнет,не скрипнет перо,
Видно ,шлёпнул Ежова по пьянке,
Доложить чтоб на политбюро.



Другие статьи в литературном дневнике: