Заявления Владимира Соловьёва, сделанные 10 января 2025 года, нельзя рассматривать как частное мнение медийного персонажа или эмоциональный телевизионный пассаж. В российской политической системе фигуры подобного уровня давно выполняют функцию тестирования общественного и международного поля, озвучивая то, что официальная дипломатия пока предпочитает не формулировать прямо. Именно поэтому его слова требуют не только внимания, но и принципиальной политической оценки.
Фактически Соловьёв открыто отрицает базовые нормы международного права, включая нерушимость границ, суверенное равенство государств и запрет на применение силы. При этом он демонстративно игнорирует очевидные нарушения этих принципов со стороны России — агрессию против Украины и аннексию Крыма — одновременно оправдывая их логикой «национальной безопасности». Такая избирательная трактовка международного права не просто цинична, она опасна: она превращает право в инструмент силы, а силу — в единственный аргумент.
Особую тревогу вызывает прямое заявление о «ближнем зарубежье» как о зоне приоритетных интересов России, где допустимы так называемые «СВО» по украинскому сценарию. Армения, Центральная Азия, постсоветское пространство в целом в этой логике перестают быть субъектами международных отношений и вновь рассматриваются как объекты внешнего управления. Это не что иное, как реанимация имперского мышления, несовместимого с современным мировым порядком.
Подобные заявления недопустимы не только с моральной точки зрения, но и с точки зрения международной безопасности. Они подрывают остатки доверия, разрушают региональные форматы сотрудничества и фактически легитимизируют право сильного. Если такая логика будет принята молчаливо, завтра любой суверенитет может быть объявлен «временным» или «условным».
Страны бывшего СССР обязаны дать на это жёсткий и недвусмысленный ответ. Молчание или уклончивость в данной ситуации воспринимаются не как дипломатическая осторожность, а как слабость и согласие с навязываемой повесткой.
Для Узбекистана, последовательно проводящего политику суверенитета и невмешательства, подобная риторика представляет прямой вызов. В этой связи назрела необходимость четких и публичных шагов:
1. Выход из СНГ как структуры, утратившей актуальность и превратившейся в формальный клуб без реального содержания, но с сохраняющимся политическим влиянием Москвы.
2. Приостановление членства в ШОС, поскольку одно из государств-основателей грубо нарушило уставные принципы организации — нерушимость границ, невмешательство во внутренние дела, отказ от угрозы силой и применения силы.
3. Окончательный отказ от потенциального вступления в Евразийский экономический союз, где лидерство России де-факто означает политическую и экономическую асимметрию, а не равноправную интеграцию.
4. Выражение официальной обеспокоенности по поводу ОДКБ, военный блок которого соприкасается с границами Узбекистана, при том что два его члена — Россия и Беларусь — участвуют в агрессивной войне против суверенного государства.
5. Публичное сомнение в стабилизирующей роли российских военных баз в Кыргызстане и Таджикистане, которые всё чаще воспринимаются не как фактор безопасности, а как элемент военного присутствия и потенциального давления в Центральной Азии.
6. Прекращение ретрансляции российских телепрограмм и распространения печатных СМИ на территории Узбекистана, поскольку значительная их часть является инструментом пропаганды, оправдывающей агрессию и подрывающей региональную стабильность.
7. Активное развитие альтернативных транспортных и логистических коридоров в обход России: возрождение и расширение маршрута ТРАСЕКА с выходом в Европу, транзитные проекты через Афганистан, а также углубление связей с Южной и Юго-Восточной Азией.
8. Усиление сотрудничества с ЕС, Турцией, Японией, Южной Кореей и странами Ближнего Востока как альтернативными центрами экономического и технологического притяжения, не ставящими под сомнение суверенитет партнеров.
Наконец, настал момент, когда президенту Шавкату Мирзияеву, Олий Мажлису, сенаторам, ведущим политикам и экспертному сообществу Узбекистана необходимо публично и однозначно высказать свою принципиальную позицию по действиям и заявлениям России. Речь идёт не о разрыве отношений, а о ясном обозначении «красных линий», за которыми начинается угроза государственности.
История постсоветского пространства последних лет убедительно показывает: иллюзии о «братстве», «общей истории» и «зонах влияния» слишком дорого обходятся тем, кто в них верит. Суверенитет — это не абстрактное понятие, а ежедневная политическая работа и готовность называть вещи своими именами. Сегодня — именно такой момент.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
