"Запомните, джентльмены! Эту страну погубит коррупция!"
(Кинофильм "Человек с бульвара Капуционов", СССР)
Вновь и вновь слушаю я речь Саиды Мирзияевой, главы президентской администрации Узбекистана, которая выступила на Лондонской фондовой бирже, презентуя листинг узбекских предприятий, имеющих инвестиционную привлекательность для зарубежного бизнеса.
Тогда она заявила: "Сегодня Узбекистан приходит в Лондон не как пограничный рынок, который хочет, чтобы его открыли, а как страна, сознательно меняющая своё экономическое будущее. И сейчас мы только в начале этого пути... Этот фонд объединяет одни из наиболее важных компаний нашей экономики — в сферах энергетики, транспорта, финансов и промышленности. И он отражает то, каким Узбекистан является сегодня: амбициозным в своих целях, серьёзным в реформах и всё более уверенным в своём месте в мире".
В ее словах я ощущал фальш. Нет, она, может, и верит в то, что говорит, но реальность совершенно иная. А может она просто не в курсе. Современная экономика Узбекистана глубоко корнями увязла в прошлом, в экономике каримовской эпохи. И сменить ситуацию в одночасье практически невозможно, особенно словоблудием, поскольку за 35 лет независимости Узбекистан продемонстрировал себя как государство, в котором законы не имеют ценности, а институт частной собственности так и не сформировался. Инвестор - это просто могильщик собственных активов.
...Лет 15 назад моя семья познакомилась с женщиной по имени Г., гражданкой Узбекистана, жившей в кантоне Сант-Галлен. В отличие от нас она не была беженкой, просто удачно вышла за швейцарца П., родители которого были крупными инвесторами. П. работал в фирме своего отца в должности менеджера и управлял значительными активами на международном рынке.
П. проявил интерес к родине Г., заявив, что хотел бы вложить капиталы в экономику Узбекистана. Его супруга была в ступоре.
- Я не хотела говорить мужу, что это не самая удачня затея, - рассказывала нам Г. - Потому что я знала о рейдерских захватах со стороны Гугуши или людей из СНБ, а также из мафии, и подставлять деньги своего мужа было бы опрометчиво. Ведь потом на мою голову посыпались бы проклятия. Но и унижать свою страну не хотела...
Г. посоветовала поговорить с теми швейцарцами, которые уже работали в Узбекистане, и они могли дать дельные предложения.
- И такой вскоре к нам пришел, - продолжала рассказывать Г. - Ведь все бизнесмены имет тесные контакты с друг другом. И сообщил нам свою драматическую историю. Оказывается, он поверил Исламу Каримову, узбекским дипломатам и министрам, и решил начать работать в Узбекистане. Казалось, все в порядке: прекрасные законы, льготный период, обещание поддержки и содействия, заверения правительства. Как не поверить людям, которые говорят от имени государства?
Этот швейцарец построил завод по производству пластиковых труб. Ему дали встать на ноги, освоить региональные рынки, наладить экспорт и стабильную работу. А потом пришли они, рейдеры, и предложили отдать часть бизнеса. "Он отказался, - говорила Г. - Он работал по правилам, которое определило государство, но не учел, что над государством есть мафия в лице силовиков, чиновников, кланов. Ему устроили такой Ад, что он бежал из Узбекистана, бросив свое детище, оставив предприятие, плюнув на свою собственность, так как жизнь и свобода казались ему выше всего этого..."
Казалось, рейдеры радовались, но вскоре убедились, что производство парализовано. Дело в том, что швейцарец с собой забрал управленческую матрицу, без которой все обрудование не могло функционировать. Найти замену не удалось. Это была исключительная матрица, повторить ее никто не мог. В итоге в Узбекистане большое предприятие оказалось просто металлоломом.
Тогда узбекские чиновники, экспроприировав его, предложили иностранным инвесторам наладить снова производство. Один из таких решил приобрести, но, действуя согласно бизнес-этикету, посетил предыдущего хозяина и спросил, почему тот бросил свой завод. Тот сказал: "Я могу продать тебе матрицу, и ты запустишь линии. Но спустя полгода у тебя завод отнимут. Но узбеки поступят на этот раз умнее - они изымут вначале матрицу, а потом дадут тебе пинка под зад! Ты останешься ни с чем".
В итоге новый инвестор отказался от сделки. А П., прослушав рассказ, отказался от идеи работать с Узбекистаном.
...Я не знаю имени того швейцарца, а также название завода. К сожалению, связь с Г. потеряна. Но решил сделать запрос Искусственному интеллекту, чтобы он поискал в Интернете и нашел какие-либо совпадения. Вот что он мне ответил:
"История, которую вы привели, выглядит правдоподобной в контексте экономики Узбекистана эпохи Ислам Каримов. И самое важное — в открытых источниках существует предприятие под названием Hobas-TAPO, которое удивительно хорошо совпадает с описанной схемой. Вот что удалось установить.
Hobas AG совместно с узбекской стороной создала предприятие Hobas-TAPO в Ташкенте в конце 1997 года. Оно производило неметаллические трубы для нефтегазовой и химической промышленности.
