Что скрывает риторика «Россия сделала для Узбекистана»
(Аналитика)
Данный плакат строится на простой и эмоционально сильной формуле:
метро, электростанции, железные дороги, города — значит прогресс, значит благодарность. Но за этой визуально убедительной конструкцией скрывается более сложная история, чем просто претензии Москвы к своему "младшему" среднеазиатскому брату.
Разберём по пунктам.
1. «80% городов стали городами в советский период»
Этот тезис опирается на формальный статус. В советской системе многие населённые пункты получали категорию «город» административным решением. Однако Самарканд, Бухара, Хива, Ташкент существовали как крупные урбанистические центры задолго до СССР и тем более вторжения Российской Империи.
Урбанизация действительно ускорилась в XX веке — но это был общемировой процесс индустриализации, а не исключительно советское явление. Во всех городах мира происходил схожий процесс, почему Россия приписывала себе все это?
В 1989 году в Узбекистане было 23 города с населением более 50 тыс. человек, из них Ангрене 132 тыс., Карши - 157 тыс., Маргелане - 125 тыс., Навои - 107 тыс., Ургенче 126 тыс., Чирчике - 150 тыс., Намангане - 306 тыс. Доля городского населения выросла с примерно 20% в 1926 г. до 40% к 1989 г.
Рост городов происходил во многом из-за индустриальной специализации, заданной союзным центром. Это тоже обычная практика, но никакой заслуги в этом России нет. Многие объекты городской инфраструктуры — жильё, социальные учреждения, коммунальные сети, часть промышленного строительства — финансировались не «из России», а из:
- республиканского бюджета,
- средств местных предприятий,
- союзных фондов, формировавшихся в том числе за счёт доходов самой республики.
То есть это были деньги, заработанные внутри Узбекистана — прежде всего через экспорт хлопка и добычу полезных ископаемых — но перераспределённые через союзную финансовую систему.
Формальный прирост городов - доказательство «создания цивилизации», между тем, это звучит уничижительно для коренного населения, если все это связывается с влиянием России.
В 1989 году в Узбекистане функционировало 9,8 тыс. промышленных предприятий. Из них 35% были союзного подчинения, 2% - союзно-республиканского, 63% - подчинялись Кабинету Министров Узбекской ССР. Иначе говоря, более 1/3 промышленной экономики работали на нужды Союза, менее 2/3 - для покрытия потребностей местного населения.
Расмотрим теперь этот аспект на примере Навоийский ГМК. Итак, Навоийский горно-металлургический комбинат был одним из крупнейших предприятий по добыче золота и урана в СССР. По оценкам 1980-х годов:
- Узбекистан обеспечивал до 40–50% добычи урана в СССР;
- Мурунтау (одно из крупнейших месторождений золота в мире) давало сотни тонн золота ежегодно в союзный баланс.
При этом экспорт золота учитывался в союзной валютной системе, а уран использовался в рамках общесоюзной атомной программы; республика не имела самостоятельной экспортной политики. Контроль над стратегическим сырьём осуществлялся через союзные министерства.
2. Метро и железные дороги
Ташкентское метро — реальный инфраструктурный проект. Но его пробить было не просто, так как Ташкенту требовалось разрешение Союза. Да, разработка происходила в Москве, однако реализовавылась она, опираясь на местные ресурсы: рабочих, стройматериалы, часть машин. После распада СССР Узбекистан смог самостоятельно построить десяток станций, имея собственные ресурсы.
Железнодорожная сеть — тоже самое. В 1989 году длина железнодорожных дорог составляя 3499 км, а всего, включая необщего пользования - 6,8 тыс., и обслуживалась и строилась местными организациями.
Но важно задать вопрос: в чьих интересах проектировалась транспортная система? Советская инфраструктура в республиках:
- строилась как часть единой союзной экономики;
- обеспечивала вывоз сырья (в случае Узбекистана — хлопка);
- была встроена в вертикально централизованную модель управления.
Это типично для имперских систем: транспорт связывает периферию с центром.
Инфраструктура — это не акт благотворительности. Это инструмент экономической интеграции и контроля.
3. Гидро- и теплоэлектростанции
Электрификация — безусловный модернизационный шаг. В 1986 году республика производила 52,1 млрд. киловатт/часов.
Она способствовала:
- росту промышленности,
- повышению уровня жизни,
- развитию образования и медицины.
Но энергетическое развитие было частью общего индустриального проекта, который ориентировался на выполнение союзных планов; усиливал зависимость республики от центра; сопровождался экологическими последствиями (включая перераспределение водных ресурсов, что связано с катастрофой Аральского моря).
Модернизация происходила — но она не была нейтральной.
4. Узбекистан не имел полностью автономного бюджета
В советской системе существовал бюджет Узбекской ССР, и в 1987 году он составля 10,1 млрд. рублей. Однако он был встроен в союзный бюджет, ведь крупные инвестиционные проекты утверждались в Москве (Госплан СССР). То есть деньги двигались по вертикали: республика - союзный центр.
Поэтому нельзя корректно сказать, что в те годы «Узбекистан из своего бюджета потратил X рублей на модернизацию», как если бы речь шла о независимом государстве.
Советская финансовая система была централизованной:
- налоги и прибыль крупных предприятий поступали в союзный бюджет;
- затем средства перераспределялись через плановые инвестиции.
Узбекистан одновременно:
- получал капитальные вложения из центра,
- формировал значительную часть союзной валютной выручки через хлопок и золото.
По оценкам экономистов позднего СССР, среднеазиатские республики в 1970–80-е годы были нетто-получателями бюджетных трансфертов по социальным расходам, но нетто-донорами по стратегическому сырью. Это и есть структурная асимметрия: финансовая зависимость сочеталась с ресурсной значимостью.
5. Главная манипуляция — смена субъекта
Фраза «Россия сделала» подменяет исторический субъект. Строили жители республики, инженеры, рабочие, специалисты из разных частей СССР, местные кадры.
Финансирование шло из общесоюзного бюджета, в который республика вносила вклад — в том числе за счёт экспортного хлопка.
Поэтому корректнее говорить: в рамках советского государства была проведена модернизация Узбекистана. А не: «Россия построила и подарила».
6. Имперская риторика благодарности
Подобные плакаты работают не с фактами, а с эмоцией: вам дали метро — значит, вы обязаны. Это логика метрополии по отношению к периферии.
Она игнорирует, что модернизация могла идти и в иных формах; развитие не обязательно требует политической несвободы; инфраструктура не аннулирует права на самостоятельную историческую оценку прошлого.
Зрелый взгляд не требует ни благодарственной риторики, ни тотального отрицания.
Он требует признания двойственности: модернизация была реальной — но она была частью централизованного имперского проекта.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
