Женщина и вепрь

Она живёт в избе, где пахнет прелыми вениками и затхлостью.

Слепая старуха с негнущимися пальцами, которая когда-то расстреляла табун породистых рысаков - не дрогнувшей рукой, как отстреливают больное прошлое.

У её семьи есть трёхкомнатная квартира в Москве. Но она не уезжает в комфорт. Сидит в Пустырях, слушает, как за стеной беснуется вепрь, и ждёт.

Это Ольга Петровна. Бабушка Анастасии. Женщина, которая в этом сериале важнее всех мужчин, вместе взятых.

Слепота Ольги Петровны — это не физический недостаток, но метафора. Она видела слишком много. В двадцатых — породистых лошадей, которые падали под её выстрелами. В семидесятых - лабораторию Белявского, эксперименты над детьми, вепря, который рыщет по посёлку по ночам. Но, когда она ослепла, мир как будто стал яснее. Потому что глаза мешают видеть правду. Уши - помогают.

Её внучка Анастасия - единственная, кого в пространстве этой русской готики Сергей Гущин называет «рыцарем современности».

Не егеря Обрубкова.
Её.
Девушку, которая осталась в Пустырях мстить за отца, убитого вепрем.

Которая не боится ни лаборатории, ни Паскевича, ни того, что по ночам кто-то ломится в дверь.

Мужчины в этом сериале слабы. Белявский продал душу за вечную жизнь. Паскевич - за власть. Обрубков пьёт, прячет и прячется.

А женщины - держат удар.
Ольга Петровна - своей слепотой и памятью.
Настя - своим гневом и верностью.

В ходе просмотра сериала я спрашивал себя: а почему буддизм?
Почему авторы вплели в сюжет тибетские мотивы?

Лаборатория, где пересаживают мозг старых кремлёвских лидеров в тела мальчиков, - это же извращённое бессмертие.
Западная алхимия власти, помноженная на советскую циничность.

Буддизм же - про перерождение, про карму, про то, что любое страдание имеет причину.

В двадцатые годы большевики действительно интересовались оккультизмом.

Оппонент в лице барона Унгерна, вполне себе реальной исторической фигуры, пытался в далекие 20-е создать «Срединную империю», опираясь на буддийских монахов Монголии и Бурятии.

Аристократ принял буддизм, чтобы заслужить их доверие.
Но его буддизм был вывернут наизнанку - как зеркало в зловещем рассказе Лавкрафта.

Это ни в коем случае не освобождение от страданий, а власть над чужими жизнями.

И вот вопрос: какую роль в этом всем буддизме играют женщины?

Обычно - никакой. Впрочем, есть, конечно, и Блаватская.

Тибетский буддизм, как и большинство традиционных религий, патриархален.

Монахини существуют, но их статус ниже.

Женщина может стать дакини - небесной спутницей, воплощением мудрости - но это скорее архетип, чем реальная роль.

В «Вепре» женщины - не дакини. Они - земные, телесные, страдающие.

Если честно, меня всегда смущало, что российские мистические сериалы любят буддизм, но не любят женщин.

Буддизм экзотичен, темен, загадочен - идеальный фон для зловещей лаборатории.

Женщины, к сожалению, нужны для любовной линии.
Чтобы аспирант Гущин был не одинок, чтобы зрительницам было за кого переживать.

Но «Вепрь» ломает этот шаблон.

Ольга Петровна и Настя не просто «девушки главного героя».

Они - двигатели сюжета. Ольга знает правду о Белявском, но молчит. Как старушка о сердце океана в Титанике.

Анастасия же просто отказывается уезжать в Москву, пока не отомщён отец.
У каждой из них своя война.
И она старше распри Гущина с вепрем.

«В основе проекта лежат исторические факты: в 20-е годы большевистская верхушка проявляла интерес к оккультным явлениям, в частности, к мистической подоплёке тибетского буддизма». - гласит аннотация к сериалу «Вепрь»

Эта мистическая подоплёка - не про женщин.

Тибетские ритуалы, мантры, перерождения - всё это про мужскую власть над миром.

Женщины в этом мире с виду похожи на расходный материал.
Их утробы используют для экспериментов (гинеколог Черенок делал инъекции всем беременным, из-за которых у новорождённых мальчиков развивалась патология).
Их судьбы ломают ради вечной жизни старых кремлёвских лидеров.

Но Ольга Петровна не дала сломать себя.
Она расстреляла рысаков - и отнюдь не потому, что ненавидела лошадей. Она понимала: этот мир кончился. Нужно строить новый. И она строила его в Пустырях, слепая, одинокая, с внучкой на руках.

Образ вепря не очень-то похож на стандартного монстра.

Это словно некая мужская сила, разрушительная и бессмысленная.

Кабан, который рыщет по лесу, нападает и пропадает.

Но женщины его не боятся. Ольга Петровна слышит его приближение за версту. Анастасия всегда готова сражаться.

Они знают: вепрь - это порождение лаборатории, и лабораторию придумали мужчины. Белявский, Паскевич, барон Унгерн. Мужчины, которые хотели жить вечно. И не заметили, как перестали быть людьми.

«Слепая старуха, а видит больше всех. Где справедливость? Рысаков расстреляла - правильно сделала. Потому что красота, когда она принадлежит негодяям, становится уродством. Орловские рысаки, говорят, красивые. А барон Унгерн был красивый? Наверное. Красивое лицо у зверя. Но Ольга Петровна не на лица смотрит. Она слушает. И слышит то, что мы не слышим. Как сердце вепря бьётся. Как плачут нерождённые дети на небесах и рожденные в стенах лаборатории. Как стонет земля в подземельях под Пустырями. Вот что значит быть женщиной в этом сериале - слышать боль мира и не отворачиваться».

