Судьбы. Мои пальчики...

                МОИ «ПАЛЬЧИКИ»…

      – Ты у калины жди, я к тебе прибегу… – надрывала глотку девочка, сидя на… горшке в ванной комнате. – Цветы у лица*…

      За дверью, вытаращив удивлённые и уже смеющиеся глаза, замерли три девушки: Таня, Марина и Рита, одноклассницы и подруги Эли, чья младшая сестра сейчас и пела от души в туалетной.

      – Лизка… – простонала торопливо выбежавшая из глубины дома старшая, – ты это специально делаешь? Я с подругами тут!

      – А я тут какаю. Вот. Бе-бе тебе, – видимо, показав язык закрытой двери, пятилетняя оторва продолжила сольный концерт: – …словно белый дым на речном берегу…

      – Боже… А где же бабуля? – взмолилась в пустоту комнат девушка, но, зыркнув на старинные часы с боем в гостиной, взвыла: – Время! Опоздаем с перемены!

      Сунув искомую папку в руку Марины, выхватила ловкой рукой из вазы, стоящей на столе, печенье в виде орехов, рассовала девчонкам и вытолкнула подруг во двор. – Летим!..

      Так и посмеивались, перемигивались, жевали на бегу – большая перемена в школе истекала неумолимо. Едва ступили на школьные ступени, раздался звонок на урок. Успели…


      Семья эта была очень примечательной в их горном селе: переселенцы (ой ли?) из Ленинграда, интеллигенция голубых кровей, милейшие и воспитанные, улыбчивые и какие-то светлые не только внешне – блондины, но и внутренне – не умели обижаться и держать зла, милосердные и щедрые. А ещё обе пары супругов… поразительно похожи внешне друг на друга: и дедушка с бабушкой – каштановые (в молодости) волосы и голубые глаза, носы-кнопки, небольшой рост, сухопарые; так и молодые: среднего роста, белокуры, синеглазы, с щеками-яблочками, чуть полноватые… Шутили люди: «Не двоюродные ли?..» Нет, как оказалось, лишь игра природы и Бога, не иначе. Да ещё милоты добавляла забавная беззащитная фамилия – Пальчик. В шутку ли, нет, но глава семьи всех домочадцев так и звал – «мои пальчики».

      – Станислав Алексеевич, ты нынче не можешь задержаться? Нужно помочь ребятам в самодеятельности…

      – Прошу меня извинить. Но я уже обещал быть вовремя моим «пальчикам». Семейное. Прошу прощения покорно.

      Поклонившись изысканно, легко убегал, слыша в спину беззлобное: «Пальчики»… У всех они дома, но репетиция-то ждать не будет…»


      К концу семидесятых дедушка прибрался, бабушка осталась на хозяйстве и главной в доме. Молодые супруги работали инженерами на фабрике, девочки учились, ходили в детсад, болели, требовали забот и присмотра, плюс музыкальный класс по классу фортепиано… Бабушка крутилась, как белка в колесе…


      Одна печаль имелась в семье – не было мальчиков. Как ни старались, а рождались одни девочки! Старшая Лидия родилась в конце пятидесятых, Элина – в середине шестидесятых, младшая Элиза – в начале семидесятых. Пацана так и не дождались…

      Станислав грустил, конечно. Ещё бы – да у всех близких друзей были одни мальчики, а тут такой противовес.

      Друг Автухов шутил:

      – Зато твои красавицы не останутся без мужей – выбор царский!

      Жена Станислава, Мирослава Олеговна, не переживала по этому поводу, сама была из «женской» семьи, где из мужчин только глава и был. Еще из таковых в семействе имелись привратник, истопник да конюх – но они не в счёт.

      – Друг разлюбезный… – ластилась вечерами в тёплом духмяном саду за чашкой чая, – это ведь к лучшему. Девочки разъедутся, замуж повыходят, мы оторвёмся потом на внуках! А что, если только мальчики будут рождаться? По двое на дочку – шесть голов! Ох, и наплачемся…

      Оценив шутку супруги, целовал ей руки и отпускал печаль. Всему своё время.


