В последние месяцы всё чаще появляются сообщения о том, что узбекские блогеры, критикующие власть в Ташкенте, сталкиваются с блокировками аккаунтов в таких платформах, как Facebook и YouTube. С таким фактом столкнулся и я лично, мой аккаунт закрыли. Формально эти решения объясняются «жалобами пользователей» — якобы за вредный контент или нарушение авторских прав. Однако характер этих жалоб вызывает серьёзные сомнения: они анонимны, зачастую исходят с фальшивых адресов и носят массовый, координированный характер.
Это свидетельствует о том, что к таким мерам прибегают власти. И на практике это превращается в инструмент давления, который позволяет без публичного разбирательства ограничивать свободу слова.
Современные цифровые платформы работают на основе алгоритмов, которые реагируют на количество жалоб. Человека в этом процессе нет. Это удобно для автоматической модерации, но создаёт уязвимость, потому что не требуется доказательная база, не проводится глубокая проверка, решения принимаются автоматически и быстро, а апелляция либо невозможна, либо крайне затруднена. В итоге блогеры вынуждены терять время, чтобы опротестовать решение, или им это не удается вообще. Фейсбук, призванный когда-то содействовать свободе слова, превратился в цифровой концлагерь.
В результате возникает парадокс: цифровые механизмы, созданные для защиты пользователей, используются как средство подавления критики. Основатель Фейсбука Марк Цукерберг вполне отдает себе отчет, что он стал глобальным инквизитором слова, но это его устраивает. Так его цель ныне - капитал, а не прозрачность платформы и поддержка демократии. Ведь за свободу нужно отвечать, а деньги не пахнут.
Нужно отметить, атаки на блогеров носят не случайный, а системный характер. В них, предположительно, участвуют:
- структуры, связанные с государственными органами Узбекистана, в частности, СГБ, МВД и других;
- сетевые группы, включая так называемых «троллей», которые чаще всего сторонники авторитаризма, рашизма, а таких в Узбекистане полно;
- внешние акторы, заинтересованные в подавлении антивоенной и оппозиционной риторики, речь идет о Кремле и его спецслужбах.
Особое раздражение у вышеприведенных групп вызывает критика:
- коррупции внутри страны, причем та, о которой Ташкент не очень хочет публично разбираться (непотизм, семья в экономике, кадровые назначения, хищения с бюджета);
- внешнеполитических связей (поддержка Кремля, отказ от голосования в ООН в ущерб России, дарение Дональду Трампу 1 млрд. долларов на неясные цели);
- возможного косвенного участия в конфликте вокруг Украина (наёмничество, экспорт нитроцеллюлозы, тканей, металла, топлива, отмыв российского капитала).
На этом фоне политика Шавкат Мирзияев воспринимается критиками как противоречивая: декларируется нейтралитет, но обсуждаются факты возможного косвенного вовлечения. Официально президент нигде не высказался об агрессии России против Украины. Более того, он постоянно поддерживал телефонные контакты с Владимиром Путиным и даже участвовал в его военных парадах в Москве на 9 Мая, как бы свидетельствуя о своем вассализме перед сюзереном. Ни один другой политик (хотя как таковых в Узбекистане нет) не выразил мнения о том, насколько политически верно идти в фарвартере Москвы, нужно ли нам поддерживать отношения в СНГ и ШОС, если один из участников - агрессор и находится под международными санкциями. Находится в токсичной среде - вредить самой стране.
Несомненно, подобные методы давления на блогеров являются важным индикатором политической системы. Они свидетельствуют о ряде тревожных тенденций:
1. Это ограничение свободы слова. Когда критика власти приводит к блокировкам, это означает, что отсутствует открытая дискуссия, власть не готова к публичной ответственности.
2. Уход от решения проблем. Вместо того чтобы реагировать на критику коррупции, экономических трудностей, внешнеполитических рисков, власть стремится устранить сам источник критики. И это не решение проблемы, а её маскировка.
3. Движение к авторитаризму. Системное подавление инакомыслия — один из ключевых признаков авторитарных режимов. Мирзияев пришел к власти в сентябре 2016 года в нарушении статьи 93 Конституции, но и в дальнейшем нарушал многие ее положения.
Но если критики блокируются, то альтернативные мнения исчезают, а если общественная дискуссия контролируется, то страна постепенно уходит от демократических принципов. Часто подобные процессы оправдываются необходимостью «сохранения стабильности». Однако важно понимать, что застой — это не стабильность.
В краткосрочной перспективе подавление критики может создать иллюзию порядка, и это работало в период Ислама Каримова, и ныне, в эпоху Третьего Ренессанса Шавката Мирзияева. Но в долгосрочной перспективе это приводит к накоплению нерешённых проблем, росту недоверия к власти, усилению социальной напряжённости,
ухудшению инвестиционного климата.
Игнорирование критики и закрытие информационного пространства могут иметь серьёзные последствия. Давление на блогеров и использование цифровых механизмов для их блокировки — это не просто технический вопрос модерации контента. Это отражение более глубокой проблемы, прежде всего, отсутствия реальных политических реформ. Несмотря на декларации президента о Новом Узбекистане, подобные действия показывают, что система остаётся закрытой, такой же как при предыдущем президенте, критика воспринимается как угроза, вместо диалога применяется подавление.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
