Война меняет человека офицер СВО— о своей повести, посттравматическом синдроме и проблемах возвращения с фронта. Четыре года на передовой, гибель близких товарищей и книга, написанная по ночам, которая стала терапией от посттравматического синдрома. Действующий начальник штаба артиллерийского дивизиона под псевдонимом РОМ.АН написал повесть «Николай» — честный взгляд на то, как война меняет человека. Книга стала попыткой осмыслить психологические изменения, с которыми сталкиваются бойцы при возвращении к мирной жизни. В эксклюзивном интервью RT автор рассказал об изнанке фронтового быта, разнице в восприятии мира гражданскими и военными, а также о том, почему простое человеческое «спасибо» в тылу порой важнее любых государственных льгот. «Стал забывать имя» — Как вы оказались на СВО и какая у вас там специальность? — Меня призвали осенью 2022 года в качестве рядового. До мобилизации я работал управляющим рестораном, затем менеджером проектов в рекламе, даже сам снимался в роликах известных брендов. В 2023-м стал начальником разведки артиллерийского дивизиона и получил первое офицерское звание. С начала 2025 года и по сей день служу в должности начальника штаба артиллерийского дивизиона. В общей сложности воюю уже почти четыре года. За это время так привык к своему позывному Казанова, что стал забывать, как меня зовут. На вопрос, почему именно такой позывной, всегда шучу: «Потому что очень красивый». Поэтому когда написал повесть, то подписался РОМ.АН — это и псевдоним, и моё имя, которое дала мне мама. — Как родилась идея написать книгу и сколько времени ушло на работу? — В декабре 2025 года погибли два моих близких боевых товарища. В голове крутилось много мыслей. Я решил записывать все беспорядочные суждения, выкладывая их из головы на бумагу, чтобы постепенно её освобождать. Писал в основном по ночам, когда было посвободнее со временем, и справился за один месяц — в январе 2026 года. Затем всё структурировал, добавил объединяющего персонажа со своей историей и отправил жене, чтобы поделиться. Жена убедила меня найти издательство и издать полноценную книгу, что заняло примерно пять-шесть месяцев. У каждого героя повести есть прототипы, поэтому для многих она покажется узнаваемой. «Отсылка к святому Николаю» — О чём ваша повесть и как вы собирали материал? — Это попытка осмысления темы «человек и война» и призыв к военнослужащим обращаться к психологам. Восприятие военной жизни показано с разных сторон, а истории бойцов помогают другим узнать в них себя. Даже если нет явных симптомов ПТСР, таких как плохой сон или повышенная тревожность, проблема всё равно существует и затрагивает окружающих. Для гражданских людей это возможность взглянуть на военных как на людей, у которых есть свои проблемы и переживания. Мне довелось видеть всё и глазами бойца, и глазами офицера младшего звена и командного состава. Поэтому я могу рассмотреть одну и ту же ситуацию с разных ракурсов. — Кто такой психолог Николай и почему именно он стал главным героем? — Психолог Николай — связующее звено между всеми военнослужащими, так как хотелось показать СВО с разных сторон, а не рассказывать историю, прожитую одним человеком. Изначально все главы с историями военных были названы по грехам: гордыня, уныние, похоть и так далее. И была явная отсылка к святому Николаю как посыл, что спасение можно найти через помощь психолога или обращение к религии. Но редактор настоял на изменении названия глав и остались лишь отсылки к чудесам Николая Чудотворца (остановка бури, помощь бедным). Эта история описана для того, чтобы военнослужащие осознавали, что в тылу происходят своего рода «боевые действия» и гражданские тоже прилагают усилия для защиты людей. «СВО — это часть нашей истории» — С какими проблемами сталкиваются бойцы при возвращении к мирной жизни? — Все люди разные, нельзя объединить их одним диагнозом. Кто-то беспокойно спит, кто-то безостановочно ест, кто-то ставит себя выше других и считает, что теперь ему все должны. Я думаю, что благодаря взаимодействию с родственниками в социальных сетях получается смягчить последствия ПТСР и оставаться более-менее социализированными. Но адаптация к мирной жизни всё равно занимает определённое время. Война меняет человека. Другой темп жизни, обстоятельства, в которых в обычной жизни он мог бы и не оказаться, накладывают отпечаток. Некоторые люди становятся жадными из-за недостатка ресурсов и оттого, что не готовы делиться ими. Кто-то может впасть в уныние, бесконечно прокручивая в голове утрату товарищей. — Почему вернувшиеся с фронта люди закрываются дома и избегают старых друзей? — Если мы не говорим про крайние случаи, когда человеку необходима уже психиатрическая помощь, а разговариваем про более бытовые вещи, то у человека, вернувшегося с фронта, другой порог эмоционального восприятия. Возьмём ситуацию, когда дрон врезается в здание. Гражданский человек будет полгода эмоционально рассказывать всем, что видел