Опять я рискую попасть в «переплёт»,
кидаясь словами небрежно, –
Опаснейший труд – рваться словом в полёт,
Когда всё вокруг ненадёжно…
*** ***
Я пишу как живу. А живу как пишу.
*** ***
Итак, читайте, завидуйте, я – журналист Советского Союза! Правда, давно, но всё равно…С некоторых пор у меня, вышедшего на заслуженный трудовой отдых, пенсионера, 2-го числа каждого месяца – день благодарения…Пенсию жду.
Кормилица моя Леночка из пенсионной конторы «Суполка» за декабрь принесла аж 115 белорусских тысяч, в «зайцах»! В у.е. это почти 50 баксов США! Богатство!
– А за ноябрь обещала власть прибавить…Нетути…
Леночка тихо улыбается. В вашей «Надежде» я читала стишок про это, запомнила весь его:
Не в бровь, а в глаз изрёк Абдулатипов как-то раз: –
Не обольщайтесь, граждане простые,
Ведь власть интересует только власть…
А ваши истины насущные святые
Годны ей на закуску…в бездну пасть.
И вновь мы продолжаем лить слова.
Хотя от них уже распухла голова.
Я не сдаюсь, лезу на рожон: – Так, значит, вот на эти шиши я поеду на Кипр! И когда же ты, матушка, принесёшь мне достойную трудового человека, заработанную мною плату?
– Зачем на Кипр, Ольга Георгиевна? Поедемте со мною в Голландию! Я туда к сестре в гости езжу. Насмотрелася. Вот где для пенсионеров рай! Доверю вам эту тайну…
– Леночка, я – журналист. У меня каждая информация может превратиться в материал для широкого круга читателей…Не боишься?
– Нет. Ведь про положение пенсионеров тамошних весь мир знает. Так вот, власть их уважает. У них всё есть. Свекрухе моей сестры мадам Теодоре очки специальные для телевизора подарили, газеты и аудиокассеты, романы по её вкусу ей ежедневно привозят, так и спец экран для неё.
В своём частном домике она живёт с мужем инвалидом. Домик в три этажа…со всем набором удобств невиданных…Ежедневно им привозят свежий хлеб.
Но мадам сама желает по улицам ходить. Так ей подарили спецколяску для продуктов. Удобную, лёгкую, на неё по дороге можно сесть, отдохнуть. Она при нажиме кнопочки превращается в стульчик.
А дедушке, мужу мадамы Теодоры подарили спецкровать, немыслимо расширяющуюся, повышающуюся, понижающуюся…И спецлифт к ней. Так агрегат этот деда с постели подымает и в поставленную рядом передвигающуюся лёгкую ванну дела перекладывает и няньки моют его...Чудо!
Постель деду перестилают медработники утром и вечером. И горшки за ним выносят. Мадам у ТВ сидит и ей всё это до лампочки…А если дед вдруг ночью укакается, мадам кнопочку нажмёт и тут же спецобслуга примчится к деду.
А если вдруг этим «несчастным» старичкам надоест их уединение. Они могу переселиться в спецдом для престарелых. А уж это Дом! В зелени весь, с прислугой специального обучения! И домов этих там уйма! И там обитатели их за чашечкой кофе на просторе сада разговоры разговаривают за жисть…
– Леночка, ты это выдумала? Нет? Ты всё это видела сама? Поклянись!
– Клянусь! Вот берите свою роскошную пенсию и поедем весною туда…Ах, как я жду свой отпуск для этого путешествия! На автобусе мы от фирмы едем. Итак…
– Не рви мою душу, Елена прекрасная! Спасибо! И до встречи тут, в Белоруссии…! Хватит про Голландию!
***
Ольга ЯНЧЕНКО. Из блокнота журналиста.
С П И Н ОЧ К А …
В конце июня того чёрного 1941 года мы добрались до маминой родины, города Горького и уже через Волгу – к её родным в город Чкаловск, к моей любимой бабушке Марусе Рожковой.
