Закат Европы. Второй черновик по 15-й главе

Борис Вугман: литературный дневник

«Философия Цивилизации: от орлов, парящих над вершинами мировой политики, науки и творчества, до лягушек, уныло квакающих в болоте провинциальной журналистики».


2. Философы орлы политики, экономики, науки
Шпенглер утверждает, что до Сократа, да и сам Сократ были истинными философами активными в политике, науке "были купцами и политиками высокого стиля". Они вершили политику греческих полисов, одновременно делая открытия в античной математике, Геометрии, строительстве кораблей и оборонительных сооружений. ----.
Платон открыл ряд геометрических теорем.
Паскаль, Декарт одновременно с политической деятельностью и предпринимательством " ... были первыми математиками и техниками своего времени".
Софокл, управлял финансами в Афинах.


Полная цитата Шпенглера:
"Платону едва не стоила жизни его попытка осуществить в Сиракузах свои политические идеи. Тот же самый Платон открыл ряд геометрических теорем, которые позволили Эвклиду построить систему античной математики".


Если говорить о философах после Сократа, то Шпенглер приводит пример:
Гёте, далее цитата: "Гете, министерская деятельность которого была образцовой и которому, к сожалению, недоставало лишь большого государства как поприща для его деятельности, проявил интерес к проведению Суэцкого и Панамского каналов".


Лейбниц, основатель дифференциального исчисления и analysis situs, был советником Людовику XIV в вопосах по Германии и значению Египта. И, если Людовик XIV не дорос до понимания Лейбница, то "Наполеон использовал их для своей экспедиции на Восток".



Критика философов времени Шпенглера
Далее ОРИГИНАЛ ФРАГМЕНТА ШПЕНГЛЕРА, в котором Шпенглер резко бичует "Кабинетных философов при институтах и академиях и заседателей библиотек типа Маркса, которые оторваны от реальной деятельности и науки.

"Если после людей такого размаха мы обратим свой взгляд на современных философов, то нам станет стыдно. Какие ничтожные личности! Какая будничность духовного и практического горизонта! Не возбуждает ли жалости одна мысль о них в роли государственных деятелей, дипломатов, крупных организаторов или руководителей какого-нибудь большого колониального, коммерческого или транспортного предприятия? Этот недостаток практических способностей не служит, однако, признаком внутренней сосредоточенности, а свидетельствует лишь о легковесности. Тщетно я озираюсь и ищу, кто из них создал себе имя хотя бы одним глубоким и прозорливым суждением по какому-нибудь коренному вопросу современности. Я не нахожу ничего, кроме мнений, которые способен высказать всякий провинциал. Когда я беру в руки книгу какого-нибудь современного мыслителя, то я спрашиваю себя, что думает он вообще (оставляя в стороне его профессорскую или узкопартийную болтовню, свойственную уровню журналиста средней руки, которую можно найти у Гюйо, Бергсона, Спенсера, Дюринга, Эйкена): я задаюсь вопросами, каковы его мнения о мировой политике, о великих проблемах мировых городов, о капитализме, о будущем государстве, об отношении техники к последним периодам цивилизации, о русском вопросе, о науке вообще. Гете понимал бы и любил бы все это. Ни один из живущих теперь философов не вносит этих проблем в свой кругозор. Я опять повторяю: все это не есть содержание философии, но это есть несомненный симптом ее внутренней необходимости, ее плодотворности, ее символического значения".




Другие статьи в литературном дневнике: