Хождение новгородца Микулы Гладышева за каменный пояс
1. Казнь на людной площади или кровавое Рождетво
Последнее,что увидел боярин перед тем, как топор хряснул по шее с набрякшими жилами, - ворона, сорвавшегося с креста над куполом колокольни.Казнимый даже услышал хриплый крик птицы,будто это была его несогласная с самочинной расправой душа.Удар топора отозвался гулом в чутком колоколе.С хрустом пройдя между позвонками, тяжёлая секира вошла в чурку и ,вонзившись поперек концентрических годичных колец,застряла в ней, остановив время.
То был не боевой топор,с какими новгородцы ходили при Александре Невском на шведов и тевтонов. Не стрелецкий бердыш,какими гнали теперь служилые к синь - морю разучившихся воевать ливонских рыцарей,выбивая их из скалящихся гнилыми зубами былого могущества каменных замков.То был спроворенный искусным новгородским кузнецом Микулой Гладышевым топор,подобный тем ,кои ковал он для базарных рубщиков мяса на Торговой стороне города.Вот и происходящее сейчас на площади,где стоял Микула, стиснутый со всех сторон в толпе посадского люда,казалось ему чем - то вроде ярмарочного вертепа.И восседающий на покрытом узорчатым ковром седалище царь в опричном облачении,и в цвета вранова крыла, подобном монашей рясе охабне, Малюта Скуратов,и Григорий Грязнов,и сын самодержца Иван,которые на расстоянии казались кузнецу черными птицами на лебединой чистоты снегу,сливающимися с непорочной белизной белокаменным облаком парящего в вышине над происходящим Софийского собора.Мнилось,сорвется, нажравшись мертвечины, с насеста стая налетевший воронов, вертепщик упрячет в берестяной заплечный кузов своих кукол - и пройдет это наваждение.Но страшная грёза не исчезала,а длилась, разрастаясь, как кошмарный похмельный сон, обретая все более уродливые и пугающие формы, как воск на дне плошки под взглядом ворожеи -гадалки.
Намедни, возглавляя опричное войско,обряженный в монашеский куколь, сек Иван Васильевич обоюдоострым мечем монаршьего слова сгрудившихся на мосту ,устремляющихся спастись в детинце церкви посадских и,говорят,к седлу его лошади как и у всей этой врановой стаи были приторочены метла и собачья голова.Царь хлестал толпу словами, а опричники булавами. И сыпались в незамерзающий Волхов и стар и млад, и мужичек бородатый и дева дивная в собольей шапке, как было то сто лет тому назад еще при деде Иоанновом Василии III. И лилась кровь рекою, как то творилось допреж того, ещё при Владимире , когда Путяята и Добрыня крестили Русь огнем и мечом. Ох, не к добру!
Царские регалии Иоанн вез за собой на санях в кованном сундуке и возложив их на себя поверх рясы подобием тяжких вериг во время торжественной речи на соборной площади тут же от них освободился, будто вылупляющийся из яйца дракон отбрасывал сковывающюю его движения скорлупу. И вся - то эта расправа над свыкшимися с вечными вольностям новгородцами,была для самодержца чем - то вроде епитимии поста перед рождеством и он говел, совершая иноческий подвиг.И всё, что творилось сейчас на здесь, подле наскоро сколоченного из кривых досок эшафота было тем благоговейным говением. Да! Не католик он,не униат,чтобы по храмам игрушечные вертепы с вылепленными из воска,раскрашенными Марией,Младенцем ,ослом,волом ,волхвами и Вифлеемской звездой забавляться. Не лютеранин, чтобы, бубня молитву , созерцать четырехконечный крест с распятым на нем голым пророком с терновым венцом на голове.Шестиконечный крест, коим встретил помазанника на мосту через Волхов архиепископ Пимен был усыпан самоцветными каменьями да и сам архиерей в литургическом облачении больше напоминал златого идола, нежели православного нестяжателя. Этот лже-волхв удумал прилепить царю ослиные уши, но у самого на лбу воловьи рога вылезли, яко у католического Моисея в Риме, чью скульптуру , толковал царев духовник протопоп Сильвестр изваял убивец Микельанджел.Всё то в устроении дел Пимена оказалось , как тулуп вывернутый на изнанку во время каледований на Святки. Все переиначил лукавый Пимен, обращая в ересь! Кал еси, гной еси. Вот пошто лепо было государю нашему, Ивану Васильевичу устроить кровавые роды Великого Московского Царства.Вот отчего отпихнул самодержец попа с его крестом, возопив:"Злочестивец! В руце твоей не крест животворящий, сиречь оружие убийственное!