Структура СП: 50% — узбекский авиационный гигант TAPO (Ташкентское авиационное производственное объединение); 47,5% — швейцарская Hobas AG; 2,5% — немецкая Wemex Handel GmbH. То есть:
- швейцарский инвестор,
- завод пластиковых/композитных труб,
- Узбекистан,
- конец 1990-х — начало 2000-х,
- экспортная ориентация.
Что совпадает с рассказом?
1. Тип производства. В рассказе фигурирует завод пластиковых труб. Hobas-TAPO как раз производил высокотехнологичные трубы для инфраструктуры и нефтегаза.
2. Швейцарский инвестор. В рассказе — швейцарец, вложившийся в производство.
В Hobas-TAPO — именно швейцарская технологическая компания.
3. Технологическая зависимость. Вы упоминаете “матрицу”, без которой оборудование превратилось в металлолом. Это очень характерно для западных производств:
- ключевые пресс-формы,
- технологические шаблоны,
- программируемые системы,
- proprietary know-how,
- управляющее ПО,
- рецептуры материалов.
Во многих подобных СП постсоветского пространства иностранный партнер контролировал критические компоненты технологии. После конфликта предприятие часто действительно оказывалось нефункциональным.
С инженерной точки зрения эта часть рассказа выглядит абсолютно реалистично.
Но есть проблема: прямых свидетельств рейдерского захвата нет. Я не нашёл:
- судебных дел,
- расследований,
- публикаций о захвате Hobas-TAPO,
- публичных конфликтов вокруг предприятия.
Это важно. То есть косвенные совпадения очень сильные, но документального подтверждения именно этой истории нет.
Почему история всё равно выглядит правдоподобной. Потому что в эпоху Ислам Каримов подобные кейсы действительно были системной проблемой. Даже официальный экономический отчёт Швейцарии по Узбекистану за 2025 год указывает на:
- правовую неопределённость,
- слабую прозрачность,
- тесное переплетение политической власти и экономики,
- административное давление на бизнес.
А это уже дипломатический документ Швейцарии, а не оппозиционная публицистика.
Почему иностранцы боялись инвестировать. В 1990–2010-х в Узбекистане существовали несколько рисков:
- зависимость судов от власти;
- невозможность защитить собственность;
- давление силовиков;
- принудительное перераспределение бизнеса;
- валютные ограничения;
- коррупция;
- клановая система.
Особенно опасными считались успешные экспортные предприятия, производства с валютной выручкой, активы с иностранным участием.
Упоминание “Гугуши”. Под “Гугушей” почти наверняка имеется в виду Гульнара Каримова. В 2000–2010-х её имя регулярно связывали с давлением на бизнес, контролем активов, коррупционными схемами, принудительным участием в прибыльных проектах. Позже против неё были возбуждены дела в Швейцарии, США, Швеции, Франции. Швейцарские расследования касались многомиллионных коррупционных потоков.
Может ли история быть именно про Hobas-TAPO? Мой вывод: Вероятность — умеренно высокая. Причины: совпадает отрасль; совпадает страна; совпадает тип инвестора; совпадает период; совпадает технологическая специфика; совпадает характер риска.
...есть серьёзные основания предполагать, что:
- после кризиса/конфликтов вокруг Hobas-TAPO предпринимались попытки сохранить производство;
- Asia Pipeplast может быть либо преемником, либо “перезапуском” той же технологической линии;
- история о швейцарском инвесторе и “матрице” хорошо ложится на специфику именно этого предприятия...
Итак, я рассказал историю об одном швейцарском инвесторе, а ведь таких бедолаг, которые клюнули на каримовскую сказку о "молочных реках и кисельных берегах" было много - сотни, если не тысяча.
Но Саиде Мирзияевой следовало бы рассказать о другом проекте, который был в 2000-2010-х - об швейцарско-узбекской компании "Зеромакс", принадлежавшей Гульнаре Каримовой. От Швейцарии лишь регистрация и офис, от Узбекистана - бабло и коррупция. В итоге компания оставила в дураках десятки иностранных инвесторовм на 5 млрд. швейцарских франков. Судебный процесс идет по сей день. Ликуют лишь те, кто получил "жаренное бабло". Но власти молчат...
Я хочу сказать, что бизнес-мир меньше верит словам чиновников, какими бы высокими не были их должности. Рассказ одного швейцарца-жертвы может остановить от опрометчивого шага тысячи инвесторов. И тогда старания Саиды - это просто пшик!
Но когда я слышу цифры, что иностранные инвесторы вложили в Узбекистан десятки миллиардов доллароов, то я понимаю реальность сказанного. Потому что:
1. Это фактически реэкспорт капитала. То есть ранее легально или нелегально вывезенные из республики капиталы возвращаются обратно в статусе иностранного. Они оформляются в бизнес-проекты и возвращаются на Запад чистыми и честными;
2. Это деньги российских олигархов, которым нужно вывезти их позже на Запад. Узбекистан - транзитная зона;
3. Деньги колумбийских или афганских наркотрафикеров, которым нужна "стиральная машина", и Ташкент успешно это выполняет.
Потому что настоящие инвесторы не наступают на грабли дважды...
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
