Шпенглер. Закат Европы и коперниканский переворот. Часть 2
Эпиграф:
«Культуры и цивилизации — это органические формы исторической жизни на планете. Они наследуют всё многообразие живой природы и развиваются под суровым влиянием географического и климатического детерминизма. Их судьбы чеканятся эпохами великих оледенений, дрейфом материков и планетарными катастрофами, проходя через те же вечные циклы: от робкого зарождения и пышного процветания до неизбежного упадка, деградации и полного исчезновения в пучине веков».
Предисловие
Цивилизация как цветок эпифитной орхидеи — или нечто закостенелое, постепенно отмирающее, подобное описанному в «новомодном» философском труде Освальда Шпенглера?
Многократно переосмысленное и культурно доминирующее понятие «цивилизация» в европейской интеллектуальной традиции глубоко противоречиво. И именно это обстоятельство заставляет автора еще раз задуматься: не в самой ли этой традиции скрыт ключ к тем тектоническим разломам, которые определяли историю последних веков? Ведь европейская трактовка цивилизации формировалась одновременно с колониальной экспансией, индустриальной гонкой и диктатом «универсальной» модели прогресса. В ней всегда присутствует скрытая установка на собственное превосходство и право надзирательства.
«Новомодность» идей Освальда Шпенджера (1918–1919 гг.) сегодня имеет право на новое, суверенное осмысление. Особенно потому, что в его размышлениях о «Закате Европы» была предпринята дерзкая попытка создать модель прогноза жизни цивилизации на век вперед — от 1918 года до рубежного 2000-го. И прогноз этот, увы, сбывается.
Часть I. Основа европейского надзирательства
Европейская гуманитарная наука так и не доросла до своего Коперника, зато воспитала тип человека-надзирателя. Европейский гуманитарий по-прежнему считает, что Солнце мировых событий вращается вокруг неподвижной Западной Европы.
Европейский гуманитарный Птолемееев уверен, что весь Космос истории лежит в его собственном кармане. В своей работе «Закат Европы» Освальд Шпенглер прямо называет это явление в европейской историографии придумыванием «мнимого центра всех мировых событий, птолемеевской системой истории...», и противопоставляет ей новую систему, которую провозглашает «Коперниковым открытием» в области исторического познания.
Особенности обыденного мышления европейца Запада
Обыденное сознание европейца Запада удивительно консервативно. Оно способно строить адронные коллайдеры, запускать телескопы в глубокий космос и расщеплять атом, но внутренне — ментально и психологически — продолжает жить в уютной, предсказуемой и глубоко эгоцентричной вселенной древних. Это мировоззрение поразительно подобно психологии гражданина Древнего Рима, который был свято уверен, что его империя под охраной железных легионов вечна.
Западная Европа совершила колоссальный научно-технический рывок, провозгласила эпоху Рационализма и заявила, что разбила старые оковы. Но если мы снимем с её гуманитарной мысли модные светские одежды и заглянем в самый корень, то обнаружим удивительный парадокс: европейская историческая наука так и не пережила своего Коперника. Она осталась птолемеевской.
Всё начинается с первых страниц Книги Бытия. Древний миф рисует нам картину абсолютного эгоцентризма: Бог отделяет «твердь земную» от первозданного водного хаоса. Эта твердь — единственный островок смысла, защищенный куполом, посреди бескрайнего, безликого ничто. Все остальное — лишь декорация для драмы человеческого спасения. Время линейно, оно запущено Творцом из одной точки и послушно катится к финалу.
Затем этот миф кристаллизуется в строгую научную моду древности — геоцентрическую систему Птолемея. Неподвижная Земля застыла в центре мироздания, а солнце, луна и звезды покорно вращаются вокруг неё, обеспечивая смену дня и ночи для главного зрителя — человека.
Прошли века. Наука доказала, что Земля — лишь песчинка на обочине космоса. Но европейская гуманитарная мысль совершила лукавый трюк: она послушно приняла гелиоцентризм в физике, но осталась фанатично геоцентричной в истории гуманитарных размышлений. И здесь кроется самый парадоксальный и опасный изъян этой системы: из поколения в поколение гуманитарная мысль штампует определенный тип человека — носителя гордой надменности. Этот «хозяин жизни» свято убежден, что он — центр вселенной, а значит, наделен священным правом поучать, повелевать, унижать, грабить и уничтожать иные культуры и цивилизации. Он приучил себя смотреть на мир так, как древние римляне смотрели на бои гладиаторов на арене Колизея: с сытым превосходством зрителя, для которого чужая жизнь и чужая смерть — лишь кровавое шоу на периферии его империи.
И когда европейскому рационализму требовалось чисто практическое, экономическое насилие, маски сбрасывались мгновенно. Ярчайший тому пример — колонизация Америки и трансатлантическая работорговля. Чтобы загнать миллионы людей в цепи, европейские колонизаторы и теологи совершили поразительное интеллектуальное мошенничество, вытащив на свет древний миф о «Проклятии Хама».
