Помойка. Между контейнерами для мусора и местом для складирования выброшенной мебели. Портрет Ван Гога. Холст, масло. Ручная работа.
Вы думаете, я сейчас буду про времена и нравы, нечуткость к Искусству? Нет, я включаю внутреннего Шерлока Холмса. Как полотно угодило в утиль?
Самое простое объяснение: автор холста умер. Квартиру заселили дети или внуки, не отличающие фото для глянца от живописи. Ну была у предка страсть к рисованию. Отнесём на помойку. Кому надо – заберут. Вот мебель, бытовая техника и часы от предка хорошие остались. Попользуемся.
Версия вторая: кто-то вычёркивает автора холста из памяти, язычески беспощадно избавляясь даже от его личных творений. Выбросить или сжечь черновики, отнести в место для хлама картины, порвать фотографии. Нет человека – нет проблемы. Нет вещей – нет памяти. Голландец, настрадавшийся все 37 лет жизни с унижением нищетой и глухотой к его гению всех современников, вновь попал под горячую руку в мелких разборках людишек. Ему не привыкать.
Версия третья: художник жив и устроил тайный перформанс. Или настолько разочаровался в своей кисти, что избавился от холста. Привычное состояние для рефлексирующего человека, особенно по утрам, когда наступает похмелье от вдохновения: всё, что я создал – дрянь-однодневка. И вообще, всё это время я жил неправильно…
Воды глубокие
Плавно текут.
Люди премудрые
Тихо живут.
Жечь даже бездарное – вандализм, отнесём к устаревшей рухляди.
О нравах мне всё ясно после конфликта Каина с Авелем, так что я думаю об ином. Ван Гог в своей вечности уже не пострадает от любого язычества и вандализма. Но любая проекция гения достойна той же участи, что он сам. Ибо заслужил – и свет, и покой. Поэтому я изымаю брошенное полотно, в антураже которого отныне будет всё: и звёздное небо, и цветущие ветви вишен, и даже угадываемые вдали мельницы. Отныне холст живёт на даче, напоминая мне об одном: в жизни мало добра и справедливости, наивно мечтать о признании и глупо искать чьего-либо расположения, но страшно – и в нищете, и в достатке, и в богатстве – только одно: утратить соль призвания.
Под вечер после удушающих +35 наступает райская прохлада – всё-таки в мае, к счастью, ещё резкие перепады температур. Высокое и низменное привычно рядом: поют соловьи и квакают жабы, рядом с новообретённым полотном Ван Гога закипает чайник, а я думаю об одном: «Низменные Земли», мечтатели и путешественники, способность поведать о сути через малое и внешне второстепенное…
Какой счастливый жребий. Ибо всё сбылось, при всех внешних мытарствах.
Ван Гог умер, Дарья
А мы ещё нет
Так что Дарья, Дарья – не нужно рисовать мой портрет.
Ты можешь добиться реального сходства
Или феноменального скотства
Ты всё равно рисуешь саму себя – меня здесь нет…
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