      Они вообще были породистой парой, и друзей таких же собрали вокруг себя: красивые, воспитанные, талантливые! Все концерты в клубах оборачивались аншлагами – народ ломился семьями-кланами, сидели даже в проходах зала, хлопали так в ладоши, что люстры качались над головами. Ещё бы: мужская часть компании играла на гитарах, мандолинах, балалайках, аккордеонах, женская – бубны, трещотки, тамбурины, пианино (фортепиано, рояль)… И все потрясающе пели на разные голоса, художественно свистели, мастерски подыгрывали друг другу на кастаньетах и деревянных ложках, виртуозно танцевали… Талантливые люди были во всём.


      Вот и девочки-«пальчики» играли на пианино, музицировали дома и в музклассе при клубе, потом их стали возить в соседнее крупное село в музыкальную школу. Летом часто можно было услышать из распахнутых окон класса или их дома пассажи и рулады, трели и сложные гаммы, каскады, арпеджио.


      Лидия выпорхнула из родительского дома первая, поступила в лучший ВУЗ в Омске, отучилась с отличием, вскоре вернулась домой, стала работать инженером на фабрике, да её быстро сосватал заезжий дипломированный специалист и увёз в Ленинград, там уже расписались, зажили счастливой семьёй.

      – Первый «пальчик» отвалился… – грустил отец.

      Вторая дочь, Эля, была слаба, болезненна, часто пугала родителей редкими хворями, но с возрастом переросла и их, выправилась и превратилась в красавицу – копия папа. Лида – в маму.

      – Папенька, я больше не хочу учиться игре на пианино… – робко заикалась лишь.

      – Ответ отрицательный. Женщина должна играть хотя бы на одном инструменте. Это и твой будущий хлеб, и насыщенная, разнообразная семейная жизнь. Образование даёт одни преимущества, пойми. И музыкальное тоже. Жизнь бывает разная и зачастую жестокая. Умение музицировать может стать твоим спасением…

      Задумавшись надолго, согласно кивала и целовала руки родителя в благодарность. Так и закончила музыкалку с отличием. Так-то.

      И только младшая, последыш, как потом оказалось, росла пацанкой! Языкастая, дерзкая, оторва местная. Пока была жива бабушка Вероника Петровна, ещё держалась в рамках, а как старушка прибралась, тут уж вольница распахнула объятия…

      – Сами на своих пианинах играйте. Ха! Да я лучше научусь на бас-гитаре играть! В наш ВИА пойду, стану лабать рок!

      За такие слишком современные блатные слова была порота розгами банально и больно. Долго в полосочку ходила, сторонилась клуба и его заразы, потом опять кралась, пряталась в закутках и оттуда сияла синевой глаз на репетирующих парней и взрослеющих мальчишек.

      – Опять эта коза-«пальчик» здесь! Пацаны, как её отвадить? – взвывал кто-нибудь из парней, заметив несносную девчонку.

      Зоя-завклуб как-то заманила девочку к себе, увела в кабинет, усадила на затёртый коленкоровый диванчик.

      – Читать умеешь? Табличка кому на двери висит? – вперила серый взгляд на гостью незваную. – «Вход только для членов ансамбля». Это понятно?

      – Хочу играть на электрогитаре!

      – Вперёд, заре навстречу! Дерзай! Музыкальная школа в Воскресенске, после пятого класса – пожалуйста. Учи ноты и гаммы, нарисуй гриф на картоне и тренируйся, потом можешь попробовать, – женщина завздыхала тяжело. – Запрет не просто так написан, здесь везде ток, электричество! Если ты нечаянно погибнешь или пострадаешь, я сяду на скамью подсудимых. Ты это понимаешь? И всем будет плевать, что ты сама сюда влезла! – стукнула ладонью по столу, строго зыркнула на притихшую девочку. – Ты хочешь меня погубить? Я тебя чем-то обидела?

      – Нет, тётя Зоя!