это своими глазами. А военный отметит: «Не в меня, ну и ладно» — и забудет через пару дней. И для того, чтобы вернуться к общим темам и эмоциональному взаимодействию, нужно время. У кого-то раньше, у кого-то позже, но это проходит. — Зачем мирному тылу знать правду о войне? — Понятие «мирный тыл» слишком общее. Если мы говорим про людей, которые помогают фронту, в книге описаны некоторые подробности, о которых человек может просто не задумываться. К примеру, о сложностях постановки на учёт гуманитарной помощи. Если мы говорим о людях, не интересующихся спецоперацией, то это возможность эмпатийного взаимодействия с бойцами. За четыре года я видел свою жену и детей всего восемь раз по 15 дней. Когда меня мобилизовали, дочке исполнился всего один год, а ещё через год — там, на расстоянии — у нас родился сын. Сейчас дочке пять лет, сыну три года, и я, по сути, вообще не знаю, как растут и меняются мои дети, хотя даже на огромной дистанции стараюсь сохранять с ними крепкую связь и любовь. — Насколько необходимо художественное осмысление СВО? — Специальная военная операция — это часть нашей истории, которую надо осмыслить, понять и принять. К тому же считаю, что художественное осмысление СВО недостаточно востребовано. Люди, живущие исключительно мирной жизнью, всячески стараются отгородиться от этой темы. Те, кто находится в гуще событий, заняты другим делом. И широкий интерес проявится после окончания спецоперации, когда бойцы, как носители историй мужества и героизма, будут привлекать внимание к данной теме. «Сказать спасибо» — Какие проблемы после окончания СВО для жизни ветеранов и для общества вы видите? — Если государство, лидеры мнений и общество примут активные меры по адаптации, многих негативных последствий удастся избежать. Знаю, люди опасаются, что бойцы будут возвращаться с боевым опытом, не смогут найти достойную работу и будут организовывать ОПГ. Вот только от военных я слышал исключительно желание вернуться домой, к семье, а чем заняться, они и сами найдут. Лидеры мнений, которых большинство бойцов читают и к которым прислушиваются, могли бы провести небольшой опрос. Например, первый вопрос звучал бы так: если вы военный, считаете ли вы, что бойцам необходимо обратиться к психологу? Второй: если вы военный, считаете ли вы, что именно вам нужна в последующем профессиональная помощь для адаптации? Уверен, что многие ответят на первый вопрос положительно, но себя будут считать исключительно здоровыми. Государство должно обеспечить ветеранов необходимым количеством психологов. А задача общества — принять бойцов, сказать спасибо, где-то проявить терпение, где-то заботу, постараться поставить себя на их место. Основное бремя всё равно ляжет на ветеранов, которые должны осознавать, что на их плечах большая ответственность и от их действий зависят не только их жизни, но и будущее семьи, детей и окружающих. — Какие пути и решения вы предлагаете в своей книге? — Единственный путь, который я предлагаю в книге, — это пойти к психологу. Потому что в случае, если бы я стал описывать, как можно справиться с тем или иным недугом, человек бы просто прочитал и решил, что он уже знает, что необходимо сделать, и в походе к профессионалу нет необходимости. Из заметок психологов я узнал, что участников СВО можно разделить на категории, у каждой из которых есть свои уязвимости: у профессиональных военных — конфликт с несправедливыми приказами, у добровольцев — разочарование в идеалах, у мобилизованных — тоска по семье. Хотя я считаю, что за несколько лет все мы смешались и самая главная проблема теперь — это несправедливость окружающего мира. Несправедливо, что командиром может быть офицер, который 15 лет назад окончил военную кафедру и опыта руководства людьми у него нет. Несправедливо, что одни воюют без ротаций, а другие ездят отдыхать в Европу и рассказывают, как у них всё хорошо. Надо принять, что мир несправедлив и единственное, на что человек может повлиять, — стать счастливым самому и сделать таковыми окружающих. — Почему для бойца обычное человеческое «спасибо» важнее любых льгот? — Потому что мы верим, что наше дело правое. Мы боремся за свою страну и её жителей. И, возвращаясь домой, приятнее слышать, сидя где-нибудь в очереди в больнице, что тебя пропускают без очереди из благодарности, а не по принуждению, со словами: «Опять эти, надо пропустить». Что толку от скидки в 5% на билет, если кассир будет это делать с таким лицом, будто ты заставляешь его оплатить из своего кармана и лишаешь его детей игрушек. Зачастую скидку предоставляет государство или бизнесмен, но бойцы взаимодействуют с продавцом, который выражает своё недовольство, и от благого намерения остаётся неприятный осадок. К сожалению, не все понимают, что могли бы оказаться на фронте, если бы человек, стоящий перед ними, не занял их место в окопе. К тому же, говоря спасибо, мы обращаемся с добрым пожеланием: «Спаси тебя Бог». И ничего не может быть важнее этого.
|