И вот теперь воспроизводя словесы сии на кожах не ведаю, не соскоблит ли их последующий переписчик, дабы изготовить палимпсест. Не перепишет ли чего,обуянный крамолами,начитавшись про кары насыланные небесами у Иоанна Богослова и про три коня,и про меру в руце одного из всадникков Армагеддона,и про извивающуюся из чаш кипящую серу,и про Звезду Полынь.Не приврет ли чего? У страха глаза велики,а людская молва,как морская волна- подул ветерок - рябь по покрову вод малая пошла морщью,катится вал,вырастая и вот уже зверем ревёт буря и валы -громады топят корабли- скорлупки. О,разум мой! Ты подобен рваной парусине на надломленной рее,а в трюме утлой посудины катается последняя бочка с водой,чтоб не погибнуть от жажды в беспредельности моря-океяяна акаянства нашего,а всю пеньку ,весь воск,все меха драгоценные давно уж выброшены за борт,чтоб не тянули на дно и копошаться там крабы-сборщики податей из мытарей, доедая меды, изливающиеся из боченков. Да кабы только крабы, а то и похожие на отощавших побирушек сельди, и растопыренные купчихи-камбылы и подобные толпам ярмарочным креветки. А то и сам киит-левиафан вынырнет из глубин и грозит поглотитььмненя вместе с моей монастырской кельей, кожами, гусиным пером, чернилкою и свечей - трепетуньей.И обьяли меня воды до самой души моей. И накатывает вал безумия так, што тень на стене обоччь образа Спасова мнится корчающимся на адском огне чертом. Самого,едва руль удерживающего того гляди смоет за борт.Да и сколько раз возвращались купцы новгородские из дальних плаваний едва живые,а иные и гинули в морской пучине.Но сгинуть в бездне гнева царского не чаяли,потому кау торговали по совести и мзду государеву платили исправно.За што ж вчерась в лавках и лобазах купеческих устроился разор и поругание? За какие прегрешения накидывали петли вервия на ноги и волочили за санями и купца,и боярина? Ворвавшись в домы насиловали жен и дочерей и ,как иудеи филистимлякам,говорят, животы беременным вспарывали.Хоть я сего и не зрел и могли приврать писаря-агиографы ,ополчась в ответной гневливости.И чего тока не наслушался еси я в трактире на Гончарном конце! Мол вранова опричная стая,наказывая нас за ересь сношения с лютеранами, устроила на Святки потешные калядки.
Мало им был оскаленных собачьих голов и метл,притороченных к седлам! С рогатыми козлиными черепами на жердях,в скоморошных масках с космами и бородами из мочала врывались в божьи храмы и сгребали в мешки утварь,иконы,чаши причастные,напевая:
Каляда; Калияда,
всем предателям беда!
Нахера нам архиерей,
на правеж его скорей!
Попадья-то -
што бадья,
пустить её по морю
свататься с поморами!
