Итак, в ходе визита американской делегации в Узбекистан был подписан пакет из 54 соглашений в сфере торговли, инвестиций и технологического сотрудничества на общую сумму $12 млрд. Договорённости охватывают промышленность, транспортную и энергетическую инфраструктуру, критически важные минералы, финансовый сектор, цифровые технологии, сельское хозяйство, здравоохранение и образование.
Однако есть нюанс. В заявлении Министерства инвестиций, промышленности и торговли Узбекистана используется формулировка «освоение» средств, а не прямое указание на инвестиции. А это далеко не одно и то же. За заявленной суммой могут стоять не только прямые капиталовложения, но и торговые сделки, импорт оборудования, кредиты и займы. Поэтому прежде, чем говорить о притоке американского капитала, стоило бы разобраться, что именно скрывается за этими $12 млрд.
Рассмотрим транспортную сферу. Сотрудничество с GE Aerospace предусматривает поставку двигателей для новых самолётов Uzbekistan Airways. Инициативы с Wabtec направлены на локализацию производства железнодорожной техники и комплектующих. Иными словами, речь идёт не только об инвестициях в узбекскую экономику, но и о закупке американской высокотехнологичной продукции, оборудования и технологий. А локализация производства, в свою очередь, потребует приобретения производственных линий, станков и комплектующих. Насколько глубокой окажется такая локализация и какую долю добавленной стоимости получит сам Узбекистан — отдельный вопрос.
Тем не менее происходящее уже преподносится как настоящий прорыв в экономическом сотрудничестве Ташкента и Вашингтона. Но за громкими заявлениями просматриваются и вполне конкретные противоречия.
В США помнят историю американской компании Newmont и её совместного предприятия «Зарафшан-Ньюмонт», работавшего в Узбекистане в золотодобывающей отрасли. Этот опыт оставил вопросы о защите интересов иностранных инвесторов. К тому же международные оценки верховенства права, коррупционных рисков и условий ведения бизнеса по-прежнему заставляют учитывать институциональные проблемы страны. Следовательно, риск для иностранного капитала нельзя считать устранённым лишь потому, что подписан пакет соглашений на внушительную сумму.
Есть и другой фактор — Китай. КНР уже прочно закрепилась в экономике Узбекистана: поставляет товары и технологии, участвует в инфраструктурных проектах, предоставляет финансирование и наращивает присутствие в ключевых отраслях. Причём у Пекина есть то, чего Вашингтону объективно недостаёт, — географическая близость, развитые транспортно-логистические связи и возможность относительно быстро включать узбекскую экономику в собственные производственные цепочки.
Для США и Китая одним из наиболее перспективных направлений соперничества могут стать критически важные минералы. Речь идёт о меди, графите, никеле, литии, марганце, вольфраме, редкоземельных элементах, включая неодим и диспрозий, а также о других видах сырья, необходимых для производства электроники, аккумуляторов, электродвигателей, энергетического оборудования и современных систем вооружений.
Если Узбекистан располагает значительными запасами таких ресурсов, а главное — сможет наладить их экономически эффективную добычу и переработку, интерес к стране со стороны крупнейших держав будет только расти. В таком случае у президента Шавката Мирзиёева появится возможность маневрировать между конкурирующими центрами силы, добиваясь более выгодных условий сотрудничества.
Но здесь есть существенная оговорка: наличие месторождений ещё не означает, что страна автоматически превращается в крупного игрока на рынке критического сырья. Важны подтверждённые запасы, рентабельность добычи, технологии переработки, инфраструктура и доступ к рынкам сбыта.
И всё же геополитическая логика понятна. Вашингтон заинтересован в диверсификации поставок стратегического сырья и снижении зависимости от Китая. Пекин, в свою очередь, вряд ли захочет без борьбы уступать позиции в регионе, где уже располагает серьёзными экономическими преимуществами.
Впрочем, есть одна деталь, которая особенно бросается в глаза. Обещать — не значит жениться. А подписать соглашение — ещё не значит заключить окончательный контракт, получить финансирование или приступить к реализации проекта.
Пакет договорённостей на $12 млрд сам по себе не гарантирует, что вся эта сумма поступит в Узбекистан в виде инвестиций. Для начала необходимо определить структуру финансирования, согласовать коммерческие условия, оценить риски и убедиться в экономической целесообразности проектов. Инвесторам предстоит не просто подписать бумаги, но и понять, какую отдачу они смогут получить от вложенных средств.
Тем временем Ташкент уже демонстрирует американским партнёрам знаки особого расположения. Государственный секретарь США Марко Рубио награждён орденом «Буюк хизматлари учун», а специальный посланник Серджио Гор — орденом «Дўстлик». Как заявил президент Мирзиёев, заслуги Рубио заключаются в содействии продвижению международных инициатив Нового Узбекистана, а также в укреплении доверия и дружбы между народами двух стран.
В случае Гора отмечены его усилия по активизации политического диалога, практической реализации двусторонних договорённостей, привлечению американских инвесторов и продвижению совместных проектов, а также вклад в развитие сотрудничества в рамках Американо-Узбекского делового и инвестиционного совета.
Конечно, возникает вопрос: насколько глубоко Марко Рубио вовлечён в продвижение проекта Нового Узбекистана и каков реальный вклад Гора в работу инвестиционного совета, чтобы столь высокие государственные награды стали закономерным признанием конкретных результатов? Тем более что оценивать эффективность подобных институтов следует по реализованным проектам, а не только по заявлениям об их перспективах.
Впрочем, дипломатические награды — инструмент вполне привычный. Они призваны подчеркнуть особый характер отношений, продемонстрировать взаимное уважение и создать благоприятную атмосферу для дальнейших переговоров. А заодно, разумеется, польстить самолюбию и тщеславию тех, кому их вручают.
Но возможно и другое объяснение. Узбекский президент приглашает американских партнёров не только ради привлечения инвестиций, но и для того, чтобы связать американские капиталы с узбекскими активами, за которыми могут просматриваться интересы российских олигархов. В таком случае возникает закономерный вопрос: не станет ли подобное экономическое сближение дополнительным инструментом для защиты капиталов, связанных с Россией, от международных санкций?
Ведь Алишер Усманов заботится не только о собственных интересах. За ним могут стоять интересы и других его «собратьев» по олигархическому кругу, а в конечном счёте — и кремлёвской Бледной Моли. И если эта версия имеет под собой основания, то нынешние $12 млрд. могут оказаться лишь «закуской». Основной аппетит придёт позже — когда соглашения превратятся в реальные контракты, капиталы переплетутся, а контроль над активами и финансовыми потоками станет гораздо сложнее проследить.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