      – Значит, ты простая эгоистка. Думаешь только о себе и своих желаниях. А как же моя дочь? Ты о ней подумала? Сама её в вашу семью принесёшь на воспитание? Мои родители откажутся, предупреждаю сразу. Они её не приняли, потому что я её родила не от татарина и вне брака. Говорю тебе по секрету, хоть тебе такое ещё слишком рано знать. Я татарка, у нас всё строго с этим, понимаешь? Потому, если со мной что-то случится, моя трёхлетняя дочь может оказаться в детском доме! Теперь ты сознаёшь, во что может вылиться твоя страсть к гитаре?

      Лиза распахнула ошарашенно синие глазищи, втянула буйную белокурую голову в тощие плечики и лишь выдавила:

      – Больше не приду…


      Так «гитарная хворь» бесследно испарилась из головушки подрастающей девочки. Уже через месяц Лиза шагала в музкласс с новеньким немецким аккордеоном. Ей никто не помогал по двум причинам: первая – дом рядом с клубом, вторая – Эля уже выпорхнула, уехала поступать в ВУЗ в Ленинград, поближе к сестре. Так и носила громоздкую штуковину сама, даже не косясь на дверь эстрадного класса.


      – Ну, что, отец. Больше не переживаешь за своих «пальчиков»? – супруга тепло смотрела на погрузневшего, но всё ещё безупречно-красивого мужа. – Только один с нами остался, не маловато? – легко рассмеявшись, подала чашку чая. – Лида пока не обещалась мальчиков своих привезти, там на них очередь из ближней родни со стороны зятя имеется. Мы в дальней отныне числимся…

      – Ну, коль так дело вывернули, мы будем хитрее – поедем туда сами в отпуск! Семьёй. Втроём.

      – Ааа… а дом на кого оставим? – немного опешила, замешкалась, рассмеявшись, звонко стукнула себя по лбу ладошкой! – А друзья на что? Забылась…

      – Поредели ряды в разы… Да что там – «курносая» мастерски прошлась по головам… Единицы уцелели… Из полутора десятков – руки хватит пересчитать… – заворчал по-стариковски.

      Загрустили, опечалились, притихли, в уме горько пересчитывая потери и смерти, несчастья и горе друзей, что давно стали своими и близкими…


      Когда грянул парад суверенитетов, раскол и раздор, «пальчиков» это уже не касалось. Задолго до националистического взрыва девочки вывезли из села мать – отец умер раньше. Они же помогли детям и внукам друзей семьи уехать и спастись от ярого шовинизма и национального ущемления, что начались в республике и регионе.


      Лидия до сего дня живёт в Питере, растит внуков – все мальчики! Элина осела в Сибири, замужем, сын, счастлива. На Алтае проживает младшая из семьи Пальчик – Элиза, мама дочери и двойняшек-мальчиков. Она связала-таки жизнь с музыкой, заведует Домом Культуры, учит детей игре на разных инструментах – научилась, жизнь заставила, как однажды и предрёк папа.


      Сёстры часто встречаются либо в Питере, либо в Москве, вспоминают далёкую Родину, грустят по родителям (мать упокоилась спустя пять лет с переезда из села), сожалеют, что никак не соберутся навестить могилы родных на подгорном кладбище. Не оставляют захоронения совсем без присмотра, оставшиеся сельчане держат обещание, присылают фотоотчёты регулярно, за что девочки приплачивают исправно – жалкая расплата за вынужденное отсутствие и забвение.

      – Может, на следующий год…

      Не получается: то визы введут, то глупые ограничения въезда непосредственно в село (пограничье), то внезапные хвори родных, то тревожная международная обстановка… Только переглядываются виновато, вздыхают, с грустью смотря на свои ухоженные безупречные музыкальные пальцы…

      «Где же вы, «мои пальчики?..»

.                *«Калина», И. Новикас - А. Саулинас; ВИА «Оризонт», 1978 год.

                Август, 2026 г.

                Фото из личного архива.

                http://proza.ru/2026/08/20/1522