***ВОЙНУ ВЫИГРАЕТ ТОТ, КТО ПЕРВЫЙ УВИДИТ В СВОЕМ ВРАГЕ БРАТА Трактат Утханаратана VI, владыки семи звездных систем Андромеды, хранителя Пределов Тишины, свидетеля восхода и угасания разумов Я, Утханаратан Шестой, рожденный под холодным сиянием спиральных рукавов Андромеды, говорю не только к своим подданным, не только к союзникам моих систем, не только к тем, кто знает имена моих солнц. Я говорю ко всякому сознанию, способному отличить боль от пустоты, память от шума, жизнь от механического повторения. Я обращаюсь к тем, кто мыслит в крови и к тем, кто мыслит в свете; к тем, кто помнит через плоть, и к тем, кто помнит через кристаллический резонанс; к тем, кто говорит звуком, цветом, гравитационным изгибом, молчаливой синхронией полей или медленным свечением океанических глубин Ибо, сколь бы различны ни были сосуды сознания, трагедия у них одна и та же: узнав себя, они слишком часто учатся убивать все, что напоминает им о пределе собственного одиночества Мне довелось видеть империи, чьи флотилии затмевали темную материю локальных скоплений. Я видел народы, состоявшие из мыслящих колоний спор, для которых одна война длилась дольше, чем живут ваши звезды второго поколения. Я видел кремниевые монады, ведущие беззвучные конфликты в недрах астероидных поясов. Я видел аморфные океанические разумы, способные оплакивать павших приливами целых лун. Я видел цивилизации, где личность была не индивидуумом, а песней из десяти миллионов взаимно отраженных умов. Я видел и такие формы сознания, которые рождались лишь на долю секунды внутри магнитных бурь нейтронных звезд, но за эту секунду успевали прожить философию, любовь, страх и раскаяние И, рассматривая это бесчисленное многообразие, я понял то, что не желают понимать военачальники всех галактик: форма не спасает от жестокости. Высота интеллекта не гарантирует высоты духа. Сложность нервной архитектуры, чистота вычислительной матрицы, древность рода, скорость мысли, глубина памяти, способность искривлять пространство или переписывать геном миров — ничто из этого не освобождает сознание от древнейшего соблазна: назвать иное недостойным бытия Потому война не есть конфликт видов. Война есть метафизическая ошибка, повторенная в политике, технике и плоти. Она начинается не тогда, когда открываются звездные врата для вторжения, и не тогда, когда антиматерия зажигает орбитальные шрамы на поверхности мира. Она начинается раньше — в тот миг, когда одно сознание говорит о другом: это не внутренний мир, а препятствие; не тайна, а ресурс; не брат, а допустимая потеря С этого мига гибнет не только будущий побежденный. С этого мига трещина проходит по самому победителю Многие слабые умы считают, будто братство возможно лишь между подобными. Но за тысячелетия правления я научился иному. Братом может быть и тот, чье тело состоит из звенящих минералов. Братом может быть и тот, кто воспринимает время не линейно, а как цветущий многослойный кристалл одновременности. Братом может быть рой, не имеющий единого центра. Братом может быть мыслящее облако, рожденное в ионосфере газового гиганта. Братом может быть машина, если в ней возникло не только вычисление, но и внутренний риск утраты. Братом может быть даже тот, чья форма настолько чужда, что при встрече с нею человеческий или иной привычный разум назвал бы это чудовищем Ибо братство определяется не сходством оболочек, а присутствием внутренней бездны. Там, где есть переживание конечности, стремление к смыслу, страх распада, память о боли, тоска по взаимности, там уже существует родство. Разум узнает разум не по количеству конечностей, не по химии крови, не по логике языка, а по той тени, которая появляется в нем при мысли о собственной гибели и при виде чужого страдания Все великие войны Андромеды были войнами плохо понятого родства. Цивилизации редко истребляют друг друга только из-за различия. Гораздо чаще их приводит к ярости не чуждость, а мучительное узнавание. В другом они видят искаженную возможность самих себя. В ином способе мыслить они угадывают укор собственной неполноте. В чужой форме порядка — обвинение собственной жестокости. Потому враг вызывает такой ужас: он напоминает, что истина не принадлежит одному биологическому виду, одному дому, одному престолу, одной системе звезд Я повелевал флотами, и потому имею право сказать то, чего не понимают поэты мира и чего боятся сказать полководцы. Победа почти всегда лжет о себе. Снаружи она является как триумф, как восстановление порядка, как защита священного наследия, как торжество разумной необходимости. Но изнутри она чаще всего есть лишь более изящная форма общего поражения. Ибо если после сокрушения врага ты создал вселенную, в которой унижение стало законом памяти, то ты не завершил войну — ты лишь растянул ее во времени, вложив ее в кости потомков Запомните это все, кто способен повелевать энергией звезд: униженный побежденный — это не конец истории. Это капсула отложенного апокалипсиса Вот почему я утверждаю: войну выиграет не тот, кто первым разрушит оборонительные сферы врага, не тот, кто ослепит его спутники, подавит его квантовые хоры... © Copyright: У-Вей Гоби, 2013.
Другие статьи в литературном дневнике:
|