Ещё в XV веке португальский хронист Гомеш Эанеш де Зуарара услужливо строчил в своих свитках, что закованные в кандалы африканцы — это проклятое семя Ноя, и рабство для них — благословение. Спустя века эстафету подхватили респектабельные американские пасторы и богословы Нового Света, вроде Айвесона Брукса и Роберта Льюиса Дэбни. Они превратили амвоны в трибуны цивилизационного расизма, доказывая, что чернокожий человек создан для ярма самим Богом, а рабство «морально возвышает» дикаря. Древний геоцентризм обернулся жестоким цивилизационным эгоизмом.
Часть II. Варварское начало Рима: Пограничная черта судьбы
На странице 10 своего труда Шпенглер выделяет фрагмент, заслуживающий особого разбора: «Греки и римляне — вот пограничная черта между уже совершившейся и предстоящей нам судьбой. Ведь давно уже можно бы и следовало бы найти в „древности“ стадию развития, вполне соответствующую нашей западноевропейской...».
Философ вводит жёсткую дихотомию между Культурой (живым, творящим организмом) и Цивилизацией (омертвевшим, механическим финалом). Греция для него — это живая Культура (дух, искусство, миф), а Рим — омертвевшая Цивилизация (холодный рассудок, дисциплина, право, империализм). Варварство Рима — не внешнее, а внутреннее. Это варварство голого интеллекта, лишённого гения, эксплуатирующего чужие смыслы ради администрирования, налогов и кандалов.
; Авторский комментарий: Загадка «греческого» космоса Шпенглера
Здесь необходимо сделать важное пояснение. Читатель, знакомый с реальной историей, неизбежно споткнётся о шпенглеровские обобщения. Философ оперирует понятиями «греки», «римляне» и «мегаполисы» слишком изолированно и специфично. Возникают три обоснованных предположения:
• Либо Шпенглер не до конца понимает (или сознательно игнорирует) сложнейшую структуру греческого Средиземноморья эпохи эллинизма. Распад империи Александра Македонского породил не просто «полисы», а мощные эллинистические государства и сатрапии — династии Селевкидов и Птолемеев. Они обладали огромными регулярными армиями, вели тотальные войны друг с другом и уже тогда явили миру прообразы жестких имперских машин.
• Либо автор умышленно упрощает историческое полотно до почти примитивного, бинарного деления, жертвуя фактами ради стройности своей концепции. Ведь все крупные города Средиземноморья Азии и Африки того времени — Александрия, города современной Сирии, Анатолии и даже Иерусалим в Иудее — были глубоко эллинизированы и говорили по-гречески задолго до прихода римских легионов. В будущем именно эти границы эллинизации станут фундаментальными рубежами великого раскола христианского мира на Православие и Католицизм.
• Либо здесь кроется ментальная пропасть в переводе слов и их глубинном понимании в немецком философском и русском историческом языках.
Парадокс, упущенный Шпенглером на страницах его морфологии, заключается в том, что Рим не просто стал пограничной чертой нашей судьбы. Рим доказал: любая цивилизация обречена жить в условиях непрерывной угрозы со стороны варварства.
Если мы поднимем взгляд на уровень биологии и геологии, то увидим универсальный закон. В геологии плодородный слой почвы (Культура) невероятно тонок. Под ним всегда лежит безжизненный, холодный гранит или раскалённая магма (первобытное варварство хаоса). В биосфере идет вечная война: благородные львы (великие культуры на пике расцвета) создают свой прайд, но на периферии всегда бродят гиены (практичный, стайный Рим) — берущие числом, дисциплиной и доедающие угасающий мир. Цивилизация — это когда прайд львов вырождается в стаю гиен.
Итоговое заключение
1. Биологическая природа истории. Цивилизация обладает огромным набором признаков, подобных свойствам биологических организмов и многообразию видов живой природы. Она проходит те же неизбежные фазы: от прорастания до упадка и деградации.
2. Внутреннее варварство. Любая цивилизация обречена жить в условиях непрерывной угрозы со стороны варварства. И самая страшная угроза — не внешние гунны у ворот, а внутреннее омертвение духа.
3. Война и мир как пульс истории. Цивилизация постоянно болеет, почти так же, как люди страдают от простуд и эпидемий. Война цивилизации за своё существование — её естественное органическое состояние. Мирный же период — это не автоматический закон, а целиком и полностью заслуга мудрости элиты и веры народа в эту элиту.
4. Иммунитет духа. Цивилизация существует до той поры, пока её внутренняя иммунная система способна жестко и бескомпромиссно отстаивать её жизнь. Историческими примерами такой радикальной и спасительной очистки организма от разрушительных токсинов можно считать как подавление восстания «Ника» в древней Византии, так и решительные действия на площади Тяньаньмэнь в современном Китае. Ослабление этого государственного и духовного иммунитета означает мгновенную смерть цивилизационного тела.
5. Закон Эзопа и Вероятности. Цивилизацию в равной мере можно считать и прекрасной, хрупкой орхидеей-эпифитом, и закостенелым, угасающим механизмом. Они слиты воедино, точно так же, как в басне Эзопа «притча о языке», который одновременно является и лучшим, и худшим, что есть в мире. В моменты глобальных цивилизационных кризисов предопределенность отступает, и ситуация оказывается полностью подчинена слепому «закону вероятности» — выживет ли организм или превратится в перегной для новых видов исторической жизни.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
