Сингапур если британскому льву приделатьрыбий хвост, получится китайская геополитическая субмарина. Все же диву иногда даешься тому как тотемный зверь или символ отражает национальную политику той или иной страны. Русский медведь – внешне добродушный увалень и наивный дурачок, но на самом деле одно из самых умных, непредсказуемых и сильных животных. Выманиваешь из берлоги долго, но потом так же долго бежишь, и совсем не факт, что убежишь. Или вот американский белоголовый орлан – типичный падальщик: сидит себе за океаном, высматривает где и что склевать можно, или у кого можно что-то отобрать, чтобы за это ничего не было. Вот и Сингапурский тотемный зверь – Мерлайон - этот гордый символ был буквально склеен на скорую руку из британского льва и, прости господи, русалочки. Каждый раз, когда вижу этого дивного чудо-льва думаю – плакать или смеяться? Мифология о львах и принцах, как и о древних морских городах прекрасна. И тут не поспоришь: министерство туризма Сингапура в 1964 году работало на износ, придумывая веселые истории. Но сам символ получился великолепным: сверху гордая львиная голова - англосаксонский политес, английский язык, западные ценности и инвестиции, а внизу хитро прицепленный китайский рыбий хвост, подгребающий в нужном направлении, когда это выгодно. Геополитика вещь необычайно забавная, циничная и неоднозначная. Здесь нет черного и белого, одни сплошные полутона. Нужно понимать, что Сингапур изначально задумывался Ли Кван Ю как стратегический мост между Востоком и Западом, нейтральной зоной для взаимодействия с Китаем. Мало кто знает, но именно Ли Кван Ю в конце 1960-х годов был одним из главных скрытых архитекторов разобщения Китая и СССР со стороны США. Именно идеи британского воспитанника Гарри Ли легли в основу «треугольной дипломатии» администрации Никсона по отрыву Китая от СССР, расклиниванию соцблока и балансированию между двумя странами в качестве противовеса. Именно он указал Никсону на то, что у Китая огромная общая граница с СССР, но нет общей границы с США. Нет текущих противоречий, значит, проще будет найти повод для сближения, чтобы найти противовес Москве. Можно дать технологии, пойти на сближение и договориться. Шалость удалась, челночная дипломатия Ли Кван Ю сработала и Сингапур стал переводчиком смыслов между драконом и белоголовым орланом. Сингапурский Мерлайон оказался существом необычайно пронырливым – тут уж правда, мое искреннее восхищение, ловко умудряясь водить шашни со старым британским хозяином, оберегая «старые деньги», подставил спинку под военные нужды США при этом не легализовав этот союз, чтобы сохранить нейтралитет с Китаем, став проводником в капиталистический мир для Дэн Сяопина, при всем этом объявив себя другом злейшего врага Пекина – Чан Кай Ши. По сути он предложил КНР копировать сингапурскую экономическую модель. В чем в чем, а в местечковой хитрости и умении лавировать между струйками Гарри Ли не отказать. Крошечный остров, вышвырнутый в 1965 году из состава Малайзии, не имел армии, но был окружен сотней миллионов недружелюбных мусульманских соседей. Помощи ждать было не от кого. И тогда "нейтральный" Ли Кван Ю совершает шаг, о котором в Азии до сих пор предпочитают стыдливо молчать: он заключает тайную сделку с Израилем. В Сингапур прибывают высшие офицеры ЦАХАЛ. Чтобы не спровоцировать внутренний взрыв среди местных малайцев и не взбесить мусульманские Индонезию и Малайзию, израильских военных советников по документам проводят как... "мексиканских инструкторов по экономике". Смуглые, черноволосые — для местного малообразованного населения сойдут за латиноамериканцев. Именно эти "мексиканцы" за пару лет ломают через колено вековой китайский пофигизм и строят на острове жесткую систему призыва с наступательной доктриной превентивного удара. Но парадокс в том, что тренировать эту армию на крохотном клочке суши абсолютно негде. И вот тут Ли Кван Ю запускает ту самую операцию «Starlight» ("Звездный свет"). Он договаривается с Тайванем, и сингапурские танки и самолеты на десятилетия прописываются на тайваньских полигонах под самым носом у Пекина. Когда в КНР возмутились, Гарри Ли цинично пожал плечами: "Если мы уйдем оттуда, нам придется пустить к себе базы США. Вам оно надо?". Пекин предпочел сделать вид что стал слаб глазами. А почему? Да потому что именно Сингапур стал крупнейшим источником прямых иностранных инвестиций. На поступающие через нейтральный Сингапур деньги и технологии строили первые китайские свободные экономические зоны. Ссориться с главным инвестором из-за нескольких тысяч солдат на Тайване Пекину было экономически невыгодно. А когда в 1989 году, использовав расстрел демонстрации на площади Тяньаньмэнь как предлог, Запад ввел против Китая жесткие санкции и устроил ему международную изоляцию, Сингапур стал практически единственной «рукопожатной» страной, которая продолжала вести с ним бизнес, выступая адвокатом КНР на международной арене. Сингапур стал безопасным и надежным каналом связи как с Тайванем, так и с США. Сингапур же благодаря Китаю получал статус посредника, рынок сбыта и надежный геополитический щит, ведь