1941 год теплушка...Ольга Янченко, из «Надежды» №24. ТЕПЛУШКА. Всё, кажется, наконец поедем! – шепотом, но торжественно сказал папа, глядя куда - то в сторону солнца. Оно всходило. Такое нежное, как довоенное. Вот если бы не эти раскаты грома, так похожие на те, что я слышала в той хате в Крушинах. И довольный собою, как Сусанин, папа развернул свою драгоценную карту Белорусской ССР. Зашуршала солома, на которой мы так уютненько устроились на последнюю ночь нашей кочевой жизни конца июня 1941 года. Я, как ни странно, успокоилась и задремала. И приснилось мне наше Жодинское подворье. Велосипедик трёхколёсный, ТАК И НЕ КУПЛЕННЫЙ МНЕ , Был на зависть мне такой у Гали Шабуневич, дочки директора завода Антона Леопольдовича. Она была на два года моложе меня. И мои длинные худющие коленки упиралися в руль её велосипедика. Сон прервался внезапно. Мама теребила меня: – Вставай, Оля! Вот и папа. Ну, что там, Жорж? К станции мы подкрались как настоящие разведчики. Меня, как всегда, выставили вперед смотрящим. И увиденное на станции опрокинуло меня навзничь. Обломки вагонов, трупы из них на земле, лужи крови…Подойдя к открытой двери последнего вагона, я чуть слышно прошептала: – Дяденька, а можно мне с вами? Когда состав уже дёрнулся, заскрежетал колёсами, паровоз пустил пар, дядя впихнул маму в уже задвигающиеся двери. Я замерла, увидев, что папа остался на перроне, а мы уже едем…Стало темно и душно. Кто-то несколько раз повторил незнакомое слово «теплушка»: – Как селёдки в бочке мы в этой теплушке…Я опять впала в забытьё. И только через много лет я узнала, что вагон, в который нам пашанцiла упiхнуцца, был ни что иное, как часть товарняка для перевозки скота. И потому, что в нём было так душно, тепло и мы все задыхались…Теплушка.
© Copyright: Яна Ольгина, 2006.
Другие статьи в литературном дневнике:
|