Это было спасением, радостью не высказать какой. Люди тогда озадачены были общей бедою страны. И радость о том, что какая-то семья уцелела, собралась вместе, праздновалась шумно. Да, в те военные тяжкие годы мы были дружнее, вернее, честнее.
Население подчинялось лозунгу «Всё для фронта! Всё для Победы!». И мама моя сразу же пошла на фабрику - "Скорошвейку". Шила для солдат рукавицы. Мы, дети, кроили так называемый низ - верх. Дело спорилось, потому что сердца наши горели желанием помочь фронту.
И вот к Новому, 1942 году получили все женщины этой «скорошвейки» подарок от директора фабрики – по кусочку какой - то цветастой ткани! Моя мама принесла свой кусочек этой награды, расстелила его на полу и начала колдовать над ним…
Но дело не двигалось, потому что размер подарка был настолько мал, что раскроить из него что-то для себя мама долго не могла. Она вертела кусочек ткани и так, и сяк, размер его не увеличивался…
Тогда я, не выдержав её страданий, сказала:
– Мам, а ты сделай из него себе фартучек…Он как раз от сюда и до сюда…Но идея моя маме не понравилась и она продолжала колдовать над кусочком.
Я ушла. И вдруг уже на улице, я поняла, что маме удалось - таки решить эту труднейшую задачку. Из окна нашей комнаты неслось её радостное: – А! Вот как надо! Теперь даже рукава получатся!
Я тоже обрадовалась и вернулась в комнату, чтоб поздравить её с победой над кусочком. То, что я увидела, повергло меня чуть ли не в обморок: мама сидела на полу и, покачиваясь из стороны в сторону, размазывая по лицу ручьём катившиеся слёзы, причитала:
- - Господи! Как же это? Ведь так всё укладывалось хорошо…Такие правильные выкройки мои…Сто раз отмерь, один раз не отрезай…Господи! За что! Рукава - то есть…Аж целых два! А где же спиночка?!.
Ольга Янченко, ч. 13 -я автобиогр-й повести «Надежда»
НАЧАЛЬНИК ЧУКОТКИ…
Но факт упрям: надежда есть,
Пока жива народа честь.
***
До кладбища в Осовцах, что под Гомелем, родиной моего папы, мы ехали уже на троллейбусе. Отстраивался старинный город на реке Сож. Скорбное место прописки отошедших в мир иной по-своему красиво. Много зелени, цветов. Могила папы у самого края этой тихой территории. Тогда, 24 сентября, почти в день его рождения, мы, прощаясь с ним, ещё не знали, как ему повезло.
Он ушел из этого мира, не изведав горечи, стыда и позора от развала его любимой Родины. Всё, ради чего он без выходных, без очередных отпусков трудился, рухнуло в один день…Был и не стало СССР. И не знает папа о том, что взрыв на Чернобыльской атомной станции накрыл своими «начинками» его Белорусскую ССР и больше всех его Гомельскую область.
Не знает счастливый мой папа и про «новых» русских, про гуманитарку, про У.Е и обменных пунктах, про дикие цены на всё и вся,
про деньги в новых их измерениях, цифры которых не умещаются в статотчётах – триллиарды…Не знает счастливый папа, что его земляки, белорусы стали «миллионерами», получая заработанные ими за всю жизнь пенсии в «Миллионах». Кошелёк трещит, а купить на его содержание можно только триста граммов так называемой колбасы.
– Повезло папе…Счастливчик, начальник Чукотки…– шепчет мама сквозь слёзы, еле стоя на ногах, опираясь на плечо внучки Танюшки.
– Бабушка, а почему ты деда так называешь? Он, как в том кино, работал на Севере?
