Марафон Поллака как агония цивилизации Шпенглера
Культуры и цивилизации загнанные в марафоне
1. Биологическая петля марафона
Если принять главный тезис Освальда Шпенглера о том, что Культура и рожденная ею Цивилизация — это живые сверхорганизмы, то мы обязаны признать и следующее: они неизбежно наследуют все базовые конструктивы и пороки биологического тела. Они точно так же смертны, подвержены болезням, старению и угасанию воли к жизни.
В этой оптике замкнутый танцевальный зал из фильма Сидни Полака «Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?» предстает не просто метафорой упадка, а зловещей миниатюрной лабораторией человеческого общества на его финальной стадии. Это наглядная модель шпенглеровского сверхорганизма, который уже перешагнул зенит своего развития и вошел в терминальную фазу цивилизационного марафона.
Здесь, на душной арене под софитами, есть свои «кутюрье» — циничные шоумены-организаторы, диктующие правила и фасоны этого смертельного танца. Здесь есть и участники — плоть от плоти христианской культуры, которая на наших глазах переживает стремительную деградацию. Лишившись живого религиозного духа, она осыпается, как сухая штукатурка, обнажая первобытный скелет. Мы видим, как великие смыслы Нового Завета на этой изнурительной дистанции сжимаются и упрощаются до уровня примитивных племенных табу и тотемов («продержись ради еды», «не падай, иначе растопчут»).
Это коллективное безумие участников, бегущих по кругу ради призрачного приза, отражает механический ритм мегаполисов Нового Вавилона. Когда живая душа культуры мертва, а биологическое тело цивилизации истощено и загнано в тупик, финал становится предрешенным. Лаборатория Полака показывает нам страшный итог: доведение человека до добровольной эвтаназии, когда выстрел милосердия в упор видится единственным спасением от бесконечного и бессмысленного бега.
2. Загнанные кочевники асфальта
На изнурительном марафоне Поллака перед нами предстает именно то человечество, которое Освальд Шпенглер описывал как финал любого цивилизационного цикла. Мы видим толпу людей, лишенных корней, традиций и внутренней одухотворенности.
Здесь уместно вспомнить жесткий диагноз немецкого философа: «Цивилизация есть неизбежная судьба культуры... это завершение и исход, которые следуют за развитием с высшей необходимостью». Танцоры на арене больше не развиваются — они завершают свой путь. Они превратились в то, что Шпенглер называл «новыми кочевниками, бездомными жителями мегаполисов», для которых гигантский танцевальный зал стал прообразом бездушного всемирного города. В этих людях, по шпенглеровскому определению, «духовная масса заменяется масой текучей, лишенной традиций».
Всмотритесь в лица участников, бегущих под крики ведущего. Их христианская культура, веками взращивавшая понятия сострадания и личного спасения, на этом паркете сжимается до чисто механического выживания. Живая душа испарилась, остался лишь сверхорганизм, подчиненный законам биологического износа. Наступает фаза, которую Шпенглер охарактеризовал как «окостенение и смерть некогда живого тела». Танцоры двигаются на автопилоте, их движения автоматизированы, а цели примитивизированы. Это уже не танец — это агония цивилизации, которая растратила свой внутренний смысл и превратила остатки великой культуры в набор первобытных рефлексов
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
