РепликаПавел Майков, он же Пчела из «Бригады» часто произносит резкие для большинства вещи. Но не ради кликбейта. А пытаясь разбудить – причём, и обывателей, и тех самых утончённых искусствоведов, давно сотворивших себе двести кумиров с готовыми на все случаи цитатами и хрестоматийными формулировками. Я сам с этим сталкивался. Точнее сказать, меня с детства тыкали в это носом: вот граф Толстой, вот духовный Достоевский – запиши, выучи, перескажи. На этапе ознакомления с текстом ради оценки это кажется оправданным. Если не подчёркивать одно и то же несоответствие: вот Классик, он сегодня на званом пиру с богами, а ты… Если не дрянь двуногая, то жалкая копия. И верно всё говорит Павел: в один прекрасный день ты посылаешь лесом все эти каноны без библиотечного пиетета к кому угодно. Потребительски берёшь и синтезируешь для себя только насущное, осознавая: автор тоже являлся человеком с привычками, предрассудками и страстями. Его идеализация, возведение в Логос – зло, причём именно для тебя самого. Лишает собственного голоса и не даёт ни единого права поспорить и оспорить часть мыслей (мол, Классик не ошибается). Перебираешь в уме имена и понимаешь, что по совокупности человеческого и литераторского цельных личностей единицы – доктор Чехов, Островский, Конан-Дойл, Толкин. Ещё пара имён, которые уже приходится припоминать. И даже с ними есть о чём поспорить. Это нормально, если, например, Достоевского ты не почитаешь как умного человека (как минимум, цельного) а Мандельштама считаешь заметно переоценённым поэтом. И не только по причине «не нравится/несозвучно». Здесь глубже – например, вопрос о формах Искусства и предназначении художника. Чехов, к примеру, очень бы удивился написанному о нём в советских хрестоматиях и съязвил бы. Как врач, он осознавал, что одна из высших ипостасей дара – читать, а не почитать автора, сопереживать, соразмышлять, отыскивая свой собственный голос. Ибо автор жив, пока о нём спорят и не соглашаются. Всякая наставническая роль литературы мне абсолютно претит уже оттого, что тебя лишают возможности посмотреть на суть иначе, отыскивая часть истин биполярным зрением. В обыденности это расстройство и диагноз, при восприятии литературы – самое насущное качество. Словами Цветаевой – «я бы хотела иметь не точку зрения, а зрение». Оттого я всегда беззвучно забавляюсь экскурсоводам по музеям. (Монотонно): в этой картине, созданной там-то и в таком-то году автор хотел подчеркнуть, что (цитата), etc. Я сразу вижу совсем иное. Уточните мне место и год. После чего лучше помолчать. Как и в повседневной обыденности: искусствоведы привычно и очень сильно переоценивают влияние классиков на социум. Поэтому литература для меня – тема-табу с людьми, о которых правильно сказать, что это было необязательное знакомство. Со своими же суть не меняется: или мы смотрим на автора без нимба, который прочно подпирают миф и время, или тоже не обсуждаем ничего. © Copyright: Константин Жибуртович, 2026.
Другие статьи в литературном дневнике:
|