– У него была своя Чукотка, деточка. Дедушка её всю жизнь осваивал. Без выходных, без отпусков. ЦК приказывал, дед выполнял. И всё коту под хвост. Что после немцев осталось, восстановил. А теперь и без немцев разорвали его Чукотку…
Бывало, министр из Москвы примчится, про здоровье его не спросит, про семью, про жильё, только и орёт : – План, Янченко, давай! План! У них только валовая продукция в цене была. А человек – винтик…
– А почему тогда железный ящик в столе его набит Почётными грамотами, значками красивыми?
– Вот уже этого ему не жалела партия…В Москву звали, должность министра предлагали. Отказался. У него своя Чукотка тут была. Одну стройку закончит, мчится на другой пустырь.
– А как же тётя Оля без школы три высших образования получила? Ведь тогда ни книжек, ни тетрадок не было.
– Не было. Да училась она каким-то способом непонятным. Находила где-то, читала разные книжки. Экстерном каким-то сдавала экзамены. Я в её дела не вникала. Твой папа был у меня на руках. Дедушку надо было даглядаць, как тут, в Белоуссии, говорят. Дагладала. Не доглядела. Вот и ушел безвременно наш начальник Чукотки.
***
–
Ольга Янченко, ч. 13 -я автобиогр-й повести «Надежда»
НАЧАЛЬНИК ЧУКОТКИ…
Но факт упрям: надежда есть,
Пока жива народа честь.
***
До кладбища в Осовцах, что под Гомелем, родиной моего папы, мы ехали уже на троллейбусе. Отстраивался старинный город на реке Сож. Скорбное место прописки отошедших в мир иной по-своему красиво. Много зелени, цветов. Могила папы у самого края этой тихой территории. Тогда, 24 сентября, почти в день его рождения, мы, прощаясь с ним, ещё не знали, как ему повезло.
Он ушел из этого мира, не изведав горечи, стыда и позора от развала его любимой Родины. Всё, ради чего он без выходных, без очередных отпусков трудился, рухнуло в один день…Был и не стало СССР. И не знает папа о том, что взрыв на Чернобыльской атомной станции накрыл своими «начинками» его Белорусскую ССР и больше всех его Гомельскую область.
Не знает счастливый мой папа и про «новых» русских, про гуманитарку, про У.Е и обменных пунктах, про дикие цены на всё и вся,
про деньги в новых их измерениях, цифры которых не умещаются в статотчётах – триллиарды…Не знает счастливый папа, что его земляки, белорусы стали «миллионерами», получая заработанные ими за всю жизнь пенсии в «Миллионах». Кошелёк трещит, а купить на его содержание можно только триста граммов так называемой колбасы.
– Повезло папе…Счастливчик, начальник Чукотки…– шепчет мама сквозь слёзы, еле стоя на ногах, опираясь на плечо внучки Танюшки.
– Бабушка, а почему ты деда так называешь? Он, как в том кино, работал на Севере?
– У него была своя Чукотка, деточка. Дедушка её всю жизнь осваивал. Без выходных, без отпусков. ЦК приказывал, дед выполнял. И всё коту под хвост. Что после немцев осталось, восстановил. А теперь и без немцев разорвали его Чукотку…
Бывало, министр из Москвы примчится, про здоровье его не спросит, про семью, про жильё, только и орёт : – План, Янченко, давай! План! У них только валовая продукция в цене была. А человек – винтик…
– А почему тогда железный ящик в столе его набит Почётными грамотами, значками красивыми?
– Вот уже этого ему не жалела партия…В Москву звали, должность министра предлагали. Отказался. У него своя Чукотка тут была. Одну стройку закончит, мчится на другой пустырь.
– А как же тётя Оля без школы три высших образования получила? Ведь тогда ни книжек, ни тетрадок не было.
– Не было. Да училась она каким-то способом непонятным. Находила где-то, читала разные книжки. Экстерном каким-то сдавала экзамены. Я в её дела не вникала. Твой папа был у меня на руках. Дедушку надо было даглядаць, как тут, в Белоуссии, говорят. Дагладала. Не доглядела. Вот и ушел безвременно наш начальник Чукотки.
***
–
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