преимущественно китайский по своей сути остров был окружен агрессивными к нему мусульманскими странами. Но чтобы окончательно превратить Мерлайона в уютный сейф для будущих китайских триллионов, и сделать крохотный остров комфортной переговорной площадкой, нужно опираться не только на «общие корни». Сингапур должен говорить на языке материкового Китая. В 70-е годы Гарри Ли просчитал: не стоит делать ставку на кого-то одного, Китай пойдет в рост рано или поздно, а США в любой момент может ослабеть и уйти из Азии. США далеко, а Китай же под боком всегда – географически. Но тут была одна небольшая проблемка. Она состояла в том, что 74% местных китайцев ни про какой путунхуа (он же – китайский мандарин) слыхом не слыхивали. Британская империя натащила для тяжелых работ китайцев из разных провинций. Они были ментально и культурно расколоты: говорили на диких южных диалектах — хоккиен, кантонском, теочу. Они сбивались в банды, презирали друг друга, не желая становиться единым целым. Для транснациональной идеи этот языковой хаос был недопустимой роскошью. И в 1979 году Ли Кван Ю врубил кампанию "Speak Mandarin". Без либеральных соплей, референдумов и оправданий в прессе. В один день на радио и ТВ законодательно запрещаются все культовые гонконгские сериалы и передачи на диалектах. Хочешь смотреть телек — учи путунхуа. За слово, сказанное на хоккиен в банке или госучреждении — мгновенный волчий билет и лишение лицензии. Детей в школах заставляли шпионить друг за другом и жестко наказывали за "домашнее" наречие родителей. Может, не очень демократично, зато весело и практично! Государственными языками города-государства по сей день являются английский (основной рабочий язык), путунхуа(китайский), малайский и тамильский (чтобы ублажить меньшинства). Все усилия по кастрации национальных языков наживую окупились сторицей. Сейчас для хитрого Мерлайона началось золотое время. Пока остальной мир увлеченно погружается в торговые и конвенциональные войны, Сингапур упивается своей ролью тихой гавани, легально подрабатывая теневым аватаром Поднебесной. Когда Вашингтон объявил Пекину технологическую блокаду, шустрый Мерлайон подставил плечо – и такие гиганты как TikTok, Shein прихватив с собой производителей чипов и электроники стремглав сменили прописку на сингапурскую. Они миролюбиво продолжают деятельность под прикрытием «международной независимой компании», перекачивая заработанные на западных рынках миллиарды в Пекин. Отличный схематоз, упакованный в лучших традициях британского права. Финансовый и логистический сектор острова вкусно и жирно кормится с обслуживания китайских потоков, превращая юани в «нейтральные» доллары, которым у санкционных комиссаров США нет вопросов. Сингапур как и Гонконг является крупнейшим в мире центром по клирингу и расчетам в китайских юанях, чтобы избежать вторичных санкций, китайский крупный бизнес и госструктуры проводят транзакции именно сюда. Азиатские банки в Сингапуре перековывают китайские юани в нейтральные финансовые потоки, которые потом спокойно переводятся в любую точку мира. Россию всегда попрекают количеством сбежавших олигархов, словно это какая-то уникальная вещь и приводят в пример Китай с «расстрелами». Видимо, CNN перечитали. Увы, ни одна страна не избежала этого печального явления. За последние несколько лет в Сингапуре произошел взрывной рост так называемых «семейных офисов» (Family offices) – закрытых частных фондов по управлению сверхкрупными капиталами. Значительная доля которых открыта беглыми миллиардерами из материкового Китая. Они пытаются спасти свои кровные одновременно от «жестокого диктатора Си» и его идей «всеобщего процветания» и от жадных ручек хищного Запада. Именно поэтому, когда меня в очередной раз спрашивают: «Так чей в итоге будет Сингапур?», могу лишь цинично усмехнуться. Этот город-государство изначально создавался не для того, чтобы выбирать чью-то сторону или хранить кому-то верность. Это искусственное образование, служащее в качестве КПП на главной морской артерии планеты и комфортная комната для переговоров, где злейшие враги могут делить мир. Сингапур не будет воевать или вписываться в альянсы. Он будет улыбаться Вашингтону, гарантировать преданность Лондону, но его китайский рыбий хвост будет ловко загребать под себя китайские юани. В геополитической логике малых государств выживают не самые честные или преданные. Выживают те, кто умеет ловко лавировать между сверхдержавами, вовремя прощаясь с любыми иллюзиями или привязанностями. Слишком медлительные и нерешительные неизбежно теряют свой голос, превращаясь в лучшем случае, в застывшие тени на обочине чужого успеха. В этом плане сингапурский Мерлайон – признанный мастер. Не важно кому он улыбается сегодня. Важно то, что его китайский рыбий хвост ловко загребает под себя юани Поднебесной, оставляя прошлое далеко за кормой. Но и Пекин никогда не должен забывать: венчает этот хвост всё та же холодная и расчетливая британская голова. Комментарий автора: Данная статья продолжает авторский цикл статей о Сингапуре. © Copyright: Душа Шахини 1, 2026.
Другие статьи в литературном дневнике:
|