...Стая опричных вранов налетела на град внезапно,не предупреждая.И наполнился наш Иерусалим стонами, ка при нашествии Навуходоносора, и ободдранный донага господин Великий Новгород из господина обратился в последнего простолюдина.В трактирах судачили,что разор и кровопролитие в Москве и в Подмосковье таковы,будто Мамай прошел со своими беспощадными темниками,словно и новая жена царя - черноволосая ведьма ,черкеска Кученей к тому как - то причастна. Што и она аки крылатый демон вилась над трупами, когтя и рвя их клювом железным. Што и бабка царева - сербка Анна - приложила к тому руку чернокнижествуя и колдуя, а вовсе не замаливали грехи в монастыре на Белом озере. Колдовала старая,как и во время большого Московского пожара снова обращаюсь в сороку и ,обмакивая крыла в крови убиенных младенцев воспламеняла посады каплями крови той.Много о чем шептались,уже боясь произносить вслух.Да и с чего это вдруг добрый,покладистый царь озверел после смерти оставившей ему двух малолетних сыновей царицы - голубцы?С какой -такой оказии мстил оклеветанного за отравление Анастасии,сослав своего любимца советника Адашева в Дерпт,где его заточили в сырой подвал доколе он там и не сгинул.А пошто спешно спровадил на Соловецкие острова наставника и советника протопопа ,сочинителя "Домостроя" Сильвестра? Разогнал избранную Раду, будто стрельбой из рогатки стаю воробьев мальчонка -забияка и изорвал в клочья новый судебник, в коем было прописано судить по совести и справедливости, да и много ещё чего натворил ,беснуясь в ярости.
... Ловкий палач притулил топор в окровавленной чурке ,наклонился и схватив голову за волосы поднял её над толпой ,демонстрируя царю свою искусную работу.И толпа ахнула,вторя крикам взвившейся к в морозную склень небес стае вранов.Губы отсечённой башки шевелились,голова что- то говорила,словно силясь сообщить собравшимся что - то важное.Что же? Разгадывать шевеление губ обезьязыченных мог Микула ,тому научила его бабка, потому как была замужем за мужем , преданным этой экзекуции для чересчур языкастых. А губы казнённого ,из под которых сверкнули на солнце оскаленные зубы, сложились в слово " Ирод!"
Будто намереваясь перекричать это беззвучное послание,вскочил с походного трона самодержец и прокаркал:
- Будете допреж того знать ,холопья,как измену с крамолой чинить грамотами подметными!Вот -оно, писаное рукою Пимена прошение Жигмунту -Августу,с молитвами принять землю Новгородскую и Псковскую в Речь Посполитую! Видано ли!Али мало вас дед мой сек, предателей!
Грязной тряпкою в руке царя трепыхался раскрутившийся свиток пергамента.
И только ему самому было известно-грамота сия подлый подлог. Што писана она вороватой рукою варнака Петрухи и спрятана за образом Богородицы в соборе, где и найдена была при обыске.
Вот завершаю я свою повесть. И даже если не было никакого моего хождения за Уральский камень и кости мои лежан на дне моря Варяжского рДом с с обломками кораблей времён Рюрика и краб тащит янтарный камушек в пустуглазницу моего черепа. И мысли мои - это обросшая ракушками кость надбровного свода и шевелятся раскрывая и закрывая створки мидии,цедят воду солёную былого.Так вот лежат,обрастая водорослями, мои кости на дне морском,подобно тому,как покоятся на дне Иртыша останки Ермака Тимофеевича.И шныряет меж ними ерш- шетинник и обсасывает кости похожий на стременного атамана - ясачника налим.И просвечивают в темноте жареный послам Ермаковым Иоанном Васильевичем панцыпрь.И даже если ничего того ,что поведал я не было,то могло быть .Што такое жизнь моя.,лово мое? Зудение комара,напившегося царской крови.И то насекомое заключено в янтарный шарик,который гоняет внутри моего пустого черепа клешнею неугомонный краб.Скоко у
Посекли народу и утопили в Волхове оголтелый опричники? А ско вам лепо - стока и напишу.Лишние роли,они как колеса на телеге воображения.Одиньноль - ни то ни че.На двух только древние цари в колесницах на ристалища мчались,с,.Три - а куда на них уедешь? Так што четыре - в самый раз.Потому как пятое - совсем не сказано.Да и для четырех нулей в Новгороде народу маловато было.Но вот Илия пророк на горе Кармилисколько порубил волхвов Иезавеьевыэ? А Самсон - филистимлян - ослиной челюстью.А чем Море Грозный ,самодержец всея Руси хуже !
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