«Барон Унгерн, приняв буддизм, надеялся переиграть историю. Ему казалось, что восточная мудрость сильнее западной техники. Но он ошибся. Вместо просветления он получил одержимость властью. Лаборатория Белявского - это обратная сторона его безумия. Женщины в этой истории с виду лишь молчаливые свидетели. Они не спорят с философами. Они просто живут - и выживают. Ольга Петровна могла бы уехать в Москву, в ту самую трёхкомнатную квартиру. Но она осталась. Потому что дом - не стены. Дом - это место, где ты нужен. А в Пустырях она нужна. Внучке. Памяти. Правде».

Как-то раз я спросил себя, почему российские режиссёры так любят этот сюжет: затерянный посёлок, злой дух, страшная тайна. Потому что это честно. Мы все живём в Пустырях. В посёлке, где лаборатория под часовней, где гинеколог делает уколы беременным, где вепрь выходит по ночам.

Женщины — они всегда здесь, на своем месте. Бабушки с негнущимися пальцами. Внучки, которые не уезжают в Москву. Они смотрят на нас слепыми глазами, распускают колдовскую косу до пят и ждут. Пока мужчины перестанут играть в бессмертие и начнут жить.

Ольга Петровна в молодости, как говорят критики, была другой.

Наталья Бурмистрова играла её в двадцатых - боевую, отчаянную, готовую стрелять. В старости её играет Татьяна Щуко - тихая, слепая, но с тем же стержнем внутри.

Она не сломалась.
Вепрь не сломал.
Лаборатория не сломала.

Даже расстрел рысаков не сломал — это был не акт жестокости, а акт милосердия.
К лошадям, которых ждала гораздо более худшая участь.
И к себе. и к миру, который катился в пропасть.

«Бабка - крутая. Расстреляла рысаков, и правильно. Породистые они или нет - какая разница, если новые хозяева - мрази. Живёт в нищенской избе, без удобств, хотя есть квартира в Москве. Почему? Потому что Москва для нее - это ложь. Пустыри - правда. Там хотя бы вепрь настоящий. А не эти ваши пересадки мозгов и буддистские мантры для кремлёвских старцев. Она выбрала правду. И внучку научила. Анастасия — единственный человек в этом фильме, у которого есть яйца. Извините за выражение. А мужики - ссыкло. Даже Гущин. Даже Обрубков. Даже Белявский с его вечной жизнью и змеями. Они хотят жить вечно - значит, они уже мертвы. А бабка жива. Потому что не боится умирать. Потому что расстреляла рысаков и теперь ждёт своего часа. Спокойно. Слепая. В мрачной избе».

«Я встречал таких, как Ольга Петровна. Старые женщины, которые всё видели, всё помнили, но молчали. Их не сломить - ни лагерями, ни угрозами, ни деньгами. У них своя система координат. Расстрелять табун орловских рысаков - для них не преступление, а необходимость. Потому что эти лошади будут принадлежать тем, кто построил эту самую гнусную лабораторию. Чья алчность и жажда власти породили вепря. И Ольга Петровна знала: если не остановить их тогда, они будут пересаживать мозги стариков в тела мальчиков вечно. Она не остановила. Но она осталась. Смотреть. Слушать. Ждать. Такие женщины страшнее любого вепря. Потому что у вепря есть клыки. А у неё - память».

Я пересматривал «Вепря» и всё ждал: вот сейчас Ольга Петровна скажет что-то важное. Снимет повязку с глаз. Выйдет к лаборатории и разнесёт её в щепки. Нет. Она сидит в избе. Вяжет. Слушает. А вепрь рыщет по лесу, и никто не может его остановить.

Может быть, она уже сделала главное. Вырастила Анастасию. Та, в свою очередь, спасла Гущина. Гущин же… ну, он аспирант. Он напишет диссертацию. Может быть, что-то изменится. Может, нет.

Вопрос к вам, друзья. Кто в вашей жизни - тот самый слепой свидетель?
Кто видит правду, но молчит, потому что кричать как будто бы бесполезно?
Кто расстрелял бы рысаков, если бы пришлось?
И кто остаётся в Пустырях, когда все уезжают в Москву?

Я не знаю ответов.
Знаю только, что без них - без этих женщин - весь мир давно бы сожрал вепрь. А они сидят. Вяжут. Ждут. И нам остаётся только уважать их выбор.

Не подвожу черту. Оставляю щель. Может быть, Ольга Петровна когда-нибудь заговорит. А может, и не надо. Она уже сказала главное. Тем, кто умеет слушать.

Тёплое пожелание: не бойтесь слепых.
Бойтесь тех, кто видит, но молчит про..., про многое.

И помните: вепрь - это не самое страшное, что рыщет вокруг нас всех по ночам.

Самое страшное - люди, которые хотят жить вечно.

И не замечают, что уже умерли.

Другие статьи в литературном дневнике:

• 29.05.2026. Женщина и вепрь
• 27.05.2026. Была ли эта знать действительно кровавой
• 15.05.2026. Терракотовый сон на Чистых прудах
• 13.05.2026. Начинаем отсчет женщин, которым тесны эпохи
• 09.05.2026. Кем станет человек в жёлтом в Зазеркалье?
• 08.05.2026. Берлиоз и фаустианство
• 07.05.2026. Как я полюбил оперу или ПлаваЛагуны из СССР
• 05.05.2026. Все хорошо или ОТЧЕго у нас нет образа будущего
• 03.05.2026. Питер Пэн холодным криминальным летом 53-го