4. Артюр Рембо - он кто? Нечаенное обретение

                «Не всякий, кого причислили к еретикам, им является, и не каждый,
                кто назначен или претендует на роль праведника, заслуживает этого».
                _________________________________________Марина Влада-Верасень


Предыдущая глава:
http://proza.ru/2026/11/09/2008


ГЛАВА IV. НЕЧАЯННОЕ ОБРЕТЕНИЕ.


Свои первые шаги внутри «Зелёного кабаре» Рембо фиксирует с удивительной точностью:

Depuis huit jours, j'avais d;chir; mes bottines
Aux cailloux des chemins. J'entrais ; Charleroi...
Уже восемь дней, как я рвал свои башмаки
О камни дорог. Я входил в Шарлеруа...

И хотя недобросовестные литераторы позже пытались искать в самом названии этого места скрытые эстетские смыслы, для пятнадцатилетнего беглеца реальность была гораздо проще. Примечательно, что Валерий Брюсов в своём переводе сознательно урезал авторский заголовок сонета — «Au Cabaret-Vert, cinq heures du soir» (В Зелёном кабаре, пять часов вечера), оставив лишь первую его часть. А между тем указание времени имеет здесь ключевое значение. Пять часов вечера в тихой бельгийской провинции — это мирный предвечерний час, когда заведение ещё пустует. Здесь нет ни ночных завсегдатаев, ни маргинальной богемы — всё пристойно и чинно: трактир функционирует как скромная придорожная столовая, куда путник заходит просто поесть.

Ликвидировав эту важнейшую временную улику, Брюсов умышленно погрузил сюжет в ложную плоскость ночного злачного вертепа, задав всему тексту грубый бытовой тон. А первое слово  в самом начале повествования подменил так ловко, что далеко не каждый переводчик, а тем более читатель, заметит подлог. У него эти строки звучат так:

Шатаясь восемь дней, я изорвал ботинки
О камни и, придя в Шарлеруа, засел...

Причастие «шатаясь» мгновенно превращает изнурительный пеший путь истощённого подростка в праздное бродяжничество, а глагол «засел» окончательно лишает его приход драматизма, низводя обретение долгожданного приюта до банального пьяного досуга.

Но для самого подростка, который восемь дней шёл пешком по каменистым, изнурительным дорогам, страдая от голода и жажды, зелёный цвет вывески вовсе не был символом порока, каким его пытались представить эстеты. С точки зрения психологии, это цвет абсолютной безопасности, подсознательного покоя, обновления и защиты. Он снимает нервное перенапряжение и возвращает силы.
После бесконечной дорожной пыли и нездоровой обстановки в родном доме выкрашенные в зелёный цвет столы и стены скромного придорожного трактира воспринимались мальчиком как долгожданный оазис. Его истощённый организм интуитивно выбрал это случайное прибежище как место, где наконец можно насытиться и отдохнуть. Юноша заходит сюда не ради искушённого эпатажа, а потому, что его силы полностью исчерпаны, а ботинки порвались и больше не защищают ноги.

Продолжение следует